Пётр Фарфудинов – Одесский роман под знаком Девы, и Сборник рассказов (страница 2)
«Что с тобой, богиня?» – Коля обнял ее за талию. «Ты сегодня какая-то… несварение стали?»
«Ничего, солнце, – блеснула она автоматической улыбкой. – Просто задумалась о бренности бытия и дороговизне курортных сарафанов».
Они сошли на берег, где их уже поджидала шумная одесская набережная. И именно в этот момент из толпы, пахнущей духами «Красная Москва» и жареными каштанами, на них вышел Он.
«Лика? Ликария! Не может быть!»
Перед ними стоял мужчина. Очень ухоженный, с прической, уложенной с помощью техники, известной только ему и его парикмахеру, и в плавках таких кричаще-белых, что они, казалось, излучали собственный свет. Это был Аркадий, ее одесский ухажер из далекого студенческого прошлого, чья страсть к ней угасла ровно в тот момент, когда его родители предложили ему поездку в Сочи на все лето.
«Аркаша? – Лика изобразила легкое удивление, хотя внутренне вся сжалась, как пружина. – Ты еще жив? Я думала, тебя смыло в море во время одного из твоих заплывов за импортными шмотками».
Аркадий, не смутившись, взял ее руку и с видом знатока поцеловал в запястье. Коля, стоявший рядом, нахмурился, и его добродушное лицо внезапно приобрело выражение, обычно предшествующее загрузке доменной печи.
«Ликария, ты расцвела, как мак на колхозном поле! – провозгласил Аркадий, игнорируя Колю. – Судьба! Я только вчера вернулся из командировки, и мы сразу встречаемся! Это знак!»
«Знак того, что тебе нужно срочно проверить зрение, Аркаша, – парировала Лика, но без привычной легкости. – Это Коля. Мой друг».
«Сталевар? – Аркадий смерил Колю снисходительным взглядом. – Мило. Ну что ж, дружба дружбой, а табачок врозь. Ликария, я приглашаю тебя в ресторан «Волна». Сегодня там поет сам Вертинский… ну, почти сам. Один артист из Одесской филармонии. Услышишь, как надо петь о любви».
Коля молчал. Молчал так грозно, что даже шумный Вано, наблюдавший за сценой с расстояния, притих.
«Лика сама решит, куда ей идти», – наконец произнес Коля, и его голос прозвучал низко и глухо, как предупредительный гудок на заводе.
Лика металась. С одной стороны – навязчивый, но такой знакомый шик Аркадия, обещание легкого, бессмысленного флирта и сардин под маринадом в «Волне». С другой – Коля, чья честная, прямая натура вдруг показалась ей не скучной, а… надежной. Как скала.
«Знаешь что, Аркаша, – сказала она, и в ее голосе зазвучали стальные нотки. – Я сегодня как раз обещала Коле… изучить процесс горячей прокатки. Очень уж он меня заинтересовал».
Аркадий попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. «Прокатка? Ну что ж, у каждого свои развлечения. Я буду ждать тебя завтра. В том же месте, в тот же час. Ты передумаешь». И он удалился, оставив за собой шлейф дорогого одеколона и шквал противоречивых чувств в душе Лики.
Вечером компания собралась в беседке на берегу. Настроение было уже не то. Лёва остроумно рассказывал, как он чуть не стал «жертвой морского маньяка-дельфина», но общая тревога не рассеивалась.
«Так, – сказала Вера, откладывая в сторону книгу, которую она, кажется, и не думала читать. – Давайте начистоту. Лика, кто этот павлин в стерильных подштанниках?»
Лика, сжавшись, рассказала историю Аркадия. «Он как пустое мороженое – красивая обертка, а внутри пена и воздух», – закончила она с усмешкой.
«А ты чего нахмурился, как туча перед зарницей?» – Миша ткнул локтем в неподвижно сидящего Колю.
Коля поднял на Лику серьезный взгляд. «Мне не понравилось, как он на тебя смотрел. Как на вещь. У нас на комбинате, если деталь бракованная, ее отправляют на переплавку. Так и с ним хочется поступить».
Все засмеялись, но в шутке была доля правды. Вано хлопнул Колю по плечу: «Не кипятись, дружок! Завтра мы всей бригадой пойдем на пляж. Посмотрим, как этот твой «павлин» будет щипать траву под горячим одесским солнцем в нашем присутствии».
Идея всем понравилась. Интрига была запущена. На следующий день на пляже возле их компании образовалось малолюдное пятно. Три подруги и четверо сталеваров (Виктор решал какие-то вопросы с яхтой) представляли собой столь монолитную и жизнерадостную группу, что посторонние инстинктивно обходят их стороной.
И конечно, появился Аркадий. Увидев Лику, лежащую на полотенце в окружении «стального щита», он на мгновение замедлил шаг, но потом, выпрямив плечи, направился к ним, поблескивая безупречной улыбкой и золотым браслетом.
«Ликария! Я смотрю, ты окружила себя… охраной», – начал он.
«Обычная техника безопасности, Аркадий, – парировала Вера, не глядя на него. – На каждом производстве должны быть знаки, предупреждающие о посторонних предметах».
