Пётр Фарфудинов – Одесский роман под знаком Девы, и Сборник рассказов (страница 7)
Его жертвой, вернее, новой целью для освоения территории, стала Светлана. Аркадий Петрович не сыпал комплиментами. Он действовал, как настоящий морской волк. Пригласил её на экскурсию по теплоходу. Показал капитанский мостик. И, конечно, свою каюту, которую он с пафосом назвал «адмиральскими апартаментами».
Я, Ольга, наблюдала за этим с растущим интересом. Моё нутро чуяло новую авантюру. И не ошиблось.
В одну из душных южных ночей, когда Светлана, намазавшись кремом от загара, уже похрапывала, я отправилась на ночную прогулку. И вот, проходя мимо «Каприза», я увидела огонёк в капитанской каюте. И не один. А два силуэта. Один – могучий, Аркадия Петровича. Второй – стройный, женский. Но это была не Светлана.
Я, как прирождённый сыщик, пристроилась в тени того же ларька с «Тархуном». Женщина вышла на палубу, поправляя растрёпанную причёску. Это была та самая молодая стюардесса, что продавала билеты на экскурсию. Лиана. Девушка с взглядом хищницы и улыбкой, сулящей запретные удовольствия.
Наутро я поделилась наблюдением со Светланой. Та сначала не поверила, но зёрнышко сомнения было посеяно. А чтобы оно проросло, нужен был лишь небольшой полив.
И полив нашёлся в лице участкового уполномоченного Пал Палыча, человека с усами щёткой и томным взглядом, который он практиковал на всех отдыхающих женского пола. Пал Палыч давно положил глаз на Лиану, а та, видимо, находила в его усатой персоне какую-то первобытную притягательность.
Светлана, движимая ревностью и обидой за обманутые надежды (она уже видела себя капитаншей!), придумала план. Гениальный в своём безумии.
– Ольга, – сказала она с огоньком в глазах, которого я не видела со времён истории с трейлером. – Мы всё заснимем на камеру!
– Что именно «всё»? – насторожилась я.
– Всё! Измену капитана со стюардессой! И потом… мы покажем это всем!
Как выяснилось, на верхней палубе «Каприза» стоял огромный, LCD-монитор, на котором в дневное время транслировали рекламу морских экскурсий. А ночью он был выключен. Но камера наблюдения в капитанской каюте, установленная для безопасности, работала круглосуточно. И, по счастливой случайности, её сигнал можно было перенаправить на этот самый монитор. Для этого требовался лишь доступ к пульту управления и помощь человека, который «в теме».
Этим человеком стал Пал Палыч. Светлана, используя всё обаяние обиженной женщины, нашептала ему, что Лиана – несчастная жертва похотливого капитана, и что если они заснимут, его недостойное поведение, то Лиана, восхищённая смелостью полицейского, непременно падёт в его крепкие объятия.
Пал Палыч, чьё сердце (и не только) трепетало при мысли о стюардессе, согласился. Он, используя служебное положение, добыл схему подключения камер и в назначенный час, пока мы со Светланой отвлекали вахтенного матроса вопросами о стоимости групповых билетов для несуществующего коллектива «Нижегородские жаворонки», прокрался к пульту.
Вечером того же дня теплоход «Каприз» должен был отправиться в свой вечерний рейс. На верхней палубе собралась толпа отдыхающих – сотни человек, жаждущих романтики, морского бриза и бесплатного концерта местного ВИА «Штиль», исполнявшего шансон под непотребный акцент.
И вот, в самый разгар песни «Одесса-мама», на гигантском экране, где обычно крутили видеоролик с дельфинами, вдруг появилась картинка. Чёткая, как в голливудском кино.
Капитанская каюта. Аркадий Петрович в расстёгнутом кителе и… Лиана в одном полотенце. Они страстно целовались.
На палубе повисла оглушительная тишина, нарушаемая только прибоем и хриплым голосом солиста: «…Одесса-мама, ты моя звезда…».
А потом картинка сменилась. Камера, видимо, была не одна. Следующий ракурс показал… Пал Палыча, который в этот самый момент, уверенный, что его подвиг останется в тайне, прижимал к стене в радиорубке ту самую Лиану, страстно пытаясь освоить её территорию, пока капитан был занят.
Апофеозом стала сцена, где на экране появились сразу три окна: в одном капитан и стюардесса, в другом – Пал Палыч и та же стюардесса (девушка явно умела быть в двух местах одновременно, по крайней мере, виртуально), а в третьем – наша Светлана, которая, увидев первый ролик, с победным видом занесла в блокнот галочку.
Начался ад. Крики, смех, возмущённые возгласы тёти Люды: «А я говорила! Все они тут такие!». Капитан Аркадий, выглянув из каюты и увидев на экране себя в главной роли, издал звук, похожий на гудок парохода, и бросился к радиорубке, где столкнулся с Пал Палычем. Завязалась потасовка, в ходе которой Лиана ловко стащила кошелёк и у капитана, и у полицейского, после чего прыгнула в шлюпку и скрылась в ночи.
Чем всё закончилось? Капитана отстранили от рейсов. Пал Палыча отправили в бессрочный отпуск для «разбора полётов». А мы со Светланой стали местными знаменитостями.
