Пётр Аркуша – Вольные мореходы. Книга первая: Медный щит (страница 3)

Мореходы в испуге бросились в кубрик, на палубе остался только Кану – в доспехах, с прилипшими к плечам волосами. Правой рукой он держался за фальшборт, а левой сжимал драгоценный щит. Молнии несколько раз озарили его. Галера вновь сотряслась. Под скамьями, перекатываясь, глухо загрохотали весла.

Раздался треск – мачта, не выдержав дыхания ветра, переломилась и потянула за собой канаты. В это мгновение распахнулась дверь кубрика, и молния осветила фигуру Нера. Он с трудом держался за косяк и глядел на Кану. Волны ударили еще раз и накрыли галеру. Когда снова блеснула молния – Нера уже не было, а дверь беспомощно хлопала на ветру. Корабль сильно накренился и зачерпнул бортом воду. Верх мачты утопал где-то в волнах, невидимый глазу.

Еще один удар, и Кану не устоял, его повлекло вниз, в темную зыбкую пасть моря. Из последних сил он пытался уцепиться за скользкие канаты, за фальшборт, за прибитые к палубе скамьи, но все было тщетно – его влекло вниз, в воду, туда, где колыхался обрубок мачты. Когда галеру качнуло еще раз, Кану не смог удержаться за край скамьи. Пальцы предательски сползли, оторвались от спасительного дерева, и мореход полетел в море.

Падая, он сильно ударился головой о мачту, но так и не выпустил щита. Вынырнув, Кану взмахом головы сбросил волосы с лица. Стиснув зубы, он поймал хвост каната, намотал его на руку и крепко прижался к мачте. Доспехи неумолимо пытались утянуть морехода на дно, да и щит тоже был не легким. Сверкнула молния, осветив гороподобный силуэт галеры. Кану посмотрел на него и услышал громкий скрип. Мачта словно ожила и, обрывая последние канаты, связывавшие ее с кораблем, поползла вниз, в пенящееся волнами бушующее море. Кану крепко обхватил мачту правой рукой и доверил себя воле Нелена…

II. Неприступный город-остров Налрад

Волны набегали и отступали, словно укрывая песок теплым покрывалом и вновь сдергивая его. Волосы колыхались, как водоросли, в воде, а пластинки доспехов блестели на солнце, будто золотые монеты. На берег наполовину выползла круглая мачта. Она неглубоко зарылась в песок, укрепившись щупальцами веревок.

Правая рука Кану свисала с мачты, обмотанная выволоченном в песке, словно в муке, канатом. Пальцы окунались ногтями в прибывающую и отходящую воду. Мореход открыл черный глаз, медленно поднял голову и выплюнул комки песка.

Оглядевшись, он обнаружил, что его левая рука лежала на поверхности щита. Как он оказался здесь? Мгновенно в ответ пришел гул бури и яростные всплески волн. Неужели он спасен? Но где «Удача»? Где команда? Неужели все, кроме него, погибли? Он представил тонущую галеру и пытающихся выплыть мореходов, беспомощно цепляющихся за борт и за плавающие как щепки в воде весла…

Подняв глаза к небу, Кану возблагодарил Нелена за свое чудесное спасение. Мореход попытался пошевелиться, но понял, что обессилил. Он неторопливо стянул с руки канат, которым опутался ночью в воде, и выполз на горячий сухой песок.

Кроме мачты море больше ничего не прибило к берегу. Вдалеке колосился тростник, а ближе, почти у самого песка, росли деревья с широкими яркими листьями. Кое-как Кану снял с себя тяжелые доспехи, влажные штаны и куртку и разложил сушиться на солнце. Осмотрев вещи, он понял, что его кошелек, судя по всему, остался на дне моря. Подставив солнцу спину, мореход быстро заснул, не снимая руки с раскаленного, как сковорода, щита.

Проснулся Кану внезапно – его разбудило тревожное чувство. Резко повернув голову, он увидел мужчину в одной лишь набедренной повязке, рывшегося в разложенной на солнцепеке одежде. Заметив, что мореход проснулся, вор испуганно отскочил в сторону. Кану рванулся, сделал бросок рукой, схватил вора за ногу и резко дернул. Мужчина упал и сыпанул песком в лицо мореходу. Кану зажмурил глаз, но не выпустил вора. Тот ударил морехода пяткой в голову, Кану уклонился и удар прошел вскользь.

Собрав силы, Кану набросился на противника, опрокинул его в песок и сдавил рукой горло. Тот сжал руки вокруг шеи морехода, и они, хрипя, покатились по песку к воде. Наконец, свободной рукой Кану зачерпнул горсть песка и высыпал вору в глаза. Тот закричал и ослабил хватку. Кану сразу сорвал его руки со своей шеи и ударил своим крепким лбом ему в лицо. Вор откинулся назад, из его носа вытекла струйка крови. Мореход придавил грудь противника коленом и похлопал смуглое лицо по щекам. Вор открыл глаза, и Кану спросил:

– Что ты искал? Золото?

Вор испуганно покачал головой.

– У меня нет золота, а тебя я могу убить уже за то, что ты рылся в моей одежде. Может, ты хочешь умереть? – спросил мореход. Вор замычал и замотал головой.

