Пётр Фарфудинов – Криминальный роман. Рецепт бессмертия, зов бездны (страница 4)
«До понедельника», – сказал он.
До понедельника она должна была решить, станет ли она соучастницей или диверсантом. Или, возможно, тем и другим одновременно. В конце концов, лучший способ уничтожить монстра – это накормить его ядом, поданным как изысканное блюдо. А чтобы приготовить такое блюдо, нужно сначала стать его поваром.
Она повернула и пошла домой, ускоряя шаг. У неё было два дня, чтобы научиться лгать так же убедительно, как Геронтий Филармонович Ляпис-Трубецкой. Или даже убедительнее.
Глава 5.
Понедельник начался не с рассвета, а с резкого запаха кофе и чувства, будто её череп стянут тисками. Аврора стояла перед зеркалом в ванной и пыталась надеть на лицо маску – не медицинскую, а ту, что должна была скрыть бурю внутри. Спокойствие. Принятие. Лёгкая усталость от работы. Ни тени сомнения.
Она выбрала тёмно-серый костюм вместо привычных светлых брюк и свитера. Бросила в сумку блокнот с гербом «Асклепия», новую ручку с диктофоном (купленную вчера за наличные в соседнем городе) и паспорт. Не свой – а тот, что нашла вчера вечером в забытой куртке покойного отца. Михаил Викторович Кривошеин, 1958 г.р. Он был бухгалтером и всегда учил её: «Цифры не врут, Аврора. Врут люди, которые их пишут». Сейчас эта фраза звучала как пророчество.
В отделе кадров её уже ждала папка с новым контрактом и пропуском. Должность: «Старший специалист отдела контроля качества медицинских услуг (особые проекты)». Зарплата была указана такая, что у неё перехватило дыхание. В три раза больше, чем у ведущего хирурга.
– Подписывайте здесь, здесь и здесь, Аврора Викторовна, – улыбалась кадровичка, женщина с глазами, как у замороженной рыбы. – И поздравляю с повышением. Геронтий Филармонович лично рекомендовал вас. Это большая честь.
Большая честь. Аврора подписала, чувствуя, как чернила прожигают бумагу. Она продавала душу, и контракт был лишь формальностью.
Её новый кабинет оказался смежной комнатой при том самом подземном зале «логистики». Скромный стол, два монитора, сейф. На столе лежала памятка: «Стандартные формулировки для заключений ОККМУ (ОП)». Она открыла её.
«Причина смерти:
Вариант А (для активных доноров): «Острая полиорганная недостаточность на фоне тяжелой сопутствующей патологии (COVID-19/грипп/пневмония)».
Вариант Б (для конфликтных случаев): «Внезапная сердечная смерть. Предрасполагающие факторы: стресс, скрытая кардиомиопатия».
Рекомендации:
«Биоматериал пригоден для утилизации/передачи в научные цели (нужное подчеркнуть)».
Аврора закрыла глаза. Её тошнило. Это был не учебник. Это был сборник рецептов по легализации убийств.
Дверь открылась без стука. Вошёл Ляпис-Трубецкой. Он был в своём обычном безупречном виде, но сегодня в петлице у него был маленький серебряный скальпель – как знак отличия.
– Освоилась? – спросил он, оглядывая кабинет. – Скромно, но функционально. Здесь тебе не придется пачкать руки. Только… голову.
– Я изучаю инструкции, – сухо ответила Аврора, не поднимая глаз от бумаг.
– Прекрасно. А теперь практика. – Он положил перед ней стопку историй болезни. – Три новых поступления за ночь. Необходимо подготовить предварительные заключения для фонда. Оценить потенциал.
Она взяла первую папку. «Пациент: Семёнова, Людмила Петровна, 68 лет. Диагноз: ишемический инсульт. Прогноз: неблагоприятный». Фото пожилой женщины с добрым лицом. В графе «родственники» – прочерк. В графе «особые отметки» – код: Р-12. Пакет «Серебряный».
– Реципиент – председатель комитета по соцзащите, – пояснил Ляпис, наблюдая за ней. – Ей нужна новая печень. Алкогольную историю, увы, не скроешь. Пациентка Семёнова подходит идеально. Здорова, как лошадь. До инсульта. Который, как мы видим, обширный и необратимый. Твоя задача – оформить заключение о смерти мозга и пригодности органов к изъятию.
Аврора ощутила металлический привкус во рту. Это был тест. Более откровенный, чем в операционной. Здесь не нужно было действовать – нужно было думать, как они. Писать, как они.
– Что с ней случилось? – тихо спросила она. – На самом деле.
Ляпис сел на край стола, приняв позу ментора.
– Случилось то, что случается с одинокими людьми в нашем городе, – сказал он с лёгкой, деланной грустью. – Упала в ванной. «Скорая» приехала с опозданием. Трагическая случайность. Но в каждой случайности есть потенциал. Её смерть может спасти жизнь уважаемому человеку, который, в свою очередь, сохранит стабильность в важном социальном секторе. Это и есть высшая справедливость – утилитарная.
