Пётр Фарфудинов – Криминальный роман Кавказская пленница (страница 4)

Вано вернулся.

– Согласилась.

– Что сказала?

– Сказала: «Передайте, что с удовольствием». Спросила, не помешает ли.

– Умная, – усмехнулся Гурам. – Зови.

Девушка поднялась. И вот тут Гурам понял, что не ошибся. Она двигалась не как обычная туристка – вяло, расслабленно, лениво. Она двигалась как кошка – грациозно, бесшумно, каждый шаг точный, каждое движение выверенное. Платье колыхалось вокруг длинных загорелых ног, босоножки мягко ступали по паркету, и Гурам поймал себя на том, что задержал дыхание.

Она подошла к столику, остановилась в шаге.

– Здравствуйте, – голос у неё был низкий, чуть хрипловатый. – Меня Алиса зовут. А вы, как я понимаю, Гурам?

– Садись, Алиса, – Гурам указал на стул. – Кофе будешь? Или, может, шампанского? Утро, конечно, но для такой красоты и шампанское не грех.

– Кофе, – она улыбнулась той самой лёгкой улыбкой. – Я вообще не пью. Спортсменка.

– Спортсменка? – Гурам поднял бровь. – Какой вид?

– Раньше биатлоном занималась. Профессионально. Но ушла.

– Биатлон – это с винтовкой бегать?

– С винтовкой, – подтвердила Алиса. – И стрелять. Быстро и точно.

Гурам хмыкнул. Ему нравилось. Нравился её голос, её манера говорить – спокойно, ровно, без дрожи в коленках, которая обычно появлялась у девушек при знакомстве с ним. Нравилось, что она не кокетничала, не строила глазки, не пыталась казаться глупее, чем есть. Нравилось, что она смотрела прямо и улыбалась чуть насмешливо, будто знала что-то, чего не знал он.

– Алиса, – повторил Гурам, пробуя имя на вкус. – Красивое имя. Откуда ты, Алиса?

– Из Петербурга.

– Туристка?

– Можно и так сказать.

– А на самом деле?

Алиса чуть прищурилась.

– А на самом деле – искусствовед. Приехала изучать архитектуру Кавказских Минеральных Вод. Пишу диссертацию.

– Диссертацию? – Гурам расхохотался. – Красивая девушка, биатлонистка, пишет диссертацию про архитектуру? Ты издеваешься?

– Нисколько, – Алиса сделала глоток кофе. – Архитектура КМВ уникальна. Здесь смешались стили: классицизм, модерн, неоготика. А вы, Гурам, чем занимаетесь?

– Я? – Гурам улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. – Бизнесом.

– Каким?

– Разным. Торговля, недвижимость, транспорт.

– Звучит скучно, – Алиса посмотрела на него с лёгким сожалением. – А я думала, вы тут главный мафиози.

Вано, стоящий за спиной, поперхнулся воздухом. Телохранители напряглись. Гурам замер на секунду – и вдруг расхохотался так громко, что пианист сбился с такта.

– Ты смелая, – сказал он, отсмеявшись. – Очень смелая. Тебе кто-то говорил, что на Кавказе такие шутки опасны?

– А я не шучу, – Алиса допила кофе, поставила чашку. – Я просто смотрю и вижу. Вы здесь главный. Это видно. А что вы главный мафиози – так это же прекрасно. Значит, вы знаете, чего хотите, и умеете этого добиваться. Это редкость.

Гурам смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает азарт. Не похоть – с этим у него проблем не было, девушек он менял как перчатки. А азарт охотника, который наткнулся на странную, непонятную дичь.

– Алиса из Петербурга, – сказал он медленно. – Искусствовед. Бывший биатлонист. Ищешь приключений?

– Ищу красоту, – поправила она. – Приключения сами меня находят.

– И часто находят?

– Достаточно, – она поднялась. – Спасибо за кофе, Гурам. Было приятно познакомиться.

– Ты уже уходишь?

– Дела, – она улыбнулась. – Диссертация сама себя не напишет.

– Постой, – Гурам тоже встал. – Мы ещё увидимся?

Алиса остановилась, обернулась.