– Если хочешь жить, то ответь, где я нахожусь? – спросил Кану.

– В Землях Филитян.

– Здесь есть рядом город?

– Там, далеко, Налрад, – ответил вор, вытянув руку и указывая направление.

Налрад! Это название бросилось Кану в голову, он сразу переспросил, но мужчина опять утвердительно покачал головой. Мореход понял, что это были не просто дела богов, здесь чувствовался чей-то замысел. Кому-то надо было, чтобы он, Кану, принес в Налрад этот проклятый щит! Иначе как могла буря, летевшая с востока, вынести его на восточное побережье?

– Ты раб? – спросил мореход.

Мужчина отрицательно помотал головой:

– Я вольный сеятель.

Кану захохотал, подняв голову к солнцу. Этот откупившийся раб считал себя вольным. Но и он, Кану, тоже называл себя вольным мореходом. Наверное, в чем-то они и были похожи – оба на одном берегу и в равных условиях.

Кану поднялся на ноги и сказал:

– Беги!

Вор помчался так, что сквозь фонтанчики песка из-под ступней засверкали пятки. Кану сел на песок и обратил свой взгляд на море. У него не было выбора – ему надо было идти в Налрад.

В Землях Филитян царило беззаконие. В каждом городе была своя власть и свои правила, но дальше крепостной стены они не распространялись. Что ж, значит, ему придется остерегаться шакаливших вдоль берега разбойников. Они грабили все подряд – и беззащитные останки разбившихся судов, и надежно охраняемые торговые корабли, пристававшие к берегу запастись пресной водой.

Одевшись, он застегнул тяжелые доспехи, взял щит и побрел вдоль берега, глядя на растекающиеся по серому песку волны. Каблуки его сапог вминались в песок, оставляя позади глубокие следы. Кану знал, что его могли легко найти по ним, но молил Нелена, чтобы тот не позволил. Впрочем, мысли о разбойниках отошли, едва мореход проголодался.

Ближе к полудню он добрел до ручейка, пересекавшего берег и впадавшего в море. Кану встал на колени, напился холодной воды и увидел в ручье небольших рыбок. Мореход запустил в прозрачную воду руки и после некоторых усилий выловил двух. Съев их сырыми, он поймал еще двух, но больше есть не смог и отпустил рыб обратно в ручей.

Весь остаток дня Кану шел вдоль берега. Оружия у него не было – лишь тяжелый щит, поэтому любая встреча с вооруженными людьми могла оказаться для него последней. Однако, вопреки ожиданиям, мореход так никого и не увидел – ни рабов, ни путников, ни тем более разбойников. Только когда лик Веледака уже клонился к закату, Кану различил точку корабля у самого края моря. Мореход обрадовался – это значило, что порт, а с ним и город, находились где-то рядом.

Через некоторое время показались бедные рыбацкие хижины. Рядом с ними, растянутые на песке, сушились сети, а у самой воды вверх днищами лежали плоты и лодки. У одной из хижин трое рыбаков перебирали улов.

Увидев Кану, они насторожились и схватились за ножи. Мореход подошел к ним и спросил:

– До Налрада далеко?

– Нет, – покачал головой старый рыбак с редкой седенькой бородкой, пробивавшейся на обвисших, иссушенных солнцем щеках. – Иди, как шел, может, к ночи придешь.

Кану кивнул и сказал:

– Дай мне две рыбы, а я скажу тебе, где лежит разбитый корабль.

Рыбаки переглянулись, и старик спросил:

– Какой мне прок верить тебе?

– Никакого. Но ты можешь верить, а можешь и не верить. Я весь день шел по песку, а до этого меня полночи мотало по волнам. Поэтому я очень устал и хочу жрать.

Молодой рыбак с длинными светлыми волосами утер рукой нос и помотал головой, давая старику понять, что не верит Кану. Старик хитро улыбнулся и кинул мореходу небольшую рыбешку:

– Я верю тебе. Говори. Вторую рыбу получишь, если скажешь.

Кану, подавив в себе желание задушить старика за такую подачку, поднял рыбу с песка и промолвил:

– Там, откуда я пришел, лежит мачта. На ней много канатов. Если ты поторопишься, то сможешь срезать их все. До ночи, правда, ты уже не успеешь, – заметил мореход, оглядывая небо.

– У меня плот, – улыбнулся старик и бросил еще одну рыбу.

– У тебя есть огонь? – спросил Кану.

Старик кивнул и, зайдя в хижину, принес мореходу палочку и дощечку с углублением. Кану долго возился, разводя костер. Все же ему удалось запалить пламя, и через некоторое время мореход подкрепился запеченной рыбой. Едва диск солнца утонул в море, а на розовых небесах засияла первая звезда, Кану покинул рыбаков.

Ночь полностью завладела восточными землями Пустынного моря, а Веледак раскрыл свой белый глаз, когда Кану, наконец, добрался до своей цели. Море тихо шипело у его ног. Впереди – чернел Налрад. Он был построен на острове, соединённом с землёй дамбой. На его высоких стенах, как светляки, горели факелы, и виднелись темные фигуры стражников, отражаясь в колышущейся воде. Перерезая тонкими мачтами небо, у берега покачивались силуэты торговых и военных галер.