Пётр Аркуша – Вольные мореходы. Книга первая: Медный щит (страница 4)

Город изначально зародился на берегу. Но потом филитяне стали заселять находившийся совсем близко остров. Его обнесли массивными стенами и соединили с берегом насыпью. На острове селились богатые купцы и вельможи. Там же основали крупный порт. А прежнее поселение на берегу осталось нищим рыбакам и рабам-земледельцам, пытавшимся взрастить урожай на скудной почве.

Вольные мореходы не решились бы напасть на Налрад, даже объединив несколько кораблей. Еще ни разу никому не удавалось захватить его.

Ворота открывались лишь на рассвете, когда рыбаки завозили на рынок рыбу. И Кану мог попробовать войти в город с одним из обозов, но мореход был уверен, что его остановят стражники. Ночью же проникнуть в Налрад, казалось, было совершенно невозможно. Однако Кану решил попытаться сделать это, обманув стражу.

Он закрепил щит на спине, став похожим на громадную черепаху. Крадучись, мореход побежал к тому месту, где берег переходил в насыпь, соединявшую новый порт Налрада со старым городом. У входа на дамбу высились небольшие ворота, их стерегли четверо стражников.

Кану решил проплыть мимо воинов и выбраться из воды на насыпь уже за их спинами. Это было не так сложно – вдоль полоски земли на приколе стояло много кораблей, между которыми мореход мог легко укрыться, а вода была неглубокой и он не рисковал утонуть из-за тяжести своих доспехов и щита за спиной.

Набрав воздуха, Кану тихо и без всплесков нырнул в воду – так, что лишь задрожало отражение ворот и факелов, висевших над ними. Шаря ногами по неровному, засоренному дну, он прошел несколько шагов, вынырнул и огляделся. Ворота остались позади. Мореход, цепляясь руками за скользкие борта лодок, уже смелее начал красться вдоль насыпи к острову. Через некоторое время, мокрый, он, наконец, выбрался на берег и, пригибаясь, побежал к темным стенам Налрада. Впереди мелькнул арочный проход, перекрытый решеткой, за которой пламенели факелы. Кану пригляделся и заметил двух стражников. Ему надо было обойти крепость, уйдя подальше от ворот. Подножие стены скрадывала темнота.

Кану остановился, снял повязку с левого глаза, и тот засветился ярким зеленым светом. Все перед взглядом морехода преобразилось, приобретя иные оттенки. Каждый камешек стал различим, словно не был сокрыт черной тенью. Кану сошел по колени в воду и, касаясь рукой холодных камней стены, пошел влево. Через некоторое время он закинул голову и увидел, что стоит между двумя круглыми башнями. Сверкая глазом, мореход внимательно осмотрел темную кладку стены и понял, что ему, выросшему в горах, не составит никакого особого труда забраться наверх…

Но на нем был тяжелый щит и не менее грузные доспехи. Щит мореход оставлять не хотел, но понял, что с амуницией придется расстаться. Кану снял с себя щит, а потом и драгоценные доспехи, которые берег много лет. Спрятав их под водой, мореход прикрыл доспехи большим камнем и пообещал вернуться. Металл, из которого их выковал искусный кузнец, был прокален не только огнем, но и действенными заклинаниями. Они отводили многие удары от тела Кану и не позволяли доспехам ржаветь.

Закрепив щит на спине, мореход неторопливо, как в горах, полез наверх. Он внимательно выбирал своим светящимся глазом уступы и щели между камнями, за которые можно было зацепиться. Лез Кану очень долго. Несколько раз ему пришлось отдыхать, прилепившись к камням и попеременно меняя руки. К вершине стены он подобрался совсем уставшим.

Тяжело дыша, Кану подтянулся на руках и осторожно выглянул из-за зубца. По стене шел стражник. Он как раз развернулся и направлялся в сторону морехода, ударяя древком копья по камням стены. Кану притаился в темноте и стал ждать. Далеко внизу плескалось море, а у самого уха слышались шаги и мерный стук копья. Кану ждал. «Тук-тук», – стучало копье.

Когда стражник высокой тенью прошел мимо Кану, тот даже затаил дыхание и приник щекой к холодным камням. Потом медленно подтянулся на руках, огляделся, и мягко, как кошка, перевалился через стену. Факелы, расставленные вдоль зубцов стены, освещали спину филитянина, играя бликами на его кольчуге, словно рыбьей чешуе. Мореход, пригнувшись, подошел к нему сзади и занес руки над его шлемом с длинным плюмажем из конского хвоста.

