Пётр Фарфудинов – Сигнал из ниоткуда (страница 1)

Пётр Фарфудинов

Сигнал из ниоткуда

СИГНАЛ ИЗ НИОТКУДА

ТОЧКА ОТСЧЕТА

Глава 1. Слушающие тишину

Елена проснулась в 5:47.

Будильник был настроен на 5:48, но организм, привыкший к десяти годам армейского расписания в аспирантуре и еще пяти годам режима «ненормированный, но жесткий» в «ЗАСЛОНе», срабатывал точнее любого хронометра.

Елена Волгина открыла глаза и первую секунду просто смотрела в потолок.

Потолок в ее ведомственной квартире в Академгородке был обычный – бетонная плита, выбеленная лет десять назад. Над кроватью висела репродукция: звездное небо, самой засушливой неполярной пустыни в мире, Атакама. Подарок мужа, который ушел пять лет назад, сказав на прощание: «Ты замужем за своей работой, Лена. Я третий, лишний».

Она тогда не плакала. Елена, тогда как раз поймала первый аномальный сигнал на экспериментальной установке и трое суток не выходила из лаборатории. А когда вышла – муж уже собрал вещи.

Звонок от него раздался через месяц.

– Ты как? – спросил он.

– Работаю, – ответила она.

– Я так и понял. Прощай, Лена.

Она не обижалась. Он был прав.

– Вставай, – сказала она себе вслух голосом, каким обычно говорила подчиненным. – Чудеса сами себя не найдут.

Вода в душе была ледяной – горячую воду отключали по ночам для экономии. Елена любила холод. Холод будил лучше кофе, а кофе она пила потом, уже на работе, из огромной кружки с надписью «Начальник режима» – подарок Марата на прошлый Новый год.

Кружка была иронией. Марат считал, что Елена слишком мягкая для начальника. Она считала, что Марат слишком, гениальный, чтобы замечать такие мелочи.

В 7:30 она вышла из дома.

Академгородок просыпался. Сосны шумели верхушками, где-то лаяла собака, пахло хвоей и утренним туманом, который поднимался от Оби. Елена любила это время суток – когда город еще не начал суетиться, а наука уже проснулась.

На проходной «Горизонта-З» ее встретил Иван Петрович.

Охранник был из старых работников – служил еще на Байконуре в восьмидесятых, потом переехал на Алтай к дочке и как-то прибился к «ЗАСЛОНу». Ему было под семьдесят, но глаза смотрели молодо и цепко.

– Елена Сергеевна, с добрым утром, – он приложил ладонь к козырьку. – А я ваш пропуск приготовил, новый, с усиленной защитой.

– Спасибо, Иван Петрович. Почему новый?

– Приказ сверху. После того случая с утечкой информации, в Москве всем пропуска заменили.

Она взяла пропуск, повертела в руках. Пластик с голограммой, внутри – чип с индивидуальным кодом.

– Красивый, – улыбнулась она. – Как ночь прошла?

– Тихо, – усмехнулся старик. – Как в космосе.

– Там никогда не тихо, – ответила Елена привычной фразой. – Просто мы не всегда умеем слушать.

Она прошла через турникет, набрала код на герм двери и оказалась в предбаннике, где нужно было переобуваться и надевать халат.

Чистота в «Горизонте» была стерильной. Буквально.

Зал квантового зондирования, где стояло «Око-7М», относился к классу ISO 7 – это значит, что в кубическом метре воздуха допускалось не больше 352 000 пылинок размером 0,5 микрона. Для сравнения: в обычной городской квартире таких пылинок – миллионы.

Елена надела халат, бахилы, шапочку, проверила датчики на шкафчике – чисто, можно входить.

Зал гудел.

Это был не звук – это было ощущение. Низкий, едва уловимый гул работающих систем, климат-контроля, криостатов, усилителей. Для непосвященного здесь было просто светло, чисто и тихо. Для Елены каждый прибор дышал своим голосом.

– Доброе утро, команда, – сказала она в гарнитуру, усаживаясь за свой пульт. – Что у нас за ночь?

В наушниках зашуршало, и послышались голоса.

Первым отозвался Сергей Михайлович Корзун, шестьдесят два года, главный инженер комплекса.

– Леночка, доброе. У нас ночь скучная, как лекция по марксизму-ленинизму. Вселенная молчит.

– Значит, сегодня заговорит, – отозвалась Елена. – Вы как, Сергей Михайлович, выспались?

– Какое там, – вздохнул он. – Внуки звонили. Младший, Сережка, требует рассказать, как космонавты в туалет ходят. Попробуй, объясни пятилетнему.

Елена улыбнулась. Корзун был из той редкой породы инженеров, которые умели сочетать гениальность с абсолютной человеческой простотой. Он начинал на Байконуре, работал на «Мире», проектировал системы для «Энергии», а теперь, на склоне лет, занимался тем, что слушал космос.

– Сергей Михайлович, а вы им расскажите, – посоветовала Елена. – Честно. Они же всё равно проверят.

– Проверят, – согласился Корзун. – Они у меня дотошные.

Вторым в эфире появился Марат Сабитов, тридцать один год, главный аналитик данных.

– Елена Сергеевна, доброе утро. У меня тут ночная смена нашла кое-что.

Голос у Марата был странный – не обычный, по-утреннему, сонный, а какой-то напряженный, с металлическими нотками.

– Что такое?

– Шум на частоте 2.7 гигагерц. Я прогнал через все фильтры – не помеха.

– Пульсар?

– Я проверил каталоги. В этом секторе нет пульсаров. Вообще ничего нет. Пустота.

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх – предчувствие.

– Скинь мне данные, Марат.

– Уже скинул. И знаете… – он замялся.

– Что?

– Там структура. Повторяющаяся. Я не хочу делать преждевременных выводов, но…

– Не делай. Просто покажи.

На мониторе Елены появился график.

Она смотрела на него несколько секунд, и с каждой секундой сердце билось всё быстрее.

Пики. Ровные, четкие, повторяющиеся с периодом 3.7 секунды.

Математика.

Чистая математика, которую не может создать случайность.

– Сергей Михайлович, – сказала Елена тихо. – Подойдите, пожалуйста.

Корзун подошел, посмотрел на экран. Его лицо изменилось мгновенно – исчезла утренняя расслабленность, появилась та сосредоточенность, которую Елена видела у него только в критические моменты.

– Это… это не пульсар, Лена.

– Я знаю.