Прямой Макинтош – Сморода река (страница 8)
Тем временем Новый год надвигался. По Сватово ночами блуждал «блуждающий миномет» и периодически обстреливал тот или иной район, поэтому нам привозили помимо военных еще и раненых гражданских, а днем приближающийся праздник прорывался периодическими угощениями апельсинами и мандаринами от малознакомых или вовсе незнакомых людей в военной форме.
Сбоку от больницы был ларек, который давно уже перешел на военные рельсы и помимо продажи минимального количества необходимых товаров и обналичивания денег под 10 % еще и производил вкусное жаренное на огне мясо. Мясо и деньги были самым ходовым товаром. Денег в ближайшей прифронтовой зоне было взять просто негде – денежное довольствие приходило на карточки, а банкоматы за продвижением войск не поспевали. Сотовая связь была как исход гнездной алопеции: очень плохая и местами, которые надо было, бегая по территории, искать, причем эти места зависели от модели телефона, но мобильного интернета не было ни при каких условиях. Чтобы получить деньги, надо было дозвониться до близких, чтобы они перевели необходимую сумму на номер, который тебе продиктуют в магазине, потом вернуться в магазин, туда перезвонят и подтвердят перевод – и за минусом десяти процентов искомая сумма оказывалась в кармане. Дорого или нет? С точки зрения с дивана – грабеж средь бела дня, с точки зрения из сватовской грязи декабря 2022 года – ух ты, тут можно наликом разжиться!!!
И вот 30–31 декабря многочисленные военные закупались килограммами жареного мяса, килограммами наличных денег на целые подразделения, и вовсю шли попытки добыть один из самых ценных и запретных ресурсов на войне – крепкий алкоголь (главное было знать проверенного человека, который уже был в доверии у проверенных людей, которые меняли проверенные деньги на проверенные напитки. Нет такого знакомого – ты не настоящий военный). На нередкие прилеты по окраинам города и по промзоне никто уже не реагировал. Привыкли.
Ближе к полуночи откуда-то появились несколько ящиков очень плохих мандаринов. Но тогда это было явление, равное схождению с небес божественного фрукта. Символ Нового года, новогодний карго-культ.
Минут за десять до обращения президента принесли пленного хохла. Да не простого, а какого-то командира. Его надо было перевязать, привести, так сказать, в товарный вид. Это был первый увиденный мной пленный. Да и не только мной. Хотя еще год назад я бы, встретив этого мужика где-нибудь на дороге, на заправке или в магазине в Ростовской области, даже не обратил бы внимания, а теперь он резко перешел в категорию зверей диковинных и невиданных до этого. Его допрос совпал с новогодней речью президента, и было это наполнено очередным сюрреализмом: запах подгнивших апельсинов, речь президента и допрос раненого пленного в коридоре. И я в самой гуще этих событий… А потом мы дружно почти всей сводной медротой собрались в прачечной, накрыли скромный стол – и к нам пришли Дед Мороз и настоящая Снегурочка! Ну как настоящая… почти. Если не обращать внимание на то, что она прибыла из Махачкалы и имела бороду гуще, чем у Деда Мороза, то все было ок! В общем, было весело и как-то сглаживало суровую реальность.
А закончились эти новогодние события маленькой трагедией, к сожалению, типичной в мирное время – и совершенно не вписывающейся в рамки происходящих событий. Сразу после новогодних праздников ожидали большое наступление укровойск и еще одну попытку прорваться в Сватово. Среди нарочито небрежных или веселых речей сквозил холодок ожидания не очень хороших событий. А надо заметить, что Сватово в те дни находилось от линии фронта в нескольких километрах – и грядущие события могли носить очень резкий и внезапный характер. В разговорах работники больницы всегда просили: ребята, если вы соберетесь уходить – предупредите, мы тоже уедем, здесь мы оставаться не будем. Да и чего скрывать: и у нас на всякий случай вещи были сложены, мы лишний раз старались ничего не раскладывать.
Итак, ожидание очередного наступления висело в воздухе, как вдруг Верховный главнокомандующий 5 января объявляет рождественское перемирие. И уныние накрывает с новой силой, потому что фронт резко затихает. И у всех одинаковые мысли: вот сейчас вражина как раз сосредоточит войска – и 7-го с ночи в атаку… Настроение, прямо скажем, нерадужное. А ночью с 6 на 7 нваря за мной прибежал дневальный. Меня очень просили подойти в детское отделение больницы.