Вдруг стражник, будто повинуясь какому-то внутреннему зову, обернулся и, увидев перед собой Кану, двинул ему по лицу древком копья. Мореход, не ожидавший резкого удара, отлетел назад и опрокинулся на спину, громко лязгнув щитом о камни. Быстро подняться было невозможно – щит держал его на спине, как панцирь черепаху. Стражник подбежал и занес над Кану копье. Наконечник завис в локте от горла вольного морехода…

В это мгновение губы Кану прошептали:

– Нелен, ты не оставишь меня…

Левым пылающим глазом Кану вперился в лоб стражника. Тот стиснул зубы и приготовился вонзить копье в морехода, но внезапно замычал и затряс головой. От его лба поднималась струйка дыма. Филитянин выронил копье и схватился руками за голову. Громко заорав, он завертелся на одном месте, потом вдруг подбежал к краю стены, перелез через зубцы и с долгим криком ринулся вниз, в темноту. Крик оборвался вместе с отдаленным всплеском. На башнях заметались факелы. Кану понял, что пора было убираться, пока его не заметили. Он быстро расстегнул ремни, которыми щит был прикреплен к спине, и вскочил на ноги. Подняв копье и подхватив щит, Кану кинулся к лестнице, ведущей вниз со стены.

– Стой! – закричали сзади.

Перепрыгивая через несколько громадных ступеней, мореход мчался вниз, в темноту города. На мгновение он оглянулся и увидел силуэты трех стражников, бежавших по стене к лестнице. Один из них замер и вскинул руки. «Арбалет!» – мелькнула мысль, и Кану пригнулся. Сразу же над его ухом что-то просвистело. Перезаряжать арбалет было долго, и мореход решил, что успеет спуститься по лестнице и скрыться в переулках Налрада до второго выстрела.

У подножия стены показались огни факелов – туда сбегались стражники, стоявшие у ворот. Кану крепко выругался и прыгнул вниз со ступеней. Сапоги больно ударили пятками в утрамбованную землю, он упал на колени, но, опираясь на копье, поднялся. Щит тяжело оттягивал руку, и сильно задерживал морехода, но Кану не собирался его бросать.

Справа показались двое стражников с обнаженными мечами, сверкавшими клинками в свете факелов. Кану обернулся и бросил взгляд наверх, на лестницу – по ступеням спускались двое копейщиков. Против четверых он вряд ли выстоит. Кроме того, сейчас к ним подойдет подмога. Не надо было идти в этот поганый Налрад! Хотя еще не все было потеряно! Вихрь мыслей пронесся в голове морехода, он отбросил щит и, издав громкий рык, ринулся на вооруженных мечами филитян. От неожиданности они опешили. Кану внезапно возник перед ними, словно соткавшись из воздуха, – высокий, черный, с пылающим зеленым глазом.

– Это демон! – прошептал один из стражников и отшвырнул факел. Описав дугу, тот упал на ступени лестницы, вспышкой осветив часть стены. Для верности схватив меч двумя руками, стражник ринулся на Кану. Он погиб первым – копье, как искрой, мелькнуло наконечником и впилось ему подбородок, глубоко проломив кость. Филитянин захрипел и повалился на спину.

Кану, ощутив запах крови, забыл об усталости. Он втянулся в бой. Несколько ударов – звон меча о копье эхом отразился от стены – и острый наконечник, пробив кольчугу, углубился в грудь стражника, крепко засев в его теле. Позади морехода спускались по лестнице два копейщика. Кану понял, что копье ему не вытащить. Он так и оставил его торчать из трупа вверх древком. Подняв с земли факел, мореход швырнул его в стражников. Те отклонились от пылающей кометы, на мгновение ослепнув. Этого времени хватило Кану, чтобы подобрать с земли два меча.

Когда стражники бросились на него, он уже был готов их встретить. Мореход нетерпеливо потрясал клинками, ожидая выпадов копий. Эти двое тоже замешкались, с ужасом глядя на горящий глаз Кану. До морехода донеслись крики других воинов, спешивших к месту боя, и он напал первым. Отбросив в сторону одно копье мечом в левой руке, правой он ударил наотмашь и рассек стражнику горло. Резко развернувшись, мореход увидел летящее в свою грудь копье. Отклонившись, Кану отбил его и ударил мечом в грудь филитянина. Клинок уперся в кольчугу, и удар лишь отбросил стражника на полшага назад. Следующим выпадом мореход засадил меч в рот филитянина, и тот повалился на землю, заливая себя собственной кровью.

Кану огляделся – справа, вдоль стены бежали воины с факелами. Их, судя по огням, было около десятка, и с ними он уже точно бы не справился. Отшвырнув один меч, мореход подхватил щит и бросился в ближайший проулок. На миг он задержался и оглянулся на темную лестницу, по которой спустился со стены. На ступенях, прижав к плечу оружие, целился арбалетчик. Кану отклонился, но стрела больно ударила в плечо, пробив кожаную куртку. Меч вырвался из руки и отлетел в сторону. Он остался без оружия.

Позади Кану раздались крики преследователей. Стиснув зубы от сильной боли, мореход бросился во тьму проулка. Своим левым глазом он видел все, как днем. Кану еще долго бежал, петляя по узким улицам, и, наконец, ему удалось скрылся от стражников. Выбившись из сил, он рухнул в помойную кучу, которыми изобиловали переулки Налрада.