Пётр Фарфудинов – Роман «ГОЛОД» (страница 1)
Пётр Фарфудинов
Роман «ГОЛОД»
Роман «ГОЛОД»
Часть первая. Женщина, рожденная морем
Глава 1. Утренняя жатва
Она выходила на берег затемно, когда небо над Индийским океаном еще не решило, быть ли ему багровым или лиловым. Воздух был тяжелым, влажным, и пахло йодом и грозой. Шторм утих только к утру, оставив после себя неспокойное море, которое дышало, как гигантский зверь, ворочаясь в предрассветной дреме.
Ее звали Айша. Или она сама выбрала это имя много лет назад, когда поняла, что прежнее имя умерло вместе с тем миром, который остался за горизонтом. Она шла босиком по влажному песку, и каждый шаг оставлял глубокий след. Тело ее, нагое под легким куском шелка, который она набрасывала на плечи по утрам, было создано для жизни в этом раю. Кожа ее была цвета меда и темного шоколада, гладкая, как драгоценный камень, отполированный океаном.
Она не была худой. В ее теле чувствовалась первобытная сила, полнота, которая сводила с ума любого мужчину, ступавшего на этот берег. Ее бедра были широкими и покатыми, как дюны, грудь тяжелой и полной, а талия, несмотря на кажущуюся мягкость, была твердой от постоянной борьбы с морем и ветром. Но главное оружие Айши было не в ее теле. Оно было в глазах — глубоких, цвета старого янтаря, которые видели то, что скрыто от обычных людей. Она умела читать воду. И она умела читать сердца.
Шторм был жестоким. Она чувствовала его приближение за два дня, когда в пещере, служившей ей домом, начали дрожать камни, а птицы улетели вглубь острова, к вулканическим пикам. Айша не боялась штормов. Штормы приносили ей пищу. Они приносили ей подарки.
Она медленно шла по линии прибоя, вглядываясь в мокрый песок, усеянный обломками. Там была пластиковая бутылка, перемотанная веревкой — внутри сухое письмо, которое она прочитает позже. Там был кусок дерева, выточенный волнами до состояния слоновой кости. Айша собирала это в холщовый мешок, который несла на плече.
Внезапно она остановилась.
Запах. Среди запахов йода, водорослей и влажного песка пробился другой — металлический, солоноватый, пугающе знакомый. Запах крови. И еще — запах чужой жизни, человеческого пота и страха.
Она повернула за выступ скалы, где волны всегда были особенно свирепыми, и замерла.
На песке лежал он.
Сначала Айша подумала, что это часть мачты или обломок корпуса, выкрашенный в белый цвет. Но потом она увидела руку. Рука была неестественно вывернута, пальцы сжаты в кулак, цепляющийся за жизнь. Тело лежало лицом вниз, вода набегала на него, касаясь затылка, и отступала, словно играла с добычей. Молодой мужчина. Одежда на нем превратилась в лохмотья, дорогая ткань рубашки висела клочьями на широкой спине.
Айша подошла ближе. Она не спешила. Она видела утопленников раньше. Но этот дышал. Дыхание было слабым, прерывистым, похожим на всхлипы.
Она опустилась на колени рядом с ним, и песок тут же пропитался водой, намочив край ее одежды. Ее длинные черные волосы упали вперед, коснувшись его плеча. Айша перевернула его на спину.
Мир на мгновение замер.
Это было лицо, высеченное из мрамора, но израненное. Скулы острые, на левой скуле глубокая царапина, из которой сочилась кровь, смешиваясь с морской водой. Губы были бледными, почти синими. Но даже сквозь синеву и грязь она видела, что он красив той опасной, ослепительной красотой, которая всегда приносила ей боль.
Он был молод. Лет двадцать пять, может быть, двадцать семь. Светлые волосы, мокрые и спутанные, прилипли ко лбу. Айша провела пальцем по его щеке, убирая волосы, и он вздрогнул. Застонал.
— Тише, тише, — прошептала она, и голос ее прозвучал низко и мелодично, как гул раковины. — Ты доплыл. Ты жив.
Она осмотрела его тело. Сломана рука, но это поправимо. Сильный ушиб головы. А еще — она заметила странный след на его лодыжке. Браслет? Нет. Глубокая веревочная борозда. Его связали. Кто-то связал его и бросил в море. Или он сам перерезал веревку, спасаясь от кого-то.
Ее янтарные глаза потемнели. Над океаном вставало солнце, окрашивая небо в цвет запекшейся крови.
— Ну что ж, — сказала она ему, хотя он был без сознания. — Ты не первый, кто попадает ко мне в руки. Но я надеюсь, что ты будешь последним. Мне надоело хоронить надежды.
Она подхватила его под мышки. Он был тяжелым, но Айша привыкла таскать бревна и камни. Она взвалила его на плечо, как тюк, и понесла к своей пещере, расположенной на возвышенности, скрытой зарослями мангровых деревьев.
Она несла его, и в груди ее разгорался странный огонь — тот самый голод, который она так долго усмиряла. Голод, который просыпается, когда рядом оказывается теплое мужское тело.