Сидим как-то вечером, пьём «Тархун». Светлана вздыхает:
– Знаешь, Оль, может, трейлер с таксами – это не так уж и плохо? По крайней мере, там нет скрытых камер.
– Не стоит хоронить мечты, – философски отвечаю я. – Гляди, вон новый отдыхающий появился. Из Анапы. Говорит, у него собственный бизнес – прокат катамаранов.
Светлана смотрит на него с опаской.
– Нет уж. Сначала проверю, нет ли у него мамы, такс и подключения к системе видеонаблюдения.
Мораль этой истории проста: на Чёрном море страсти кипят сильнее, чем солёная вода в котлах старого теплохода. И если ты собрался кого-то соблазнять, убедись, что твой роман не станет главным шоу на вечерней программе.
***
"Тень над Тосканой"
Середина декабря. Рим. Не смотря на приближающееся Рождество, воздух наполнен не праздничной легкостью, а влажным холодом, пронизывающим до костей. Огни виа Венето отражались в лужах, оставшихся после недавнего дождя, превращая улицу в сверкающую, но обманчивую дорогу. Для Антонио Росселли этот город был не просто точкой на карте, а символом начала его конца. Он продал свою уютную квартиру в тихом переулке Трастевере, вложив все в стройку дома своей мечты в сельской местности Умбрии. Но мечта застопорилась, стройка заморожена, и теперь он, как призрак, болтался между стройплощадкой и съемной каморкой на окраине, чувствуя, как Италия, его любимая Италия, по капле выжимает из него все соки.
Бар «Carpe Noctem» был одним из тех мест, что существуют вне времени. Здесь, в клубах дыма и под приглушенные звуки джаза, стиралась грань между днем и ночью, между реальностью и иллюзией. За столиком в углу сидела Татьяна – или, как ее теперь следовало называть, Бьянка. Ее спутник, Эдуард, теперь Лоренцо, с изысканной небрежностью потягивал виски. Его пальцы нервно барабанили по столу. Бьянка, сияющая, в предвкушении их предрождественского путешествия в Кению, и не подозревала, что ее жених заказал для нее не просто «Эспрессо-мартини», а коктейль с горькой добавкой.
«Ты как, моя радость?» – его голос прозвучал слащаво. Бьянка почувствовала внезапную волну тошноты и головокружения. «Лоренцо, мне нехорошо… Воздуха не хватает».
«Ничего, сейчас я отвезу тебя домой», – его рука легла на ее плечо влажным, цепким грузом.
Он посадил ее в свою спортивную «Альфу Ромео». Машина рванула с места, умчавшись от яркого центра в темноту загородной трассы. Бьянке казалось, что стены автомобиля смыкаются вокруг нее. Сердце бешено колотилось, в висках стучало.
«Останови… Пожалуйста, останови! Мне нужно выйти!» – вырвалось у нее, больше инстинктивно, чем осознанно.
«Здесь нельзя, Бьянка, знаки видишь?» – буркнул он, не сбавляя скорости.
Но она уже не могла терпеть. Ее пальцы нашли ручку двери. Рывок. Ледяной ветер декабря ударил в лицо. Она выпрыгнула на обочину, едва удерживаясь на ногах. Легкое шелковое платье, предназначенное для африканской жары, мгновенно промокло и прилипло к телу. Она слышала, как крикнул Лоренцо, но его слова унесло ветром. «Альфа» на мгновение замерла, затем, с визгом шин, рванула прочь, скрывшись в темноте. Оставшись одна в ледяной ночи, Бьянка почувствовала, как сознание начинает уплывать от нее, как корабль, отчаливающий от берега.
В это же время по трассе SS1 «Аурелия» ехал Антонио. За рулем своего старенького «Фиата Панда» он возвращался со стройки, усталый и раздраженный. Впереди он заметил странную фигуру. «Пьяная? – мелькнула первая мысль. – Или сумасшедшая?» Но по мере приближения он увидел изящный силуэт в одном лишь платье, женщину, которая, шатаясь, шла по обочине. Что-то в ее беспомощной, но гордой осанке заставило его резко затормозить.
«Синьора! Все в порядке?» – выскочил он из машины.
Она повернулась к нему. В свете фар он увидел неземной красоты лицо, бледное, с огромными испуганными глазами. Она что-то пробормотала по-английски, потом на беглом французском, но связной речи не вышло.
«Вам нужно к врачу?» – спросил он, снимая свою потрепанную куртку и накидывая ей на плечи.
Она лишь покачала головой, дрожа всем телом. Решение пришло мгновенно. Он не мог оставить ее здесь. «Поедем ко мне. Согреетесь, придете в себя».
Он усадил ее в машину. В салоне пахло старым кожаным сиденьем, кофе и влажной землей. Дорогу до его съемной квартиры в скромном районе Чинита она просидела молча, уставившись в окно, в котором отражалось ее потерянное отражение.
Войдя в его жилище, Бьянка едва держалась на ногах. Антонио, видя ее состояние, не задавал лишних вопросов. Он уложил ее на свою единственную кровать, накрыл тяжелым шерстяным одеялом.