Пётр Фарфудинов – Сигнал из ниоткуда (страница 4)

– Нужно, Кать. Завтра важный день.

– А когда ты приедешь?

Елена замерла. Этот вопрос она слышала от дочери каждую неделю, и каждый раз сердце сжималось.

– Скоро, Кать. Вот сдам этот проект – и приеду.

– Ты всегда так говоришь.

– Я знаю. Прости.

В трубке повисла пауза.

– Мам, а ты помнишь, как мы с тобой в планетарий ходили? Когда я маленькая была.

– Помню, конечно.

– А помнишь, ты мне рассказывала про звезды, про то, что там может быть жизнь? Я тогда не верила. А теперь в школе проходят, и я вспоминаю…

Елена улыбнулась.

– Ты хочешь, чтобы мы сходили ещё раз?

– Хочу. Только ты правда приедешь, не как в прошлый раз?

– Правда, Кать. Я приеду. Обещаю.

– Ладно. Спокойной ночи, мам.

– Спокойной ночи, доченька.

Елена отложила телефон и посмотрела на графики.

Где-то там, за миллионы километров, висел объект, который молчал миллиарды лет и вдруг заговорил.

А здесь, на Земле, у неё была дочь, которая ждала, когда мама перестанет слушать звезды и начнёт слушать её.

И Елена вдруг поняла: если этот сигнал действительно изменит мир, то первое, что должно измениться – она сама.

Потому что, какой смысл слушать Вселенную, если не слышишь собственного ребёнка?

Она закрыла ноутбук и пошла спать.

Завтра будет длинный день.

Глава 3. Совещание у Строганова

Москва, Технопарк «ЗАСЛОН», 09:45

Владимир Аркадьевич Строганов приехал на работу в шесть утра.

Так было всегда, сколько он себя помнил. В шесть утра никто не мешает, телефон молчит, можно спокойно думать. А думать сегодня было о чем.

Он сидел в своем кабинете на двадцать втором этаже, пил черный кофе без сахара и смотрел на Москву. Город просыпался, зажигались окна, начинали ехать машины – обычная жизнь, которая ничего не знала о том, что через пятнадцать минут в его переговорной соберутся люди, чтобы решить судьбу проекта, способного изменить всё.

Строганов прожил семьдесят лет.

Он видел взлет и падение империи. Он строил заводы в девяностые, когда вокруг всё разваливалось. Он вытаскивал «ЗАСЛОН» из долговой ямы в двухтысячные. Он запускал спутники, когда никто не верил, что это возможно.

Но такого не было никогда.

Сигнал из пустоты.

Структурированный. Осмысленный.

Или не осмысленный? Может быть, просто игра природы, которую они приняли за чудо?

– Владимир Аркадьевич, – в динамике раздался голос секретарши. – Все собрались. Громов просит начинать.

– Иду.

Переговорная, 10:00

Большой зал на двадцать первом этаже был оборудован так, как любят большие начальники: длинный стол из карельской березы, кожаные кресла, огромный экран во всю стену, системы защищенной связи, которые могли выдержать атаку любого хакера.

За столом сидели двенадцать человек.

Строганов вошел, и все поднялись.

– Сидите, – махнул он рукой, садясь во главе стола. – Виктор Павлович, ведите.

Громов встал, включил экран.

– Коллеги, у нас чрезвычайная ситуация. В хорошем смысле этого слова. Три дня назад комплекс «Горизонт-З» зафиксировал структурированный сигнал из сектора, который по всем каталогам считается пустым. Частота 2.7 гигагерц, период повторения 3.7 секунды. Источник движется, через три месяца уйдет за Солнце и станет недоступен для наблюдения.

По залу пробежал шепоток.

– Для доклада я пригласил научного руководителя «Горизонта» Елену Сергеевну Волгину. Она на связи с Алтая. Лена, вам слово.

Экран разделился. В левой половине появилось изображение – Елена в своем кабинете, собранная, строгая, с легкими тенями под глазами от бессонной ночи.

– Доброе утро, коллеги, – начала она. – Я постараюсь кратко.

Она говорила двадцать минут.

Показывала графики, спектрограммы, модели. Объясняла, почему это не помехи, не пульсар, не спутник. Рассказывала о математической структуре сигнала – простых числах, константах, закодированных в последовательности импульсов.

– Это язык, – сказала она под конец. – Кто-то или что-то пытается с нами говорить. Медленно, примитивно, но говорить. Если мы не проверим это сейчас – через три месяца сигнал исчезнет. Может быть, навсегда.

Она замолчала.

В зале повисла тишина.

Первым заговорил Игорь Борисович Ветров, начальник конструкторского бюро, пятидесяти пяти лет, сухой, педантичный, с лицом человека, который привык считать каждую копейку и каждый грамм полезной нагрузки.

– Елена Сергеевна, вопрос. Вы уверены, что это не артефакт обработки данных? У меня был случай в две тысячи двенадцатом, когда мы три месяца гонялись за сигналом, а оказалось – сбой в АЦП.

– Игорь Борисович, мы проверили все каналы. Тройное резервирование, три независимых системы регистрации. Сигнал есть во всех трех.

– А почему его никто больше не поймал? – вступил Николай Петрович Суворов, начальник отдела перспективных разработок, человек с репутацией главного скептика. – Если сигнал такой мощный, его должны были засечь американцы, китайцы, европейцы. Где их данные?

– Николай Петрович, – ответила Елена спокойно. – Во-первых, мы не знаем, засекли они или нет. Не все данные публикуются. Во-вторых, «Око-7М» имеет чувствительность на два порядка выше, чем любой зарубежный аналог. Это разработка «ЗАСЛОН», вы это лучше меня знаете.

Суворов хмыкнул, но промолчал.

Третий вопрос задал Андрей Львович Немцов, начальник службы безопасности – тот самый, который видел угрозу в любом отклонении от нормы.

– Елена Сергеевна, а вы не допускаете мысли, что это провокация? Чужая разведка, специально сгенерированный сигнал, чтобы выманить наши технологии?

Елена помолчала секунду.

– Андрей Львович, я допускаю всё. Но если это провокация, то провокатор потратил миллиарды на создание объекта, который висит в межзвездном пространстве и излучает простые числа. Это слишком сложно для провокации.

– А если это пришельцы? – подал голос кто-то из молодых в углу.

Все посмотрели на него.

– Молодой человек, – сказал Суворов ядовито. – Мы здесь не фантастику пишем, а государственной важностью занимаемся.