Пётр Аркуша – Вольные мореходы. Книга первая: Медный щит (страница 2)

– Достань, я не смогу, – прокряхтел он.

– Ну, да, – сказал Кану, – а ты отхватишь мне башку ножом.

– Нет, нет… Я не смогу достать этот щит. Помоги мне.

Кану наклонился, заглянул под стол и увидел, что старик возится с большим, круглым щитом, богато украшенном медью. Мореход отстранил Гестеда и выволок щит. Тусклый свет из маленьких, грязных окон облил его крепкую поверхность, и Кану различил странные значки и рисунки, искусно выдавленные на сильно потускневшей от времени меди. Щит был красив и, видимо, не так прост, как могло показаться, если старик решил выкупить им свою жизнь.

– Я бы сам его нашел.

– Но… – глаза старика на миг вспыхнули безумием, тем самым, какое Кану встречал у колдунов.

– Так что? – спросил мореход.

– У этого щита есть тайна. Но какая это тайна, я отвечу тебе, если ты поклянешься, что отпустишь меня.

– Я клянусь, – твердо произнес Кану, но Гестед хитро улыбнулся и сказал:

– Нет, поклянись чем-нибудь ценным. Поклянись именем бога… Веледака.

При этих словах Кану схватился за меч, раздул в гневе ноздри, но сумел унять себя.

– Поклянись, – тихо повторил старик, глядя своими серыми глазами прямо в черный глаз Кану. Гестед не боялся, и это лишний раз подтверждало, что он обладал какой-то силой.

– Хорошо, я клянусь, – кивнул Кану, на мгновение забыв, кто у кого в плену. – Я клянусь именем Веледака, что отпущу тебя, как только ты раскроешь мне секрет. Но я также клянусь, что, если этот секрет будет пустяшный, то я убью тебя на месте, а тело твое отправлю на корм рыбам!

– Теперь смотри, – зашептал старик, приблизившись к мореходу. – Этот щит – карта. Карта в землях, которые нам неизвестны. И там, куда она ведет, лежат несметные сокровища, но эту карту надо разгадать, она – загадка.

– Откуда тебе все это известно? – спросил Кану. – Может, это просто красивые значки и больше ничего? Я не верю тебе. Как разгадать эту карту?

– Я не знаю этого. Я пытался, но не смог, поэтому вез этот щит одному мудрецу в Налраде, но напал ты.

– Ты обманул меня! – Кану поднял меч, и приготовился разрубить Гестеда, но старик вытянул руку и сказал:

– Нет, не обманул. Вот, смотри! – он вытащил из складок своего темного хитона какой-то клочок ткани и подал Кану. – Я нашел это в библиотеке Шадала! А потом полжизни потратил на поиски этого проклятого щита!

Кану развернул ткань и увидел там незнакомые буквы, а под ними – изображение круга, на котором красовались непонятные рисунки.

– Гляди, – старик положил тряпицу на щит, и мореход увидел, что значки на круглом рисунке и щите были одинаковыми, словно кто-то срисовал их на ткань.

– Ладно, – кивнул он и заткнул тряпицу за пояс. – Я держу свое слово. Я оставляю тебе жизнь и дарю эту разграбленную галеру. Можешь плыть на ней, куда хочешь, – рассмеялся Кану и склонился над щитом, никак не желая отрывать взгляда от красивых значков.

Старик обернулся к столу, схватил какой-то пузырек и швырнул его под ноги мореходу. Кану стиснул рукоять меча, но поздно – каюту заволок дым, наступило удушье, и мореход, внезапно обессилев, упал на пол. Гестед кинулся к нему, вырвал из-за пояса ткань с письменами и метнулся к окну. Кану с трудом поднял голову и попробовал встать на ноги, но ему мешал туман перед глазами.

Старик распахнул окно и взмахнул руками. В то же мгновение все его тело уменьшилось, покрылось черными перьями, он распростер руки-крылья и вороном полетел над волнами, зажимая в клюве тряпицу. В это время в каюту ворвался Нер с окровавленной саблей в руке и, увидев лежащего на полу Кану, бросился к нему:

– Что здесь было?

– Проклятый колдун! – простонал Кану. – Он убежал с письменами. Найди его! Хотя… Нет… Он улетел, его не догнать…

Кану встал и, пошатываясь, вышел из каюты на палубу. Вольные мореходы вовсю грабили галеру. Они тащили из трюма тюки с тканями, вытаскивали бочонки с водой, амфоры с зерном, вяленое мясо и обыскивали тела. Разграблением распоряжался капитан. Он стоял у мачты в залитых чужой кровью доспехах и, осматривая добычу, приказывал, что делать – нести на борт «Удачи» или оставить на галере Снезена.

Кану отрешенно смотрел на происходящее. Ему никак не давал покоя щит, найденный в каюте. Нет, старик, конечно, не врал – щит имел большую ценность, это вполне могла быть и карта, но как ее разгадать? Оставалось одно – плыть в Налрад и найти там мудреца, который сможет растолковать тайну щита. Хотя Кану мог поставить свою голову, что старик будет там ожидать его и щит. Стоило ли? Неужели в других городах мало мудрецов, способных понять секрет этого щита?