– Это убийство, – выдохнула Аврора.
– Нет, – поправил он мягко. – Это перераспределение ресурсов в условиях их дефицита. Ты же экономист по образованию? – Он знал. Он всё знал о ней. – Представь: у тебя есть два пациента. Один – социально полезный, приносит системе пользу. Другой – балласт. У обоих отказывает орган. Орган один. Кого спасать?
Она молчала.
– Тот, кто приносит пользу, – сам собой ответил Ляпис. – Это закон природы, перенесённый в социальную сферу. Мы лишь ускоряем естественный отбор, делаем его… гуманным. Безболезненным. Пациентка Семёнова не почувствует ничего. А председатель комитета будет жить и помогать людям. Где здесь зло?
В его логике была чудовищная, кристальная ясность. Яд, поданный как философия.
– Мне нужно время, – сказала Аврора, отодвигая папку.
– У тебя его нет, – Ляпис встал. – Реципиент на аппарате. Час дорог. Заключение должно быть готово через сорок минут. Подпишись и отнеси Баландину. – Он сделал паузу у двери. –
Он ушёл, оставив её наедине с историей болезни Людмилы Петровны Семёновой и тикающими в висках секундами.
Аврора взяла ручку. Её пальцы дрожали. Она открыла пустой бланк заключения. Вписала номер истории болезни, ФИО…
А потом достала телефон. Не свой личный, а старый, «звонилку», купленную вчера. На него была установлена программа для шифрования файлов. Она сфотографировала историю болезни. Каждую страницу. Особенно графу с кодом «Р-12». Потом открыла диктофон на ручке и чётко, без эмоций, проговорила:
«Пятого марта. Пациентка Семёнова Людмила Петровна. Диагноз – инсульт. Код реципиента – Р-12, пакет «Серебряный». Ляпис приказал оформить заключение о смерти мозга для изъятия органов. Причина госпитализации – падение в ванной. Подозрение на инсценировку».
Она вынула карту памяти из диктофона, спрятала её в потайное отделение сумки вместе с телефоном «звонилкой».
А затем вернулась к бланку. И начала писать. Её почерк был твёрдым и безошибочным. Она писала не правду, но и не ту ложь, которую от неё ждали. Она написала заключение, полное медицинского формализма, но с одной ключевой фразой: «…однако, учитывая анамнез (гипертония III степени), для подтверждения необратимости повреждения мозга рекомендуется проведение повторной электроэнцефалографии через 24 часа, согласно приказу Минздрава №XXX…».
Она не отказала. Она создала административную задержку. Ссылаясь на бюрократию. Это был их же язык.
С этим заключением она вошла в кабинет Баландина. Тот пробежал глазами, и его лицо исказила гримаса раздражения.
– Что это за ерунда с повторной ЭКГ? У нас нет суток!
– Это приказ министерства, Кирилл Стоянович, – голос Авроры звучал ровно, почти апатично. – Если проверка накроет, и мы его нарушим, это будет не моя проблема. Я лишь обеспечиваю юридическое прикрытие. Как вы и просили.
Баландин посмотрел на неё с новым интересом – не как на испуганную девочку, а как на неудобного, но грамотного сотрудника.
– Хитро, – проворчал он. – Ладно. Пусть реципиент подождёт. Найдём кого-нибудь попроще. – Он швырнул заключение в папку. – Но в следующий раз, милая, находи способы быстрее. Время, как ты знаешь, деньги.
Аврора кивнула и вышла. В коридоре она прислонилась к холодной стене, дрожа всем телом. Она только что не спасла Людмилу Петровну. Она лишь оттянула время. Но она также собрала улику и не подписала смертный приговор. Это была не победа. Это была позиционная война в окопах цинизма.
Она вернулась в свой кабинет. На столе лежали две другие истории болезни. Она открыла первую. Молодой парень, авария на мопеде. Код донора: «Ф-5. Пакет “Бронзовый”». Реципиент – кто-то из сынков помельче.
Аврора снова взяла ручку. И снова достала «звонилку». Она научилась их языку. Теперь предстояло научиться вести двойную бухгалтерию: одну – для фонда «Здоровье Нации», другую – для будущего приговора, который она надеялась когда-нибудь вынести им всем. . Да. Она будет кузнецом. Но счастье, которое она выкует, будет не её, а их погибелью. Или её собственной. Других вариантов, как она начинала понимать, в Н-ске не существовало.
Глава 6.
Двойная жизнь требует железной дисциплины. Аврора выработала ритуал: в 7 утра она проверяла «чистый» телефон. Никаких подозрительных приложений, только рабочие чаты «Асклепия» и безобидная переписка с мамой о погоде. В 7:15, запершись в ванной под звук льющейся воды, она включала телефон. Проверяла зашифрованные папки, куда ежедневно сливала фотографии документов, аудиозаписи разговоров, снимки экранов с финансовыми сводками из подземного зала.