Аркадий проигнорировал укол. «Лика, я не могу тебя отпустить. Мы же столько всего планировали… Помнишь, наш старый проект?»
Лика покраснела. Этот «проект» был их общей мечтой уехать в Москву, которую Аркадий благополучно похоронил, как только подвернулся выгодный вариант в Одессе.
Коля медленно поднялся. Он был в одних плавках, и его фигура, мощная и рельефная, была красноречивее любых слов. Он подошел к Аркадию вплотную.
«Товарищ, – сказал Коля тихо, но так, что было слышно даже чайкам. – Лика сказала «нет». На нашем комбинате, когда машина говорит «стоп», ее останавливают. А то может случиться авария. Ясно понятно?»
Аркадий попытался сохранить лицо. «Я не понимаю, о чем ты… Это частный разговор».
«Разговор окончен, – сказал Коля. И в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что горит в мартеновских печах. – Общественность в лице меня считает его исчерпанным».
Наступила пауза. Аркадий посмотрел на непроницаемые лица сталеваров, на насмешливую улыбку Веры и на решительное лицо Лики, которая вдруг взяла Колю за руку.
«Да, Аркаша, – сказала она твердо. – Окончен. Навсегда».
Аркадий, бормоча что-то невнятное о невоспитанности, ретировался. И в тот момент, когда он скрылся из виду, Лика повернулась к Коле, встала на цыпочки и поцеловала его прямо в губы, на глазах у всей честной компании.
«Спасибо, – прошептала она. – Ты не представляешь, как долго я ждала, чтобы кто-то сказал ему это именно таким тоном».
Коля, красный, как раскаленный металл, только улыбнулся своей простой, доброй улыбкой. «Пустяки. С браком всегда бороться сложнее, чем с качественным материалом».
И все засмеялись. Угроза миновала, но стало ясно одно: их беззаботный отпуск подошел к концу. Началось что-то более серьезное, настоящее. И самое интересное было еще впереди, ведь Виктор уже возвращался с причала с загадочным видом и новостью, что зафрахтовал яхту еще на три дня для небольшого круиза к малоизвестным бухтам.
А в таких бухтах, как известно, случаются самые неожиданные открытия…
Отношения Веры и Виктора пройдут испытание ревностью, когда выяснится его «рабочая» переписка с девушкой-инженером с комбината. продолжить ........
Трехдневный круиз к неизведанным бухтам обещал стать апофеозом их отпуска. Яхта «Мечта», теперь уже, словно родной дом, плавно скользила по лазурной глади, унося их от курортной суеты и бывших ухажеров в прошлом. Воздух был напоен запахом моря, солнца и безмятежного счастья.
Но даже в самой качественной стали иногда встречаются внутренние напряжения.
Вера и Виктор стояли на корме, наблюдая, как за килем тянется сверкающий шлейф. Их тишина уже не была прежней – легкой и заговорщической. Она была тяжелой, налитой свинцом недосказанности. Вера нервно теребила край своего саронга – элегантного шелкового платья, которое Виктор подарил ей на днях.
«Что-то случилось?» – наконец спросил он, его низкий бас, обычно действовавший на Веру умиротворяюще, сейчас заставил ее вздрогнуть.
«Всякое, – уклончиво бросила она. – Думала о том, что отпуск скоро кончится. И все вернется на круги своя». Она посмотрела на него. «На свое обычное, рабочее… русло».
Виктор кивнул, но его взгляд на мгновение уплыл куда-то за горизонт, к дымке родного Днепропетровска. «Да… Работа. Там, кстати, без меня наверняка уже черт знает что творится».
Это была роковая фраза.
Позже тем же вечером, когда яхта встала на якорь в уединенной бухте, Виктору понадобилось проверить расписание обратных поездов. В те времена это делалось через телефон-автомат на берегу, но капитан яхты, человек продвинутый, имел доступ к редкому и громоздкому мобильному телефону, который больше походил на кейс с трубкой. Виктор попросил аппарат на полчаса.
Он уединился в каюте, а Вера, мучимая внезапным приступом беспокойства, решила принести ему чаю. Дверь в каюту была приоткрыта. Она заглянула внутрь и застыла.
Виктор сидел, отгородившись от мира широкой спиной, и что-то увлеченно диктовал в трубку. Не расписание поездов. Это были цифры, технические термины: «…нет, Катя, параметры нужно скорректировать по третьей схеме… Да, я помню, мы обсуждали это в прошлый четверг в твоем кабинете… Твои расчеты были блестящими…»
«Катя». Женское имя. «В прошлый четверг». До их отъезда. «Твои расчеты были блестящими». Комплимент. Деловой, но все же комплимент.
У Веры похолодели пальцы. Чашка с чаем задрожала в ее руке. Она отступила, не издав ни звука. В ее голове, всегда такой логичной и прагматичной, зашумела метель из обрывков фраз: «рабочее русло», «твой кабинет», «блестящие расчеты».
Она представила ее, эту Катю. Молодую, умную девушку-инженера в белом халате, с чертежами под мышкой, смотрящую на Виктора умными, преданными глазами. Их общие интересы, их мир стали и прокатных станов, в котором она, Вера, была абсолютно чужой.