Манило то, что Налрад, процветающий портовый город на восточном побережье Пустынного моря, находился совсем близко. Всего в ночи пути, если плыть напрямик, через море, ориентируясь по узорам звезд, как осмеливались плавать лишь отчаянные вольные мореходы. Так плыть или нет? Стоит ли рисковать из-за щита? Ведь старик, назвавшийся Гестедом, не так уж и прост и, похоже, долго изучал магию. Кроме того, если плыть в Налрад, то придется объяснять капитану – зачем.

Кану провел пальцами по тугой коже кошелька, висевшего на поясе, и, развязав его горлышко, выудил квадратную монету. На одной ее стороне были изображены два скрещенных копья – символ царства Снезен. Он загадал, что если выпадет гладкая сторона, то он любыми путями поплывет в Налрад. Если же копья – то остается на корабле, надеясь на промысел богов. Монета высоко взвилась в воздух, сверкая золотом на солнце. Кулак схватил ее, словно заглотил, и хлопнул по тыльной стороне ладони. Монета блеснула, ослепив глаз и на мгновение скрыв изображение. Мореход вгляделся и увидел перекрещенные копья – боги не пророчили плыть в Налрад. Кану поднял голову к солнцу, улыбнулся и прошептал благодарность Нелену.

В это время вольные мореходы хватали последнее, что могли найти на разграбленной галере и прыгали с борта на борт. Кану зачем-то задержался на окровавленной палубе, озирая застывшие в агонии тела с вытаращенными глазами, перекошенными лицами и стиснутыми зубами. Некоторые трупы были сильно изуродованы.

Мореход вдруг встрепенулся, вошел в каюту и, наклонившись, поднял с пола медный щит. Взором своего черного глаза он восхищенно обнял его рифленую поверхность. Ладонь в кожаной клепаной перчатке с отрезанными пальцами любовно провела по рисункам. Кану надел щит на руку, вышел на солнце и легко перепрыгнул на борт своей галеры. Обернувшись, он увидел, как последний отрезанный хвостик каната падает в колышущуюся воду. Торговая галера медленно удалялась, разграбленная вольными мореходами. Кану еще долго стоял у фальшборта, глядя на нее, и не пошевельнулся, даже когда за его спиной монотонно забил барабан, призывая гребцов на скамьи.

– Пойдем, мне одному будет тяжело грести, – сказал Нер.

– Будет буря, – тихо произнес Кану и прищурился. Когда он начинал говорить таким голосом, мореходы остерегались обращаться к нему – означало быть беде. Нер посмотрел в его черный глаз, где блестело солнечное море, и улыбнулся:

– Небо чистое, откуда быть буре?

– Нет, будет буря, – повторил Кану. – Страшная буря. Еще ни один из вас не видел такой.

Нер похолодел, отступил и сел грести в одиночку, оставив Кану стоять у фальшборта и смотреть на превращавшуюся в точку галеру.

Кану оказался прав – неожиданно подул сильный ветер, и мореходы поначалу с радостью смотрели на гордо выпятивший грудь парус. Потом с востока налегли тучи, и небо быстро потемнело. Коричневый парус, хлопнув, расправился и выгнулся от налетевшего ветра. Мореходы вытащили весла из воды.

Кану недвижно стоял у фальшборта, все еще сжимая в руках тяжелый щит. Галеру начало шатать, в борт стали глухо биться волны. Они отдавали каким-то металлическим блеском, а свинцовые гребни казались мореходу пеной у рта одержимого. Ветер взмахнул волосами, которые Кану распустил на время битвы, и бросил прядь на лицо мореходу, а остальные рассыпал по груди и плечам.

Корабль шатало, мореходы тревожно перешептывались. Нер сидел на носу, прижавшись спиной к фальшборту, и смотрел на доски между раскинутыми босыми ногами. Иногда он поднимал голову и глядел на Кану с каким-то подозрением или, даже, осуждением.

– Будет буря? – спросил Лектиэл, подойдя к Кану.

– Она уже рядом…

– Откуда она?

– С востока, я даже знаю, кто ее наслал.

– Это колдовство? – изумился капитан.

– Да, – кивнул Кану. – Нам мстит могущественный колдун.

– И что, бури никак не избежать? – Лектиэл был испуган, он нервно тер пальцами клепаную кожу пояса.

Вдали небеса ниткой перечертила молния, и в это же время рванул ветер. Галера наклонилась, за бортом взорвалась волна, шлепнув водой на палубу. Кану вдруг обернулся и, посмотрев на мечущийся парус, прокричал:

– Спускайте парус! Быстрее! – его громкий голос словно вывел мореходов из оцепенения. Поливая друг друга бранью, они бросились к мачте. Не пошевелился только Нер, но этого никто и не заметил.

Хлынул ливень. Галеру швыряло с волны на волну, ее борта сотрясались от тяжелых ударов. Все скрипело и ходило ходуном. По мокрой палубе тяжело шлепали концы канатов, и грохотали уложенные между скамьями весла. В какое-то мгновение галеру с сильно задранным носом озарила вспыхнувшая рядом молния, и сразу же раскатился гром.