Пётр Фарфудинов – Нить, спетая грозой (страница 2)

Татьяна не помнила, как вернулась в автобус. Очнулась она уже сидящей на своём месте, когда рассвет окрасил скалы в розовый цвет. Водитель курил у дороги.

— Что случилось? — спросила она, выходя.

— Двигатель перегрелся, — ответил он, не оборачиваясь. — И вообще, место гиблое. Дальше не поедем до рассвета.

Татьяна огляделась. С одной стороны был обрыв, с другой — скала, покрытая лишайником. Из расщелины всё ещё тянулся плотный туман.

— Там кто-то есть, — сказала она.

— Духи, — спокойно ответил водитель. — Местные их тёлёсами зовут. В грозу они выходят. Не тронут, если не звать.

— А если позвать?

Водитель повернулся к ней. В свете луны его лицо казалось маской.

— Если позвать, они придут. И возьмут то, что ты предложишь. Даже если не хочешь отдавать.

Он ушёл в автобус. Татьяна осталась у обрыва, глядя в туман. Ей казалось, что из тумана на неё смотрят сотни глаз. И один из них — тот, что принадлежал фигуре из грозы — моргнул.

— Я не боюсь, — прошептала она. — Я хочу его. Помоги мне.

Туман дрогнул. Из него вышла женщина — та самая, из сна, только теперь почти материальная. Татьяна видела каждую морщину на её лице, каждый лоскут на одежде.

— Помогу, — сказала женщина. — Но ты должна подписать договор. Кровью. На камне.

Она протянула осколок чёрного сланца. На нём были написаны слова, но они менялись, перетекали друг в друга, как вода.

— Что здесь написано? — спросила Татьяна.

— Что ты отдаёшь свой голос. А взамен получаешь его. Алексея. Он будет смотреть только на тебя. Забудет Катю. Полюбит тебя. Но когда ты умрёшь — твой голос станет моим. Ты будешь петь в грозах вечно.

Татьяна посмотрела на автобус. В окне она увидела силуэт Алексея — он сидел, обняв спящую Катю, и гладил её по волосам. В этом жесте было столько нежности, что у Татьяны защемило сердце. «Я никогда не была так счастлива, как эта девчонка, — подумала она. — Я заслуживаю любви».

— Я согласна, — сказала она.

Женщина улыбнулась. В её беззубом рту мелькнул чёрный язык.

— Тогда пиши.

Татьяна разбила палец о край сланца. Кровь потекла на камень, и буквы засветились алым. Потом камень исчез, растворился в воздухе, оставив запах озона и сухой травы.

— Договор заключён, — сказала женщина. — Через три дня ты получишь его. А пока… спи. И не бойся снов. Это я буду приходить к тебе. Учить петь.

Она шагнула назад и растаяла. На пальце Татьяны остался маленький шрам в виде изогнутой линии.

Глава 5. Первая трещина

Автобус поехал дальше. Гроза осталась позади, но её отголоски жили в каждом пассажире. Татьяна сидела в первом ряду и слушала. Она слышала не слова — она слышала песни. Песни, которые пели внутри каждого человека. Громче всех пела Катя — о счастье, об Алексее, о том, как они поженятся осенью.

Внутри Татьяны хор злился. Не она — хор. Хору не нравилось, когда кто-то был счастлив без сделки.

— Заставь её замолчать, — прошептал голос. — Или я сделаю это сам. Но тогда пострадают все.

— Как? — прошептала Татьяна.

— Подойди к Алексею. Коснись его руки. Спой ему ту песню, которую я дала тебе ночью. Он забудет Катю. Не сразу — в течение дня. Но к вечеру будет смотреть только на тебя.

Татьяна колебалась всего секунду. Потом встала, прошла по проходу и села рядом с Алексеем. Катя спала у окна, отвернувшись.

— Дай руку, — сказала Татьяна. — Я погадаю тебе по линиям.

Он удивился, но протянул ладонь. Татьяна взяла её, закрыла глаза и запела — тихо, почти беззвучно. Но Алексей услышал. Его зрачки расширились, дыхание перехватило.

— Что это? — прошептал он.

— Это твоё будущее, — ответила Татьяна. — Ты будешь с женщиной, которая старше тебя. У неё красные пятна на шее. И ты будешь её любить.

Алексей хотел отнять руку, но не смог — его пальцы приросли к её ладони. Песня текла сквозь него, переписывая воспоминания, стирая Катю, вписывая Татьяну.

— Я… я люблю Катю, — выдавил он.

— Ты любил, — поправила Татьяна. — Теперь будешь любить меня.

Она отпустила его руку. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и прошептал:

— Татьяна… что ты со мной сделала?

— Ничего, — солгала она. — Я просто спела тебе песню.

Она вернулась на своё место. Внутри неё хор ликовал. В салоне автобуса проснулась Катя. Она посмотрела на Алексея, потом на Татьяну, потом снова на Алексея.

— Любимый, — позвала она. — Ты в порядке?

Он открыл глаза и посмотрел на неё без любви. С недоумением, как на чужую.

— Кто вы? — спросил он.

Сердце Кати упало. Она хотела ответить, но из горла вырвался только сдавленный всхлип. А Татьяна, сидящая в первом ряду, улыбалась.

Первый камень в лавину был сброшен.

Глава 6. Сделка на берегу

Автобус остановился у Чёрного озера. Водитель объявил привал на час. Туристы высыпали на берег, но никто не купался — вода была ледяной, а её цвет вызывал суеверный ужас.

Катя стояла на берегу одна. Алексей сидел в автобусе, уставившись в одну точку. Он помнил только женщину с красными пятнами — Татьяну.

— Что ты с ним сделала? — спросила Катя, подходя к Татьяне.

Татьяна стояла у кромки воды, глядя в чёрную глубину. Её лицо было спокойным, почти счастливым.

— Ничего. Он сам выбрал.

— Он не выбирал! Я видела, как ты пела над ним!

— Тебе показалось.

Катя замахнулась, чтобы ударить, но в этот момент из воды выпрыгнула рыба — большая, чёрная, с красными глазами. Она шлёпнулась на камни и забилась в агонии.

— Даже рыбы чувствуют, когда рядом зло, — сказала Татьяна. — Оно не во мне. Оно в тебе. Твоя ревность. Твоя злость. Ударь — и станешь такой же, как я.

Катя опустила руку. Она поняла: гнев, живущий в ней, страшнее любой магии.

— Я найду способ вернуть его, — сказала она. — Клянусь.

— Ищи, — усмехнулась Татьяна. — Только помни: в этих горах желания исполняются не бесплатно.

Она ушла к автобусу. Катя осталась у воды, глядя на мёртвую рыбу. И рыба моргнула. Её красные глаза стали человеческими — в них отражалась старая морщинистая женщина с ножницами.

— Приходи ночью, — сказала рыба голосом, похожим на шелест волн. — Я расскажу, как вернуть его. Приходи одна. Возьми нож.

Рыба дёрнулась и умерла по-настоящему.

Ночью, когда туристы сидели у костра, а Алексей положил голову на плечо Татьяне, Катя пошла к озеру. Луна превращала чёрную воду в серебряную. Она разулась, зашла по щиколотку в ледяную воду и достала кухонный нож, который стащила из автобусной кухни.

— Я здесь, — сказала она. — Выходи.

Из воды поднялась женщина — сотканная из водорослей и лунного света, с красивым неподвижным лицом.