Пётр Аркуша – Вольные мореходы. Книга вторая: Проклятый меч (страница 10)

– Не бойся, – прошептал он ей.

– Если ты пожелаешь, мы возьмем тебя в племя, – сказал Гокхор. – Ты станешь великим воином…

Кану ухмыльнулся про себя и уклончиво ответил:

– Не думаю, что подобная жизнь для меня. У меня свой путь.

– Жаль, но это твой выбор, – ответил Гокхор. – Однако мы поможем тебе в любом твоем деле, если оно покажется нам достойным…

«Кто кому поможет, – усмехнулся в мыслях Кану. – Неужто эти дикари в самом деле думают, что они – средина ойкумены?» Впрочем, он решил, что боги могут рассудить иначе, поэтому вынул меч из ножен и протянул его Оснарку. Вождь благоговейно принял оружие, и его взгляд потек по сверкающему клинку, в котором отразилась седая борода. Он поворачивал меч в сухих ладонях, восхищенно оглядывая его со всех сторон. Старик провел пальцами по холодной стали, едва коснувшись ее, тронул колкие грани рубина и вернул меч Кану. Подняв глаза, он что-то произнес.

– Оснарк говорит, что это страшное и сильное оружие, он чувствует колдовской холод, который исходит из самой глубины клинка. Меч древний, его выковал Каменный Великан, который живет на севере, в горах. Но тебе, говорит Оснарк, не одолеть его, – Гокхор пристально посмотрел на Кану. – Лучше иди через горы в Эрнон и ищи там себе славу. Здесь ты погибнешь. Я многое слышал о Каменном Великане, но лишь маленькая девочка один раз видела его. Он пожалел ее и не обратил своими глазами в пламя.

Кану задумался. Конечно, легенды, которые шли через поколения, меняли свой лик, становились страшнее и величественней, но не верить им все равно было нельзя. Древние сказания таили в себе правду. Каменный Великан… Кто он? Идол на горе, которому кланяются черные твари и приносят свои страшные жертвы? Или же гора, по краям которой вечно течет жидкий огонь, поглощающий все вокруг себя? Был ли он аарасцем или только одним из потомков древнего народа? Кану понимал, что ответит на эти вопросы, только если пойдет на север. Мореход более не сомневался в том, что кузнец меча жив. Но сможет ли он, Кану, полубог, одолеть таинственного создателя клинка, обладающего самой сокровенной магией, какая была когда-либо доступна смертным?

– Ты слышал об аарасцах? – спросил Кану Гокхора.

– О ком?

Он ничего не ведал о древнем народе. Все его знание не уходило дальше легенды. Мореход тупо уставился на глиняную чашу у своих ног. Оснарк сделал еле заметный знак Ирзале, она оторвалась от Кану, взяла чаши и выскользнула из шатра. Повернув голову, Кану проводил ее взглядом. Хлопнув, полог шатра обдал его легким ветерком.

– Сколько дней пути до Каменного Великана? – спросил мореход.

Гокхор пожал плечами:

– Не так долго, два или три дня.

– Два или три дня? – вскричал Кану. – Так почему вы его никогда не видели?

Гокхор передал вопрос Оснарку. Старик долго думал над ответом.

– Оснарк говорит, что наше племя – самое смелое, мы берем дань с трех племен. Никто еще не мог сломить нас, лишь однажды, в глубокой древности… Но то люди. А Каменный Великан – иное. Он из богов. Как могут смертные перечить богам? Они должны лишь кланяться им и чтить их. Там – Земли Богов, и мы не смеем ступать туда… Там вечная ночь, и ничто не рассеет ее…

«Земли Богов, – подумал Кану. – Уж не сам ли Каменный Великан дал им такое название, чтобы возвеличить себя? Вряд ли боги напрочь забыли гордость, и стали обитать в ойкумене. Они и спускаются-то сюда редко, лишь ради любовных утех с земными женщинами. Их дворец – небо. Наверняка легенды сильно приукрашены, и в этих землях нет ничего, что могло бы испугать вольного морехода. И, уж точно, не может быть там вечной ночи». Кану улыбнулся своим мыслям.

Полог приподнялся, и в шатер впорхнула Ирзала. Она подала Кану и Оснарку чаши с настоем. Старик кивнул юношам, и они вышли. Оснарк быстро выпил настой, его седая борода разгладилась в улыбке, и он тоже покинул шатер.

Кану мягко отставил чашу в сторону и повернулся к Ирзале. Она сняла с него ножны с мечом и отложила в сторону, на плетенку. Мореход прикоснулся ладонью к ее щеке, и почувствовал, как горячие губы девушки прижались к его пальцам.

– Как тебе мало надо от богов… – прошептал Кану, понимая, что она не поймет его. – Впрочем, боги наделили тебя неземной красотой, – он посмотрел на нее светящимся глазом и прижался своими губами к ее. Мореход запустил грубые пальцы в ее густые волосы и крепко прижал к себе. Ирзала оторвалась от его губ и стала покрывать поцелуями его шею и лицо. Кану отстранил от себя девушку и снял тяжелую кольчугу. Ирзала сразу же стянула с него тунику и принялась целовать широкую грудь морехода. Кану вдруг схватил ее за плечи и, опрокинув на плетенки, стал ласкать ее шею и плечи. Девушка громко дышала, ее руки яростно гладили спину морехода, а ногти оставили на коже несколько царапин.

