Пётр Фарфудинов – СБОРНИК РАССКАЗОВ Дверь в бездну (страница 10)

Он дал номер одноразового телефона, купленного Райаном, и разорвал связь, не дав ей задать вопросы. Его сердце бешено колотилось. Он только что бросил камень в стоячую воду семейных тайн Коллинзов. Последствия могли быть любыми.

Дверь в номер открылась. Вошёл Райан. Его лицо было мрачным.

– Чип из медальона извлекли. Это координаты. Не точные. Широта и долгота с пробелами. Нужны другие фрагменты, чтобы собрать полную картину.

– И где они указывают?

– На Сицилию, – сказал Райан. – На горный массив Мадоние. Конкретнее – на территорию вокруг городка Петралия-Сопрана. Глушь. Пещеры. Старые монастыри. Идеальное место, чтобы спрятать сокровище.

Он посмотрел на Марко.

– Мы возвращаемся. Туда, откуда сбежали. Потому что всё ведёт туда. Сокровище, правда о брате, твоя жена… и наша единственная chance выжить и закончить это – найти его первыми.

Марко кивнул. Круг замыкался. Он сбежал с острова, чтобы понять: выход из лабиринта лежит только в его самом тёмном центре. И теперь им предстояло вернуться в самое логово льва, имея на руках лишь клочок карты и горсть сомнительных союзников.

А где-то в Нью-Йорке София Коллинз опустила телефон, её пальцы похолодели. Она подошла к окну, глядя на огни Манхэттена. Потом медленно повернулась и направилась к кабинету отца. Ей нужны были ответы. И она была готова разбить вдребезги всё, что осталось от её идеального мира, чтобы их получить.

Кабинет сенатора Эдварда Коллинза в его пентхаусе на Пятой авеню был храмом старой, консервативной власти. Панели из тёмного дуба, портреты предков, тяжёлый запах сигар и хорошего коньяка. Сам сенатор, седой и подтянутый, несмотря на семьдесят лет, сидел за массивным столом, изучая документы. Он поднял глаза, увидев дочь на пороге, и улыбнулся своей знаменитой, слегка усталой улыбкой, которая покоряла избирателей.

– София, дорогая. Какая приятная неожиданность. Я думал, ты на каком-нибудь вернисаже.

– Мы должны поговорить, отец. – Её голос прозвучал непривычно резко. Она закрыла дверь и подошла к столу, не садясь.

– Конечно, всё что угодно. Ты выглядишь расстроенной.

– «Взятие Христа под стражу». Караваджо.

Улыбка на лице сенатора не дрогнула, но в его голубых, обычно ясных глазах что-то изменилось. Стало холоднее, глубже.

– Опять эта твоя навязчивая идея? Я думал, ты оставила эту затею.

– Марко Валли считает, что эта картина связана с исчезновением его жены. И он считает, что ты… что ты как-то причастен. Что была какая-то операция… «Гладио».

Отец медленно отложил ручку, сложил пальцы домиком.

– Марко Валли – известный аферист и мошенник, дорогая. Его арт-бизнес давно вызывает вопросы. Он, вероятно, замешан в чём-то грязном сам и теперь пытается свалить вину на тени прошлого. И на меня.

– Он говорил о моём брате. Об Антонио Валли. И о… Джине Моррисси.

На этот раз реакция была мгновенной. Сенатор резко встал, лицо его побледнело.

– Кто тебе сказал это имя? Он сказал?

– Так это правда? – в голосе Софии прозвучало отчаяние. – Ты знаешь её?

– Это не имеет к тебе никакого отношения! – голос отца прогремел, нарушая тишину кабинета. Он опомнился, провёл рукой по лицу. – Прости. Просто… это старое дело. Очень грязное. Ты не должна в это ввязываться. Я запрещаю тебе общаться с этим Валли.

– Ты не можешь мне запретить! – выкрикнула София. – Я не ребёнок! Люди могут погибнуть! И ты что-то скрываешь. Кто такая Джина Моррисси? Почему её имя заставляет тебя… бледнеть?

Сенатор Коллинз подошёл к боковому столику, налил себе коньяку, выпил залпом. Когда он повернулся, в его взгляде была уже не отеческая забота, а расчёт и стальная воля политика, тридцать лет выживавшего в самых тёмных коридорах власти.

– Джина Моррисси – ошибка. Ошибка моего молодости и… определённых обстоятельств. Её отец был морпехом под моим командованием. Погиб. Её мать умерла. Я чувствовал ответственность. Через… посредников, я пытался обеспечить ей будущее. Но всё пошло не так. Она связалась с дурным обществом. Исчезла. И я молю Бога, чтобы она никогда не всплыла. Потому что если она всплывёт, она принесёт с собой такие скандалы, которые погребут под собой не только меня, но и тебя, София. Всё, что мы построили.

В его словах была правда. Но не вся правда. София чувствовала это кожей.

– А Караваджо? При чём здесь картина?

– Картина – ключ, – прошептал он, внезапно уставший и постаревший на глазах. – К тому, что я помог спрятать. Не для себя. Для страны. Ты должна мне поверить. Оставь это. Забудь Валли. Я позабочусь о том, чтобы он больше не беспокоил тебя.