– Это Кавказ, Гурам. Здесь горы, солнце, красивые рестораны. Мир тесен.

Она ушла так же легко, как появилась – бесшумно, грациозно, оставив после себя лёгкий запах духов (свежих, цитрусовых, не сладких) и странное чувство, будто только что произошло что-то важное.

Гурам смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью.

– Вано, – сказал он тихо. – Пробей по своим каналам. Алиса из Петербурга, искусствовед, биатлон. Кто такая, зачем приехала, где остановилась. Всё.

– Понял, – Вано кивнул и отошёл.

Гурам сел обратно в кресло, машинально взял чашку – кофе остыл. Посмотрел на горы. Утреннее солнце заливало долину, птицы пели, где-то внизу сигналили машины.

А он всё думал о ней. О её глазах. О её улыбке. О том, как она сказала: «Вы тут главный мафиози».

И о том, почему в её взгляде не было ни капли страха.

Через полчаса Гурам покидал ресторан. Настроение было сложным: с одной стороны, утренний сбор прошёл успешно, деньги потекли, все боялись и уважали. С другой – этот разговор с Вано про Хромого, про войну, про неизбежное. И эта девушка. Алиса.

Он сел в свой «Мерседес» (чёрный, бронированный, с тонировкой в ноль), откинулся на кожаном сиденье.

– Домой? – спросил водитель.

– В офис, – бросил Гурам. – Дела.

Машина плавно тронулась, покатила вниз по серпантину. Горы проплывали за окном, величественные и вечные. Гурам смотрел на них и думал о том, что скоро эти горы станут его полностью. Безраздельно. Когда Хромой уберётся восвояси – или когда его унесут вперёд ногами.

И ещё он думал о девушке. О её взгляде.

«Надо будет пригласить её куда-нибудь вечером, – решил он. – В хороший ресторан. Показать, кто здесь хозяин».

Он ещё не знал, что эта девушка перевернёт его жизнь. Что через несколько дней он будет мёртв. И что перед смертью успеет подумать: а не зря ли он тогда, утром, в ресторане, обратил на неё внимание?

Но это будет потом.

А пока – солнце, горы, власть, деньги и красивая незнакомка, которая ушла, даже не оставив телефона.

Хорошее утро.

ГЛАВА 3. Двое в ресторане

Вечер опускался на город медленно, как бы нехотя, словно знал, что этой ночью случится что-то нехорошее, и тянул время, задерживая солнце над горизонтом.

Ресторан «Старый замок» стоял в самом сердце Пятигорска, на тихой улице, где вековые липы смыкали кроны над головами прохожих, создавая зелёный тоннель. Само здание было старинным – дореволюционной постройки, с башенками, лепниной и узкими окнами в готическом стиле. Летняя веранда, увитая диким виноградом и плющом, считалась лучшим местом для романтических ужинов во всём городе. Сюда приходили, чтобы сделать предложение, отметить годовщину или просто побыть вдвоём под сенью зелени и звёзд.

Сегодня здесь играли живую музыку. Скрипка и рояль – классический дуэт, который обычно исполнял что-то приятное, фоновое, не отвлекающее от разговоров и блюд. Сейчас скрипач выводил мелодию Чайковского, негромко, но проникновенно, и звуки её плыли над столиками, смешиваясь с ароматами цветов и дорогой еды.

Руслан сидел за столиком у самой балюстрады, откуда открывался вид на вечерний парк и огни города внизу. Он надел свой единственный приличный пиджак – тёмно-синий, шерстяной, купленный ещё лет пять назад в дорогом магазине, но с тех пор так ни разу и не надетый по-настоящему. Под пиджаком – простая светлая рубашка без галстука. Он не любил галстуки – давили на шею, напоминали о петле.

Алёна смотрела на него и улыбалась. Она была в лёгком ситцевом платье в мелкий цветочек – неброском, почти деревенском, но ей оно шло удивительно. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падали на шею. Никаких украшений, кроме простого обручального кольца на пальце. Для Руслана она была прекраснее всех тех разодетых в пух и прах жён авторитетов, которых он видал на сходках и банкетах. В ней была жизнь. Настоящая.