Пётр Фарфудинов – Женский Роман «Объектив желания» (страница 1)
Пётр Фарфудинов
Женский Роман «Объектив желания»
ЖенскийРоман «Объектив желания»
Школьный двор первого сентября всегда был особым местом – морем белых бантов, пахнущих крахмалом блузок, тревожного блеска в глазах первоклашек и слегка усталой радости тех, кто возвращался после каникул. Светлана, заместитель директора по воспитательной работе, стояла на крыльце, механически проверяя список выступающих. Ее мир был размеренным, предсказуемым и… удивительно пустым. До этого дня.
Она подняла взгляд, чтобы проконтролировать расстановку классов, и увиделаЕго.
Он стоял в стороне от общей родительской массы, прислонившись к стволу старого клена, и наблюдал за дочерью – высокой, стройной девочкой с темными, как у него, волосами, которая что-то оживленно рассказывала подружке. Но Светлана видела только его.
Его имя былоМарк. Просто Марк. Но в его звучании для нее уже слышалось эхо далеких морей и щелчков затвора в полутьме. Он не был просто «родителем ученицы». Он был Марком Волковым, тем самым фотографом, чьи работы, говорят, покупали даже столичные галереи. Его портреты были не просто снимками – они были исповедями, пойманными в ловушку света и тени.
Он был одет просто – темные джинсы, свитер, накинутый на плечи тонкий шерстяной пиджак. Но в этой простоте была такая уверенная, почти небрежная художественность, что он казался инородным телом в этом патриархальном школьном мире. Солнечный луч, пробиваясь сквозь листву, золотил его профиль с четкой, немного усталой линией скулы.
Светлана почувствовала, как что-то внутри нее тихо перевернулось и замерло. Это было не просто восхищение. Это былоузнавание. Как будто она двадцать лет читала книгу на незнакомом языке, и вот, наконец, увидела первую понятную строку.
Их первая настоящая встреча произошла через неделю в библиотеке, вернее, в уютном закутке при ней, где располагался детский театральный кружок. Светлана зашла обсудить график репетиций к осеннему празднику.
Марк сидел на маленьком стуле, сгорбившись, и показывал своей дочери Алине, как правильно держать руки в мизансцене. Он говорил тихо, образно, и девочка смотрела на него, затаив дыхание. Светлана замерла у порога, наблюдая. Он почувствовал ее взгляд и обернулся.
– Извините, я не помешала? – голос Светланы прозвучал чуть хрипловато от неожиданности.
– Напротив, – он легко поднялся. – Марк Волков. Алина – моя дочь и, как я надеюсь, будущая звезда вашей сцены.
– Светлана Орлова. Я руковожу внеклассной работой.
Они пожали руки. Его пальцы были длинными, сухими и теплыми. Прикосновение длилось мгновение, но оно словно отпечаталось на ее коже. Она вдруг осознала, что стоит прямо под лучом настольной лампы, и ей показалось, что он видит не просто женщину в деловом костюме, аобъект. Возможный кадр.
– Алина много рассказывает о ваших постановках, – сказал он, и его серые глаза изучали ее лицо с мягкой, но безжалостной внимательностью фотохудожника. – Говорит, вы умеете раскрывать в детях то, чего они сами в себе не видят. Ценный дар.
– Это просто работа, – смутилась Светлана, чувствуя, как по шее разливается предательское тепло.
– Самая интересная работа на свете – работа с душами, – ответил он задумчиво. – У меня – со светом. Но цель, пожалуй, одна: поймать неуловимое.
Их разговор прервала Алина. Но прежде чем уйти, Марк обернулся на пороге.
– Кстати, в субботу в городской галерее открывается моя новая выставка. «Грани тишины». Если будет время… Я был бы рад узнать ваше мнение. Как специалиста по душам.
Он улыбнулся. Улыбка была не голливудской, слегка кривой, отчего в уголке глаза собрались лучики морщинок. И от этой естественности Светлане стало еще жарче.
Выставка была потрясающей. Черно-белые фотографии говорили громче любого крика. Уставшие лица стариков, хрупкость детских пальцев, обнимающих ветку, безграничная пустота поля после уборки урожая. И свет… Свет на его снимках был живым существом.
Светлана стояла перед портретом молодой женщины, смотрящей в окно. В ее взгляде была целая вселенная тоски и надежды.
– Нравится? – раздался тихий голос за спиной.
Он стоял, держа в руках два бокала с белым вином. Они говорили о композиции, о настроении, о городе. Марк был умным, ироничным, но в его глазах, когда он смотрел на свои работы, горел тот самый священный огонь – жажда мировой славы, того, чтобы его «увидели» по-настоящему.
Именно тогда появиласьОна. Кира. Подруга Марка, как она тут же представилась, журналистка местной газеты. Эффектная, с острым взглядом и уверенностью женщины, которая привыкла быть в центре внимания. Она легко вписалась в их разговор, но ее присутствие было как сквозняк – холодное и незваное. Светлана заметила, как тонкая нить понимания, протянувшаяся между ней и Марком, натянулась и вот-вот могла порваться. Взгляд Киры скользнул по Светлане с быстрой, профессиональной оценкой и задержался на ее декольте, где, Светлана знала, уже играл предательский румянец. В глазах Киры мелькнуло что-то острое, как лезвие бритвы. Не ревность еще, но… интерес хищника.
