Прямой Макинтош – Сморода река (страница 7)

Вот эта работа и свалилась на Дмитрия. С раннего утра и до позднего вечера он раскрывал ящики, свертки, коробки и перебирал их содержимое. На первом этапе определялось, что вообще лежит в коробке, потом – внутри коробки или рядом с ней – это раскладывалось по каким-то критериям. Продукция по сходным наименованиям и формам собиралась Дмитрием уже в один ящик или в большее их количество, смотря сколько было. Последним этапом стало разнесение добычи по разным помещениям. Проще всего было с ватой и прочими расходными позициями типа шприцов, капельниц. С таблетками тоже терпимо. Хуже всего обстояло дело с сортировкой инъекционных препаратов.

И каждый (!) день привозили все новые и новые коробки! Одну разобрал, каким-то образом разложил, а вместо нее – пять новых. И в них снова все смешано: бинты, вата, таблетки от кашля и много упаковок с неизвестными названиями.

Как раскладывать это? Интернета нет никакого, чтобы спросить: «Окей, Гугл, от чего таблетки от кашля?» Позвонить нельзя, связи нет. Бегать спрашивать у врачей? Так коробочек десятки тысяч, и не набегаешься по этажам с каждой, и времени нет столько у врачей, они другим заняты.

И Дима со скурпулезностью археолога проводил свои работы. А память историка позволяла ему помнить, что в каком ящике лежит. Результат такого поистине самоотверженного труда был потрясающим: в момент, когда срочно требовалось какое то лекарство, либо закончившееся, либо клиническая ситуация была нестандартной, я пулей взлетал на этаж Дмитрия, вставал в начале коридора и кричал: «Дима, мне надо то-то!» Если у препарата имелось несколько ходовых торговых наименований, то я продолжал: «Может называться и так, и сяк, да еще и вот эдак!» Дима выныривал из очередной кучи ящиков-коробок, на секунду задумывался и со словами: «Да, Прямой МакинтошЪ, кажется, я такое видел тут» – с неприличной для своего богатырского телосложения грацией резво двигался по заваленному коридору и из недр ящика выуживал так необходимый препарат.

Но кроме экстренных раненых были еще подразделения, находившиеся на второй линии и в ближнем тылу, а еще в поликлинике в паре кабинетов принимали оставшиеся врачи местное население. Люди болели, а аптек не было. И вот сначала батальонные и полковые медики приезжали со скоромным вопросом – а нельзя ли у вас попросить вот такие таблетки? Может, есть? И их отводили в царство Дмитрия. А тот, обязательно на секунду задумавшись, неизменно говорил: «Кажется, я знаю, где это» – и ловко находил требуемое. По тропинке, где прошел один, всегда пройдет и второй. И вот уже медики подразделений, чтобы нас не отвлекать, стали приезжать и сами поднимались в коридор Аладдина, получали долю фармацевтических сокровищ – и, довольные, убывали лечить страждущих. И для местного населения всегда были открыты двери. Аптеки не работали. Инсулин или таблетки, снижающие сахар, взять негде. Съездить в Луганск в декабре 2022 года – задача не из простых. А ведь основная масса тех, кто остался, – это пожилые и откровенно социально незащищенные люди, без работы, без каких-либо понятных доходов. Врачи с приема приходили к Дмитрию, и снова все повторялось: секундная задумчивость, марш-бросок по заставленному коридору – и волшебное снадобье передавалось в руки просителя.

Не имелось никакой нужды в медикаментах. Благодаря огромному потоку гуманитарной помощи все было в достатке, чтобы оказывать полноценную помощь. Что бы я ни возжелал, все оказывалось в наличии и незамедлительно выдавалось Дмитрием. Вот такой волшебный коридор Аладдина.

При первом знакомстве я спросил у хозяина, можно ли пройтись посмотреть своими глазами, что есть, в каком объеме, чтобы чуть лучше понимать, какими богатствами мы владеем. И Дмитрий был очень рад провести мне экскурсию. В процессе знакомства у меня возник только один вопрос: по какой схеме или системе он проводит сортировку. Все вопросы снялись, когда я узнал, что к медицине никакого отношения хозяин этой лавки фармсокровищ не имеет. Человек делает так, как умеет, и это работает. Честь и хвала Диме за то, что взялся за такой необходимый труд.

Но все эти пузырьки и ампулки с названиями – это же моя страсть, особенно торговые наименования. Бред современного мира: сто лет известный аспирин имеет более тысячи синонимов.