– Что это значит, «позаботишься»? – её сердце упало.

– Это значит, что я защищаю свою семью, – голос отца снова стал твёрдым. – Теперь иди. И забудь этот разговор.

София вышла из кабинета, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Её отец, её герой, был лжецом. И он был готов на что-то ужасное, чтобы сохранить свои тайны. Она не могла просто забыть. Не после того, как слышала голос Марко – сломанный, испуганный, но честный.

Вернувшись в свою квартиру, она достала старый ноутбук, зашифровала соединение и начала искать. Джина Моррисси. Сначала – ничего. Потом, в глубинах специализированных форумов по розыску людей, мелькнуло упоминание. И фотография. Молодая женщина с тёмными волосами и пронзительным взглядом. Подпись: «Ищется для наследственного дела». Контакт – адрес электронной почты.

Сердце Софии заколотилось. Она создала временную почту и отправила сообщение: «Я знаю об Антонио Валли. И о Караваджо. Мне нужна правда».

Ответ пришёл через два часа, когда она уже почти потеряла надежду. Коротко и жёстко: «Если это не ловушка – жди инструкций. И приготовься. Правда редко бывает той, которую мы хотим услышать.»

София откинулась на спинку кресла. Она только что перешла Рубикон. Теперь она была не просто любовницей или дочерью. Она была игроком. И ставки были выше, чем она могла представить.

Тем временем в Риме Марко и Райан готовились к возвращению. Контакт Райана снабдил их не только расшифрованными координатами, но и свежим оружием – двумя компактными автоматами «HK MP5K» и парой «Глоков». А также информацией: в Петралии-Сопрана была замечена активность. В маленький городок, обычно спящий, съезжались «туристы» на дорогих внедорожниках. Местные шептались о «специальной операции карабинеров», но никаких официальных заявлений не было.

– Это они, – мрачно заключил Райан, проверяя затвор. – И клан Риццо, и люди твоего племянника, и, возможно, уже сам «Герцог» подтягивает силы. Все хотят быть у горшка, когда он откроется.

– А что, если это ловушка? – спросил Марко. – Если эти координаты – лишь приманка, чтобы собрать всех в одном месте и покончить разом?

– Вполне возможно, – Райан усмехнулся без юмора. – Но у нас нет выбора. Это единственная нить. И есть один козырь – у нас есть ты. Ты знаешь те горы как свои пять пальцев. И у тебя в голове – воспоминания отца и брата. Может, ты знаешь что-то, чего сам не осознаёшь.

Ночным поездом они отправились обратно на юг. На этот раз не на Сицилию, а в Калабрию, чтобы пересечь Мессинский пролив на пароме под видом немецких туристов-байкеров – ещё одна легенда, подготовленная контактом.

Пока поезд мчался через спящую Тоскану, Марко закрыл глаза. Он мысленно возвращался в детство. В походы с отцом и Антонио в горы Мадоние. Отец показывал пещеры, где партизаны прятались от фашистов. Рассказывал легенды о спрятанных сокровищах сарацинов… И однажды, когда они сидели у костра, пьяный от граппы, старик Валли пробормотал: «Настоящие сокровища прячут не в земле, мальчики. Их прячут на виду. В местах, которые все видят, но никто не замечает… в домах Божьих».

Марко открыл глаза.

– Райан. Я, кажется, знаю, где искать.

– Где?

– Не в пещере. В церкви. Или в монастыре. Отец что-то говорил… «В домах Божьих».

Райан задумался.

– В Петралии-Сопрана есть старый монастырь Санта-Мария-дель-Оливето. Заброшенный лет тридцать назад. Он как раз в районе координат с чипа.

Это была ниточка. Худая, но единственная.

Сойдя с парома в Мессине на рассвете, они угнали (с помощью Райана и отмычки) старый, невзрачный «Фиат-Панда» и двинулись в горы. Дорога вилась серпантином, открывая головокружительные виды на долины и скалистые пики. Чем выше они поднимались, тем сильнее сжималось кольцо опасности.

За пять километров до Петралии Райан свернул на грунтовку, ведущую в лес.

– Пешком отсюда. Нам нужно осмотреться.

Они оставили машину в зарослях и пошли по тропе, петляющей среди каменных дубов. Тишина была гнетущей. Ни птиц, ни насекомых. Признак того, что в лесу кто-то есть, и животные это чувствуют.

Они вышли к опушке, откуда открывался вид на городок, лепящийся к склону горы, и на него – на полуразрушенные строения монастыря, похожие на орлиное гнездо. И тогда они их увидели.

У подножия монастыря, на небольшой площадке, стояли три машины. И несколько человек в тёмном. Один из них, высокий и широкоплечий, разговаривал по телефону. Даже с этого расстояния Марко узнал его. Это был Лука, бывший капитан «Ариадны», тот самый, кто звонил ему в ночь смерти Антонио.

Но не это заставило его кровь похолодеть. Рядом с Лукой, сидя на камне и куря сигарету, была женщина. С тёмными волосами, собранными в тугой хвост, в практичной походной одежде. Её профиль был знаком Марко по фотографии из интернета.