Их первое случайное уединение случилось в школьной библиотеке после рабочего дня. Светлана искала старый сборник пьес для кружка. Марк зашел за дочерью, но Алина задержалась в спортзале.
Тишина в библиотеке после звонков была особенной, густой и пыльной. Они разговорились у стеллажей с классикой. Шутка перетекла в спор, спор – в тихий, заинтересованный диалог. Он смеялся над ее тонким замечанием о Достоевском, и она почувствовала головокружение от этой внезапной близости.
– Знаете, Светлана, – сказал он, внезапно серьезнея, – вы на удивление…контрастны. Снаружи – строгая педагог, а внутри… я чувствую бурю.
Он сделал шаг навстречу. Они оказались в узком проходе между высокими стеллажами в дальнем книжном хранилище, куда редко заходили даже библиотекари. Сердце Светланы забилось так, что она боялась, будто он услышит его стук среди тишины, нарушаемой лишь их дыханием.
Он медленно, будто давая ей время отступить, поднял руку и кончиками пальцев едва коснулся ее щеки, по которой ползло алое пятно.
– Вот он, – прошептал он, и в его глазах вспыхнул не профессиональный, а чисто мужской интерес. – Самый честный румянец на свете.
Ее губы сами приоткрылись в беззвучном вздохе. Расстояние между ними исчезло. Он наклонился, и его дыхание смешалось с ее. Мир сузился до точки – до его губ, вот-вот готовых коснуться ее…
И в этот самый миг скрипнула дверь хранилища.
Резкий щелчок выключателя, и тусклый свет лампы на потолке озарил их, застигнутых в полумраке в нескольких сантиметрах друг от друга. На пороге застылаКира. В одной руке у нее была диктофонная сумка, в другой – ключ от библиотеки, который, как потом выяснится, она «одолжила» у знакомой завуча, чтобы взять у Марка «срочное интервью для статьи».
Ни секунды не длилось оцепенение. На лице Киры не было ни шока, ни гнева. Там расцвела медленная, леденящая душу улыбка удовлетворения. Она увидела все: взволнованное лицо Светланы, ее распахнутый взгляд, интимную близость двух тел в тесном пространстве.
– О, – произнесла Кира сладким, ядовитым голосом. – Кажется, явовремя. Прервала самый интересный кадр. Простите, Марк, мы поговорим в другой раз. Не буду мешать… творческому процессу.
Она развернулась и вышла, нарочито тихо прикрыв дверь. Звук щелчка замка прозвучал как приговор.
Марк отшатнулся, провел рукой по лицу. Светлана, прижав ладони к пылающим щекам, чувствовала, как стыд и желание борются в ней. Их первый поцелуй был украден. Их тайна – выставлена на обозрение. Но в глазах Марка, когда он снова посмотрел на нее, она увидела не раскаяние, адругую страсть – вызов. Вызов миру, Кире, условностям.
– Прости, – выдохнул он. – Но я не жалею.
И Светлана поняла, что точка невозврата пройдена. Это была только первая глава. Впереди – интриги, ревность, борьба, страсть и 25 авторских листов любовных чудес, которые начнутся прямо сейчас, когда он, не смотря на случившееся, все же решительно закроет расстояние между ними снова, на этот раз не давая никому помешать…
Дверь за Кирой закрылась, но ее присутствие повисло в воздухе тяжелым, ядовитым шлейфом. Тишина в книжном хранилище стала иной – наэлектризованной, колючей.
– Марк… – имя сорвалось с губ Светланы шепотом, больше похожим на стон. Она все еще прижимала ладони к щекам, будто пытаясь вдавить обратно предательский жар.
Он не ответил. Он смотрел на дверь, и его лицо было непроницаемым, каким оно, должно быть, бывало за объективом, когда он выжидал единственно верный свет. Потом он медленно перевел взгляд на нее. И в его серых глазах не было ни паники, ни сожаления. Былаясность.
– Она ничего не скажет, – произнес он спокойно. – Не сразу. Кира собирает информацию. Она коллекционирует чужие слабости. Но использует их только тогда, когда это принесет ей максимальную выгоду.
– Как ты можешь быть так уверен? – Светлана наконец опустила руки. Ее охватила дрожь – не от страха, а от адреналина, от обрыва на самом краю пропасти.
– Потому что я знаю ее десять лет, – он сделал шаг, но не к ней, а к окну, за которым уже сгущались ранние сентябрьские сумерки. – Мы… когда-то пытались быть вместе. Это было ошибкой. Теперь мы – своеобразные союзники-соперники. Она пишет статьи ко моим выставкам. Это выгодно нам обоим. Но ее главный проект – она сама. И сейчас ты стала в нем интересным объектом.