Пётр Фарфудинов – Одесский роман под знаком Девы, и Сборник рассказов (страница 5)
С большим трудом, под общий хохот и аплодисменты уже всей команды, наблюдающей с борта, она дотащила его до яхты. Вывалив его на палубу, как мешок с углем, Лика встала над ним во весь рост, с руки с нее капала морская вода.
«Ну что, Коль? – спросила она, сверкая глазами. – Много жемчуга набрал? Или хотя бы ракушек?»
Коля, все еще отходя от шока, простонал: «Она… она была такая красивая… и пела…»
«Пела? – переспросила Лика. – Дорогой, это у тебя в ушах от нехватки кислорода свистело. А красивая… – она наклонилась к нему, – так это я сейчас красивая, когда только что спасла тебя от позорной участи русалочьего пажа! За это ты будешь всю неделю мыть посуду и укачивать Степку. Всю! Понял?»
Коля понял. И впервые за долгое время счастливо улыбнулся. Он обнял ее мокрые ноги. «Лик, я, кажется, за тебя готов хоть к самой страшной русалке в мире…»
Вечером, слушая этот рассказ, Лёва не выдержал и спросил: «Лика, а на что был похож тот пинок?»
Лика встала в эффектную позу. «Представь, удар штормового ветра, умноженный на энергию распада урана и женскую ярость!»
Смеялись до слез. А Виктор, обнимая Веру, тихо сказал: «Надо же, а я думал, на нашем комбинате самые опасные шлаки бывают. Ан нет – курортные русалки куда хитрее».
История с русалкой стала семейной легендой, которую с упоением рассказывали друг другу по вечерам, с каждым разом обрастая новыми пикантными деталями. Коля уже якобы видел не просто жемчуг, а целую корону Нептуна, а Ликин пинок, и вовсе сравнили с ударом хвоста кашалота.
Но курортная жизнь, как известно, не терпит вакуума. На смену одной загадке пришла другая, не менее волнующая. С завидной регулярностью начали пропадать носки. Не простые, а самые лучшие, самые яркие – полосатые Колины, синие в звездочку Виктора и даже один шелковый носочек Лёвы, который он, якобы, надевал для вдохновения.
Первым забил тревогу Коля, обнаружив, что не может составить пару своему любимому носку с изображением таблицы Менделеева. «Это саботаж! – провозгласил он, осматривая пустой чемодан. – Или новая проделка той самой русалки! Может, она вяжет из них себе сеть?»
Расследование возглавили дети. Трехлетний Степа, четырехлетний Аркадий и пятилетняя Машка, обладающая логикой будущего следователя. Вооружившись игрушечными лупами и ведерками, они устроили засаду.
Их подозрения пали на чаек – те были вездесущи и наглы. Но чайки интересовались исключительно едой. Тогда Машка выдвинула гениальную гипотезу: «А может, они сами уходят? Им скучно?»
Разгадка пришла неожиданно. Аркадий, гоняясь за мячиком, уронил его под деревянный настил у душа. Полез доставать и ахнул. Оттуда на него уставились десятки пар бусинок-глаз. В уютной, специально выкопанной под настилом норке, сидел крупный каменный краб. И его жилище было выстлано… пропавшими носками. Он аккуратно уложил их слоями, создав себе невероятно уютное, разноцветное гнездышко. Носочек Лёвы красовался на самом видном месте, словно произведение искусства.
«Поймали!» – завопил Степа, тыча пальцем.
«Ворюгу!» – подхватил Аркадий.
На шум сбежались взрослые. Увидев «преступника» и его «улов», все разразились смехом.
«Ну что, Лёв, – хохотнул Виктор, – твой носок для вдохновения теперь служит музой ракообразному!»
«Это не вор! – с пафосом воскликнул Лёва, осматривая гнездо. – Это – коллекционер! Эстет! Посмотрите, как гармонично сочетается синий Виктора с моим рыжим! У него вкус!»
Краб, словно понимая, что его хвалят, грозно пошевелил клешней. Дети были в восторге. Вместо того чтобы наказать «преступника», они решили его подкармливать, а заодно и снабжать новыми «экспонатами» для коллекции. Так у краба по кличке Пабло (имя предложил Аркадий, как у великого художника) появилась своя регулярная «дань» в виде старого носка.
Однажды утром на пляже появилась афиша, взволновавшая всех отдыхающих: «Вечером состоится традиционный конкурс «Мисс и Мистер Волна»! Призы, слава, море аплодисментов!»
Мужчины заерзали. Женщины засверкали глазами.
«Я участвую», – заявила Лика, с вызовом глядя на Колю.
«А я буду болеть за тебя, родная!» – поспешно ответил он.
«Нет уж, дружок, – подхватила Вера. – Это командное соревнование. Мы с Виктором – пара. Значит, и выставляемся парой».
«А мы? – оживился Лёва, глядя на Свету. – Мы можем номер подготовить! «Одесские анекдоты в картинках»!»
Так, почти насильно, все три пары были записаны в участники. Началась лихорадочная подготовка. Лика и Коля репетировали «танец сталеваров» – нечто среднее между вальсом и движениями с разводным ключом. Вера и Виктор готовили серьезный выход – демонстрацию «идеальной советской семьи» с детьми и глобусом (глобус нашли в ближайшем детсаду). А Лёва и Света, как и планировали, ставили юмористическую сценку.