Глава 2. Песня вулкана
Пещера Айши не была темным и сырым убежищем. Она была ее храмом, ее дворцом. Она нашла ее на третий год своего одиночества, когда исследовала провал в вулканической породе. Оказалось, что древняя лава оставила после себя сложную систему гротов, где никогда не было слишком холодно или слишком жарко. Она обставила это место с умом.
В центре главного грота горел камин — выдолбленный в камне очаг, дым от которого уходил в естественную трещину в потолке. Вокруг были разложены шкуры животных и мягкие ковры из сплетенной травы, которые она делала сама. На стенах висели странные амулеты — зубы акул, раковины необычной формы, засушенные морские звезды. Все это имело свою силу, свою магию.
Айша уложила незнакомца на ложе из сухих листьев и кожи, рядом с огнем. Он дрожал, и зубы его стучали. Она быстро развела огонь, добавив сухой коры и трав, и пламя взметнулось вверх, освещая его бледное лицо.
Она разорвала его рубашку до конца, обнажив торс. Под лохмотьями скрывалось рельефное тело — он явно не был изнеженным богачом. Узкая талия, широкая грудь, крепкие руки. На его правом боку был старый шрам, от удара ножом, судя по всему. На левом предплечье — татуировка в виде компаса.
— Моряк, — прошептала Айша. — Но не простой.
Она взяла глиняную миску с чистой водой (она собирала дождевую воду в выдолбленные стволы деревьев) и начала промывать его раны. Когда влажная ткань коснулась его скулы, он снова застонал, и его веки дрогнули.
— Не двигайся, — приказала она, но мягко.
Он открыл глаза.
Айша замерла. Глаза у него были ярко-голубыми, цвета лазури в полдень, и даже в полумраке пещеры они светились. В них плескалась боль, замешательство… и страх.
— Где я? — спросил он сипло. Его голос был низким, с хрипотцой.
— В безопасности, — ответила она, продолжая обрабатывать его рану. — На острове. Тебя выбросило море.
— Яхта… — он попытался привстать, но тут же упал обратно, застонав от боли в ребрах. — Боже… Яхта. Рик. Уилл. Их… их не было. Кто-то…
— Тише, — сказала она, положив ладонь ему на лоб. Пульс бился часто, как у загнанного зверя. — Ты серьезно ранен. Говорить потом. Сначала — вода и сон.
Она поднесла к его губам кокосовую чашу с водой, и он жадно припал к ней, проливая половину. Часть воды потекла по его подбородку, по шее, по груди. Он пил так, словно не пил несколько дней.
— Как тебя зовут? — спросила она, когда он оторвался от чаши.
— Эйден, — прошептал он. — Эйден Рейнольдс.
— Красивое имя, — сказала она, и в ее голосе послышалась легкая насмешка. — Для того, кого море решило оставить в живых.
Она встала, и Эйден увидел ее фигуру в полный рост. Пламя камина играло на ее теле, делая кожу золотой. Он моргнул, думая, что это бред. Она была великолепна. Она была как древняя богиня, которую он видел на картинках в книгах по истории. Ее формы казались ему невероятными, абсолютно женственными, вызывающими. Но в ее взгляде было что-то древнее и опасное.
— Вы здесь одна? — спросил он, чувствуя, как сознание начинает ускользать.
— Здесь всегда есть кто-то, — уклончиво ответила она. — Иногда я, иногда ветер, иногда призраки тех, кто не дожил до утра.
Ее слова прозвучали зловеще, но Эйден был слишком слаб, чтобы анализировать. Он провалился в темноту, но перед тем, как отключиться, ему показалось, что она запела. Странную мелодию, низкую и ритмичную, похожую на шум прибоя и крики чаек.
Глава 3. Воспоминания в янтаре
Когда Эйден, наконец, заснул глубоким сном, не похожим на обморок, Айша села у входа в пещеру и уставилась на горизонт.
Она знала его имя. Эйден Рейнольдс. Четыре года назад она бы вскрикнула от изумления. Или от страха. Или от ненависти. Потому что имя Рейнольдсов было выгравировано на корпусе той самой яхты, которая привезла ее сюда, на этот проклятый райский остров.
«Рейнольдс Индастриз». Это был бизнес. Большие деньги. И тот мужчина, который когда-то привез ее в открытое море, чтобы показать ей звезды и купить ее любовь, тоже был Рейнольдсом. Он был старше, суше, с холодными глазами. Его звали Ричард. Он был дядей Эйдена? Отцом? Она не знала. Но она помнила, как тот смотрел на нее, когда его яхта шла ко дну. Он смеялся. Он был уверен, что она погибнет, что остров убьет ее, потому что она была всего лишь красивой игрушкой, неспособной выжить без его денег.
Но Айша выжила. Она всегда выживала. И она научилась понимать, что море не щадит ни богатых, ни бедных. Море забирает всех, кто бросает ему вызов.
И вот теперь перед ней лежит молодой Рейнольдс. Красивый, сильный, сломленный. Борозда на его ноге от веревки говорила о том, что его не просто выкинуло за борт — его выбросили за борт. Связанным. Предательство внутри команды. Бунт. Или что-то похуже.