Пётр Фарфудинов – Сигнал из ниоткуда (страница 5)

– Тем не менее, – вмешался Громов, – вопрос снимается. Мы не знаем, что это. Именно поэтому мы должны это проверить.

Строганов молчал всю первую половину совещания. Он сидел, откинувшись в кресле, и слушал. Слушал внимательно, отмечая про себя, кто что говорит, кто на чьей стороне, кто боится, кто хочет, кто сомневается.

Наконец он поднял руку.

– Тишина.

Все замолчали мгновенно.

– Елена Сергеевна, – сказал он. – Вы лично верите, что это контакт?

Вопрос был задан прямо, без дипломатии.

– Я верю, – ответила Елена медленно, – что это явление, требующее изучения. И если мы его не изучим сейчас, мы потеряем шанс, который выпадает раз в тысячу лет. Может быть, раз в миллион.

– А если это ошибка? – спросил Строганов. – Если вы ошиблись?

– Тогда я подам в отставку, – сказала Елена спокойно. – И буду искать ошибки дальше, но уже не в «ЗАСЛОНе».

Строганов усмехнулся.

– Смело. – Он повернулся к Ветрову. – Игорь Борисович, сколько нужно времени, чтобы сделать зонд для перехвата?

Ветров побледнел.

– Владимир Аркадьевич, это… это нереально. Обычный цикл разработки – два года. Минимум – полтора.

– Я спросил не про обычный цикл. Я спросил: сколько нужно, если снять все другие проекты, бросить все силы, работать круглосуточно?

Ветров сглотнул.

– Теоретически… если не спать, если не считать деньги, если Господь Бог лично поможет… три месяца.

– Три месяца, – повторил Строганов. – А объект, как я понял, уходит через три месяца?

– Да, – подтвердила Елена. – По расчетам Марата, через 97 дней он войдет в зону, недоступную для наблюдения.

– 97 дней, – Строганов посмотрел на Ветрова. – У тебя 90 на разработку, 7 на доставку и запуск. Справишься?

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция.

– Владимир Аркадьевич, – начал Суворов, – это безумие. Мы не успеем физически. Нам нужны испытания, сертификация, согласования…

– Согласования я беру на себя, – перебил Строганов. – Испытания будете проводить параллельно. Сертификация – потом. Если зонд долетит и передаст данные, сертифицируют задним числом.

– А деньги? – вступил финансовый директор. – Предварительно, это около двух миллиардов. У нас нет таких свободных средств.

– Деньги найду, – отрезал Строганов. – Продам дачу, займу у друзей, возьму кредит под личные гарантии. Не ваша забота.

Он обвел взглядом присутствующих.

– Я спрашиваю еще раз. Игорь Борисович, ты справишься?

Ветров закрыл глаза на секунду, потом открыл.

– Справлюсь, Владимир Аркадьевич. Если вы даете карт-бланш и прикрываете тылы.

– Даю. Прикрываю. – Строганов повернулся к экрану, где замерла Елена. – Елена Сергеевна, вы назначаетесь научным руководителем проекта. Ветров отвечает за железо, вы – за смысл. Вы вдвоем будете докладывать мне лично каждую неделю. Вопросы?

– Владимир Аркадьевич, – подал голос Немцов. – А если это все-таки провокация? Если мы запустим зонд, а нас обвинят в милитаризации космоса?

Строганов посмотрел на него долгим взглядом.

– Андрей Львович, вы хороший охранник. Я вас ценю. Но запомните: если мы будем всего бояться, мы никогда не вырастем из пеленок. Да, риск есть. Но риск не сделать – еще больше.

Он встал.

– Совещание окончено. Ветров, Волгина – через неделю жду первый эскиз. Остальные – обеспечить полное содействие. Кто будет тормозить – выгоню лично. Всё.

Все задвигались, зашумели, начали расходиться.

Громов подошел к Строганову.

– Владимир Аркадьевич, спасибо. Я знал, что вы примете правильное решение.

– Правильное? – переспросил Строганов. – Я не знаю, правильное ли оно будет. Я знаю только одно: когда мне было тридцать, я мечтал о таком шансе. Когда было пятьдесят – я за него бы уцепился. А сейчас мне семьдесят, и если я его упущу – я себе этого не прощу. Идите, Виктор Павлович. Работайте.

Алтай, «Горизонт-З», 15:30

Елена отключила связь и откинулась в кресле.

Руки дрожали уже не слегка – сильно.

– Елена Сергеевна! – Марат влетел в кабинет без стука, что было на него совершенно не похоже. – Я слышал! Это правда? Мы запускаем?

– Запускаем, – сказала Елена. – Если Ветров успеет сделать зонд.

– Успеет, – уверенно сказал Марат. – Он же Ветров. Он легенда.

– Легенды, Марат, тоже иногда ошибаются. – Елена встала. – Идем работать. У нас 97 дней.

Она вышла в общий зал, где уже собрались Корзун, Марат и еще несколько сотрудников.

– Народ, – сказала Елена. – Вы всё слышали. Москва дала добро. Теперь всё зависит от нас. От нашей точности, от нашей въедливости, от нашей способности не спать неделями. Мы должны дать конструкторам такие данные, чтобы они сделали зонд, который долетит. Любой ценой. Вопросы?

– Есть, – сказал Корзун. – Лена, а если мы ошиблись? Если сигнал пропадет, когда зонд полетит?

– Значит, будем искать дальше, – ответила Елена. – Но сначала мы должны попробовать.

Она посмотрела на часы.

16:00.

Через 96 дней и 8 часов объект уйдет за Солнце.

Время пошло.

Глава 4. Команда Ветрова

Москва, Конструкторское бюро «ЗАСЛОН», 08:15

Игорь Борисович Ветров вошел в КБ с одним-единственным желанием: выпить кофе и пять минут посидеть в тишине, чтобы собраться с мыслями.

Не получилось.

Еще в коридоре его перехватила секретарша, тётя Зина, работавшая здесь со времен основания предприятия.

– Игорь Борисович! – затараторила она. – Там Костя Шилов уже полчаса вас ждет, говорит, срочно, Надежда Петровна звонила из цеха, у них там что-то с композитами, Анна Берёзкина приехала в семь утра и заперлась в лаборатории, а еще этот, как его, Петров, который траектории считает, он вообще не уходил, говорят, третьи сутки здесь ночует…

– Тётя Зина, – остановил её Ветров. – Кофе. Сначала кофе. Потом всё остальное.

– Но Игорь Борисович…

– Кофе, – повторил он тоном, не терпящим возражений.

Тётя Зина вздохнула и ушла варить кофе.

Ветров закрыл дверь кабинета, сел в кресло и закрыл глаза.