Вот и Дмитрий на каком-то общем уровне бытовых знаний разделял на группы препараты, но один и тот же препарат мог встречаться под несколькими наименованиями, и тогда у Димы они могли лежать совершенно в разных местах. Мы это обсудили с ним, я показал самые ходовые варианты наименований и объяснил, как отличить торговое наименование от международного непатентованного. Еще пару раз забежал к нему, попутно ответив на вопросы, куда положить те или иные коробочки, а потом много времени проводил с ним, раскладывая и разбирая лекарства. Дмитрий мне рассказывал про события осени 2022 года, а я пополнял его копилку фармацевтических знаний. К концу командировки я уже представлял, где и что лежит в этом царстве изобилия, а Дмитрий резко прокачал свой фармскилл – и логика его склада уже была интуитивно понятна впервые попавшему туда медику.

Вот такой замечательный человек, воин, настоящий патриот и великий труженик.

Мы знали, что у нас есть все, чтобы лечить людей и спасать жизни воинов, а благодаря Диме, его труду мы этим пользовались в полном объеме и в любую минуту.

Стоит страна на таких людях, что в трудную минуту приходят не по зову трубы, а по зову чуткого сердца. На таких людях, что могут из ПТУРа врагов остановить – и, когда надо, без слов возмущения перебирать непонятные, но драгоценные коробочки и ампулки. Плохо, что про таких «невидимок» мы столь мало знаем.

Новый год в Сватово

Первый Новый год на СВО я встречал в Сватово. Вавилонская смесь из ставших очень редкими штатных контрактников, большого количества разномастных добровольцев и подавляющего большинства «мобиков», еще не остывших от гражданской жизни и не перешедших на военные рельсы, накладывала соответствующий отпечаток. В ближнем тылу еще не было усталости, еще не осознался ужас происходящего и масштаб событий. А самое главное, мы еще даже не приблизились к пониманию того, насколько надолго мы все здесь. Странно это было – не покидало ощущение, что пока это все какая-то «Зарница» с пиротехническими и звуковыми эффектами, так сказать, «дополненная реальность».

Первое и внезапное отрезвление пришло, как плохой подарок, на католическое Рождество от хохлов. 25 декабря я отдыхал после обработки очередной волны раненых, как вдруг в комнату ворвался сосед с криком: «Ракетная опасность! В подвал – бегом!» Максимально быстро запрыгнул в берцы, накинул куртку, шапку, бронежилет, каску – и пулей в подвал.

Подвал тот заслуживает отдельного описания: больничка небольшая, позднесоветской постройки, и, видимо, тогда же последний раз приводили в порядок подвальное помещение. Пол подвала оказался то ли завален глиной и прочей землей, то ли реально просто состоял из нее – это уже не определить. В закутках, образованных из несущих стен, были оборудованы «типа палаты» для больных. Это сделали максимально просто: на пол брошены палеты, а на них сверху сколочены простые нары, укрытые матрасами. В подвале постоянно находились заболевшие, раненых не было, так как они все эвакуировались, а вот заболевшие по типу ОРЗ проходили лечение на месте. Жили в подвале для безопасности, потому что осенью 2022 года больницу уже пытались разнести – и тогда при ударе разгромили одно ее крыло «Хаймарсами», погиб врач. Делать в подвале было категорически нечего: сотовая связь не работает, книг нет. Из всех развлечений – кофе, курево и бесконечные разговоры. Дым от дешевых и крепких сигарет по плотности напоминал стену.

И вот набилось нас в тот подвал около пятидесяти человек. Места нет, душно, накурено. Я попал почти в самый конец подвала и напротив одного из таких закутков с больными. Стою весь в амуниции, ожидаю ракетного удара. А из полутемного помещения меня спрашивает уже видавший виды воин:

– Братан, а у тебя гранаты есть?

– А зачем мне гранаты? – спрашиваю.

– Ну как, вход один в подвал, ровно по центру – да еще и под центральной лестницей. Окон нет, второй выход завален прошлым прилетом. Складывать больничку как раз ударом по центру в лестницу станут. Выхода не будет, пожар, копоть, что делать собираешься? Долго и мучительно подыхать? А так гранату раз, за броник закинул – и быстро свободен.

И протягивает мне гранату.

Вот в тот момент для меня «Зарница» со спецэффектами и закончилась. Прямо в католическое Рождество и закончилась. Началась война.

Гранату ту я отказался брать, но быстро покинул подвал и ушел на улицу. Отошел подальше от больницы и стал ждать. Ночью ничего больше не произошло. Часа через два приехал командир сводной медроты и спустил всех собак на дневального, который по телефону принял и передал команду про угрозу ракетного обстрела. Командир долго кричал, что ракетный обстрел объявляют каждые два или три часа – и если, как испуганные зайцы, все будут носиться в подвал, то кто и когда будет работать? И в этом он был на 100 % прав. Либо сиди дома – и не нужна тебе эта война, но если уж попал, то делай то, что должен, а дальше будь что будет. Но приехать и прятаться… а что тогда делать пацанам на передовой? Нет уж, назвался груздем…