Вечером пляж превратился в настоящий концертный зал. Со сцены, сооруженной из ящиков и украшенной водорослями, один за другим выходили участники. Было всё: и пение под гитару, и декламация стихов, и даже акробатический этюд.
Вот на сцену вышли Лика и Коля. Танец их был настолько энергичным и непредсказуемым, что в конце Коля по инерции чуть не снес декорацию в виде картонного солнца. Публика хохотала и аплодировала.
Затем – Вера, Виктор и дети. Машка с невозмутимым видом продемонстрировала зрителям свой план по освоению песочницы, а Степа, не выдержав напряжения, громко заявил: «Папа, я хочу пи-пи!». Идиллическая картина дала трещину, но искренность ситуации растрогала всех.
И наконец, звездный час Лёвы и Светы. Их сценка, основанная на реальных событиях про русалку и краба-одиночку, была настоящим фейерверком юмора. Лёва в парике из водорослей изображал «русалку-аферистку», а Света в костюме краба (сделанном из двух дуршлагов и все тех же носков) «воровала» у зрителей вещи. Фраза Лёвы: «Отдай носок, он не твоего размера рта!» – пошла в народ мгновенно.
Жюри, состоявшее из бывалых курортников, долго не могло определиться. В итоге, «Мисс и Мистер Волна» были объявлены… все три пары. «Потому что, – заявил председатель жюри, – настоящая победа – это не медаль, а умение смеяться над собой и быть одной командой!»
Приз – огромный торт в виде волны – они съели всем пляжем, под аккомпанемент гитары и шум прибоя. А дети засыпали прямо на полотенцах, сжимая в руках свои «призы» – ракушки, раскрашенные золотой краской.
Отпуск подходил к концу. Сидя вечером на теплом песке и глядя на звезды, отражавшиеся в спокойном море, наши герои понимали – что-то заканчивается.
«Помните, пять лет назад, мы стояли на вокзале? – тихо сказала Света, прислонившись к плечу Лёвы. – Казалось, самое главное уже случилось».
«А оно, главное, оказывается, только начинается, – улыбнулась Вера, глядя на спящую Машку. – Школа, институты, свадьбы…»
«Только, ради всего святого, без русалок!» – заявил Коля, и все снова засмеялись.
Они уезжали другими. Не просто влюбленными парами, а настоящим кланом, спаянным общими воспоминаниями, спасениями, смехом и крабом Пабло, которому они оставили на прощание целую коллекцию новых носков.
Море шумело на прощание, обещая новые истории. И они обязательно будут. Потому что их дети, Степа, Машка и Аркадий, уже строили планы на следующий год. И в их планах была тайная экспедиция на самый дальний пляж, где, по слухам, жил говорящий морской котик…
Поезд Москва–Днепропетровск отходил ровно в 22:00, и перрон одесского вокзала вновь стал местом прощаний, но на сей раз – легких, смеющихся, с уверенностью в скорейшей встрече.
«Только не вздумай заснуть и проехать свою Москву!» – Лика, стоя на цыпочках, поправляла воротник Колиной рубашки.
«Без тебя я и заснуть-то не смогу, – честно признался он, прижимая к себе сына Степку, который вцепился в его шею с силой сталеваровского крана. – Он мне всю рубашку изомнет…»
«Пусть мнет! Зато пахнет потом детством, а не морской водой и русалками!» – парировала Лика, на прощание целуя их обоих.
Немного поодаль Вера давала Виктору последние указания, сверяясь по блокноту: «Расписание кормлений Машки лежит в синей папке. Прогулки – не менее двух часов. И, Виктор, если она снова попросит показать, как работает доменная печь…»
«…сделаю макет из каши, – серьезно закончил он. – Будет сделано, главный инженер». Он обнял ее, прижимая к себе так, что шляпка съехала набок. «Скучайте по мне умеренно. Ровно настолько, чтобы к моему приезду испечь тот яблочный пирог».
Самое шумное прощание было, конечно, у Лёвы и Светы. Их поезд на Одессу уходил последним.
«Смотри не потеряй нашего Аркашу! – кричал Лёва, хотя стоял в двух шагах. – Он у нас как тот носок – яркий и имеет склонность к самостоятельным путешествиям!»
«Лучше следи, чтобы он к папе в вагон не проник! – смеялась Света. – Он уже собрал свой рюкзак, говорит, поеду с дедом «раскачивать вагоны»!»
И вот, последние объятия, последние смешки, обещания звонить сразу по прибытии. Поезда, словно устав от человеческих эмоций, медленно и величаво тронулись в ночь, увозя с собой частички одного большого курортного счастья.
Вагон №7, купе №9. Москва–Днепропетровск
Коля, уложив, наконец измученного впечатлениями Степку на верхнюю полку, с облегчением выдохнул и присел у окна. За стеклом проплывали огоньки незнакомых поселков, и ему вдруг стало невероятно одиноко. Он достал заветную книгу – «Справочник молодого сталевара» – но буквы расплывались. Вместо формул он видел улыбку Лики.