Неблагополучная семья из деревни под Сватово отмечала Новый год. Долго, уверенно встречала и отмечала. Но в семье в начале декабря родились две девочки-близняшки – и они своими неосознанными желаниями есть или в туалет очень мешали веселью. В какой-то момент родители решили, что девочкам не помешает прогулка на свежем воздухе, и выставили коляску на улицу. В отделении я застал персонал, пытающийся поставить венозный доступ одной из девочек и реанимировать вторую. Реанимировать, собственно, было бесполезно, ребенок замерз давно и насмерть. Температура тела была ниже всех мыслимых значений, и я сразу предложил попробовать спасти хотя бы малыша, подававшего надежды. Но вот незадача – я же ехал на войну. У меня не было с собой никаких расходников для оказания помощи детям. Нужен был как минимум центральный венозный катетер. А в больнице, где 90 % персонала уехало либо на ту, либо на эту сторону, но в любом случае далеко, найти быстро требуемое нереально. В итоге опытная медсестра отделения сумела поставить периферический катетер, рассчитали и начали инфузию теплого раствора, поставили назогастральный зонд и стали по каплям вводить подогретый до 37 градусов раствор. Укутали ребенка в согретые на обогревателе одеяла. И через некоторое время появилась моча, а потом и раздался сначала тихий писк, затем все громче, и через час ребенок начал плакать, появился сосательный рефлекс. Приготовили смесь и немного покормили. Через плохую связь дозвонились до детской республиканской больницы в Луганске, и наш педиатр стала собираться везти ребенка, а чтобы не терять времени, навстречу из Луганска поедет детская реанимационная бригада. Так и порешили.
Вышел я на улицу, настроение – хуже не бывает. С одной стороны, постоянные смерти вокруг, ставшие привычными, хотя бы как-то укладываются в обстановку – война! Но насмерть замерзшая едва родившаяся девочка. Беспомощное и невинное дитя, умершее по воле тех, кто должен был защищать и оберегать ее в этом безумии. Какое-то проклятое время…
…Утром я проснулся поздно. Стояла непривычная тишина. Спустился в приемник – и там была непривычная пустота и тишина. А время такое, что сейчас должно быть горячо. В полночь закончилось перемирие – и могло бы начаться наступление. Вышел на крыльцо – и на улице непривычная тишина. Нет, прямо не такая тишина, о которой вы могли подумать. Безусловно, где-то далеко были слышны выстрелы, но даже для среднестатистического прифронтового дня это выглядело очень тихо и далеко. И уж совсем не похоже на ожесточенные бои и наступление. Пока я стоял и пытался понять, что происходит, подъехал фельдшер одного из разведбатальонов на сверку по раненым и поделился новостями. Оказывается, хохлы не теряли время даром и во время перемирия активно собирались с силами. Но это же позволило нашей разведке точно определить район сосредоточения – и возможные пути выдвижения были взяты под наблюдение. А ночью в момент выдвижения колонны из места сосредоточения был нанесен удар высокоточным РСЗО, и вся колонна дружно отправилась к Бандере убеждать последнего, что ще не вмерла уркаина. Так и закончилось то наступление, не начавшись. В следующие дни стояла тишина, разумеется, по тем меркам, но раненых практически не было. А еще через два дня за нами приехала машина из нашего медбата. Наша дивизия выполнила свою работу и выходила с направления, а значит, и наша миссия подошла к концу.
После Сватово я купил большой пластиковый инструментальный ящик и собрал в него все, что может понадобиться для детской реанимации: интубационные трубки от 3-го размера до 6-го, детский мешок Амбу, центральные и периферические детские катетеры. И не зря собрал, уже дважды после Сватово приходилось им пользоваться. К сожалению, во взрослых играх страдают дети.
Орел
Вообще я уже писал, что СВО во многом показала для меня другую страну. Я бы это назвал «экскурсия в Россию». Мы, живущие в своей стране, совершенно не знаем ее. Точнее, начиная с долбаных 90-х годов нас стараются перессорить постоянно какие-то люди извне, пытаются искать исторические, забытые на самом деле факты и ссорить народы, которые давным-давно привыкли, сжились и породнились. Есть какие-то бытовые недоразумения, куда же без них, но фундаментально мы все давно близки, знакомы друг другу, настолько у нас всех есть общий менталитет, что это поражает. И очень интересно попадать в смешанные коллективы, самое бесценное – это шутки-прибаутки и взаимные подколки, добрые, незлобные, воспринимаемые с юмором и разряжающие обстановку. Вообще на СВО люди ценятся за профессиональные и человеческие качества, а уж какой ты национальности – не ошибусь, если скажу, что никому не интересно. Хотя вру, интересно – но просто чтобы найти земляка: как эхо, как частичку той, довоенной жизни, когда все было отлично и мирно.