Пётр Фарфудинов – Сигнал из ниоткуда (страница 2)
– Это и не спутник. Мы бы знали, если б там был спутник.
– Я знаю.
Они помолчали.
– Марат, – сказал Корзун в эфир. – Ты уверен в чистоте данных?
– Абсолютно, Сергей Михайлович. Я трижды перепроверил. Сигнал идет из точки, где по всем каталогам – пустота. Ни звезд, ни планет, ни астероидов. Только этот сигнал.
– И откуда он тогда? – спросил Корзун.
Марат молчал.
– Марат?
– Я не знаю, – ответил аналитик. – Но если бы меня попросили выдвинуть гипотезу… я бы сказал, что это искусственный объект.
В наушниках повисла тишина.
Елена смотрела на график и думала о том, что сейчас, в это самое утро, где-то там, в миллионах километров от Земли, висит в пустоте что-то, что пытается с ними говорить.
Или просто молчит, а они, наконец, научились слышать.
– Марат, – сказала она, наконец. – Готовь полный пакет данных. Я звоню Громову.
– А если это ошибка? – спросил Корзун тихо.
– Тогда мы просто ошиблись, – ответила Елена. – А если не ошибка – тогда мы первые, кто услышал.
Она сняла гарнитуру и посмотрела на часы.
7:52.
До обычного начала рабочего дня – восемь минут.
За эти восемь минут мир должен был измениться.
Или не измениться. Но Елена вдруг поняла: обратного пути нет. Если она сейчас позвонит Громову, если доложит об аномалии – начнется цепная реакция. Совещания, комиссии, проверки. А может быть – запуск, конструкторское бюро, бессонные ночи.
А может быть – провал и насмешки.
Но не позвонить она не могла.
Потому что для этого она и была здесь. Для этого она десять лет училась, пять лет работала, потеряла мужа и едва не потеряла дочь.
Чтобы слышать.
И услышать.
– Соедините меня с Москвой, – сказала она дежурному связисту. – Виктор Павлович Громов. По защищенной линии.
– Есть, – ответил голос.
Она ждала, глядя на график.
Пик. Пик. Пик.
Через 3.7 секунды. Ровно.
Как метроном.
Как сердцебиение.
Как сигнал.
Глава 2. Люди, которые принимают решения
Москва, Технопарк «ЗАСЛОН», 11:30
Виктор Павлович Громов не любил сюрпризов.
Двадцать лет назад, когда он еще был простым инженером в закрытом КБ под Саратовом, его начальник говорил: «Сюрпризы, Витя, бывают только двух видов – либо кто-то родился, либо кто-то умер. Всё остальное должно быть по плану».
Громов запомнил это на всю жизнь.
Поэтому когда в 8:15 утра по Москве (12:15 по Новосибирску) на его защищенный коммуникатор пришел вызов с Алтая, он сразу понял: случилось что-то нештатное. Елена Волгина не звонила просто так. Она вообще звонила редко – только когда было действительно важно.
– Слушаю, Лена.
– Виктор Павлович, у нас аномалия.
Голос у неё был ровный, спокойный – но Громов слышал эту интонацию уже много раз. Так говорят, когда внутри всё кипит, а снаружи нужно сохранять ледяное спокойствие.
– Докладывай.
– Сигнал на частоте 2.7 гигагерц. Структурированный. Повторяющийся с периодом 3.7 секунды. Источник – точка в межзвездном пространстве, где по всем каталогам пусто.
Громов молчал несколько секунд, переваривая.
– Ты уверена?
– Марат проверил трижды. Я проверила дважды. Корзун подтверждает.
– Помехи исключены?
– Полностью.
– Чей спутник?
– Ничей. В том секторе нет спутников. Ни наших, ни американских, ни китайских. Это чистое поле.
Громов встал из-за стола, подошел к окну. За окном шумел проспект Вернадского, спешили люди, ехали машины – обычная жизнь большого города, которая ничего не знала о том, что где-то на Алтае только что зафиксировали нечто, способное перевернуть эту жизнь с ног на голову.
– Лена, – сказал он медленно. – Ты понимаешь, что это значит?
– Понимаю.
– Если это ошибка – мы потратим кучу времени и денег, а потом будем выглядеть идиотами.
– Понимаю.
– Если это не ошибка… – он помолчал. – Если это не ошибка, то начинается совсем другая история.
– Я знаю, Виктор Павлович.
Громов вздохнул.
– Готовь презентацию. Полную. С данными, с графиками, с выводами. Завтра в 10:00 совещание у Строганова. Будешь докладывать лично.
– Принято.
– И Лена…
– Да?
– Береги себя. И своих людей. Если это правда – вы теперь наше главное достояние.
Связь отключилась.