Он скользнул ниже и впился губами в украшенный стеклянным камнем пупок. На гранях блеснул отраженный свет его зеленого глаза. Холмик живота чуть прогнулся под его губами, Ирзала застонала.

Кану сорвал с нее звенящую золотыми украшениями одежду и сдавил пальцами отвердевшие соски. Затем приблизился губами к шее и оставил темный след от крепкого поцелуя. Ирзала изогнулась всем телом и громко вскрикнула. Ее руки сгребли волосы морехода и крепко прижали его голову к ее груди. В глазах девушки отразились зеленые крапинки. Шатер наполнял ее запах – сладковатый, пьянящий. Кану провел языком от ее груди по шее до самого подбородка и приник к ее липким губам.

Ирзала распутала завязки кожаных штанов Кану и стащила их с него. Целуя ее живот, он спускался все ниже и ниже, пока не почувствовал губами завитки ее коротеньких волосков. Яростно, словно разъяренный лев, сорвал с нее остатки одежды и обнажил ее всю.

Ирзала вдруг сжала колени. Кану нежно поцеловал их и с силой раздвинул. Она засмеялась. Вдруг на мгновение ее лицо исказила боль, и девушка издала стон. Ее плечи блестели от пота, она закрывала глаза, Кану теребил языком ее упругие соски. Она закричала от наслаждения. Еще несколько мгновений и, казалось, что на ее крик слетятся все демоны ойкумены. Раза три или четыре Ирзала сильно дернулась и затихла. Мореход крепко обнял девушку и прижал ее голову к своему плечу. По локонам ее волос побежали блики его глаза. Ирзала посмотрела на Кану и почему-то вдруг заплакала.

Через некоторое время мореход покинул шатер. Разогнувшись, он прищурился – небесный свет показался ему чересчур ярким после полумрака. Повсюду – из-за шатров, сквозь сизый дым костра кочевники поднимали на него глаза и глядели с восхищением и благоговением, словно он был богом, сошедшим к ним с небес. С криками бегали голые дети. Мальчики и девочки. «Какая дикость, – подумал Кану, – в великих царствах ойкумены так обходятся лишь с детьми рабов… Неужто и моего сына ждет та же участь?»

Обернувшись к шатру, мореход скользнул глазами по накинутым внахлест одну на другую шкуры. За ними осталась Ирзала, которую он вряд ли когда-нибудь увидит еще раз. Она долго не хотела выпускать его из своих объятий, а ее теплые слезы текли по его груди и плечу. Кану прикоснулся к своей щеке и стер соленую влагу.

К мореходу подошли Оснарк и Гокхор. Старик широко распростер руки и прижал к себе Кану.

– Теперь ты его зять… И мой брат… – сказал Гокхор.

– Что? – изумился Кану. У него мелькнула мысль, что сейчас эти дикари заставят его остаться в их племени и, чего доброго, нарекут вождем! Тогда ему придется сразиться с ними, чтобы покинуть стойбище, а он этого совсем не хотел.

Старик что-то прошептал мореходу, скребя сухими пальцами по спине Кану. Мореход лишь кивал, не понимая ни единого слова Оснарка. Гокхор поймал взгляд Кану и произнес:

– Оснарк хочет, чтобы ты остался с нами. В нашем племени еще не было такого могучего и сильного воина. Рыдания дочери растопили Оснарку сердце, он никогда не найдет ей такого достойного мужа, как ты. Ее удел теперь будет всю жизнь делить ложе с воином, который ни в чем не сравнится с тобой.

«Он мыслит, как дитя, – подумал Кану, – но я же не клялся перед Неленом жениться на всех дочерях вождей, с которыми сводила меня воля богов!»

– Я уже выбрал свой путь, и Оснарк говорил, что не станет перечить мне в выборе, каким бы он ни был, – ответил мореход. – Я должен найти Каменного Великана, иначе мой клинок рано или поздно погубит меня, как убил моего друга и как кромсал этих ночных тварей, – он огляделся и увидел между шатрами скрученное веревками черное блестящее существо, вокруг которого полукругом собрались босые мальчишки и что-то лопотали на своем языке. Они не решались подойти к пленнику ближе, чем на три локтя. Однако один из них, самый смелый, все же быстро подбежал к твари и пнул ее в бок ногой. Существо резко изогнулось и зашипело. Мальчишки с криками бросились врассыпную. Смельчак от неожиданности споткнулся и упал. Тварь рванулась и попыталась ухватить его за пятку рыбоподобными челюстями.

В это время сапог Кану пинком отшвырнул голову черного существа в сторону. Тварь брызнула прозрачной слюной и замерла, мелко подрагивая всем телом. Мальчишка лежал на земле, вымазанный в грязи, и громко ревел. Из ближнего шатра выбежала тучная женщина и, звеня побрякушками, устремилась к нему. Она несколько раз звонко шлепнула мальчишку по голому заду. Раскатившись громом непонятных Кану слов, она посмотрела на морехода и благодарно улыбнулась. Схватив сына за ухо, она поволокла его в шатер.