POPOVA – Сглаз (страница 1)

POPOVA

Сглаз

1

Тот, кто Ворона видал,

Знает силу мрака,

Ворон к Одину летал,

В вечный он глядел кристалл,

Принял тайну знака.

Константин Бальмонд

Тусклый уличный свет мягко проникает через окно в кабинет, ложится на стол с тетрадью, толстым ежедневником и ручкой; на кожаную кушетку с подушками для ног и маской покрывает морщинистое лицо человека, который дремлет в крутящемся кресле. Рабочий день закончен, дома никто не ждёт, поэтому торопиться не стоит. Девушка, что разделяет с ним каждую ночь ложе, уехала в командировку. Но даже одному в кровати будет уютней, чем здесь. Не зря же он в прошлом году потратил месячную зарплату на ортопедический матрас, подушки и, главное, постельное бельё из шёлка малберри, которое оказалось дороже, чем его двухметровая кровать. Правильно. Нужно идти домой.

Человек потянулся, встал и пошёл к вешалке за пальто. Скоро сентябрь. Днём солнце ещё греет, а вот вечер напоминает, что лето машет нам из-за угла рукой и говорит «пока». Он посмотрел на себя в зеркало: тёмные русые волосы зачёсаны назад, у корней пробивается седина (пора записаться в салон на покраску), белая рубашка аккуратно заправлена в брюки, пуговицы прикрыты чёрным галстуком, на груди поблёскивает бейдж с надписью «Георгий Викторович Жаров. Психолог».

– Вот уже сорок с лишним лет, – сказал он своему отражению.

Раздался стук в дверь, негромкий, будто от костяшки указательного пальца.

«Какого чёрта. Кого там принесло?» – подумал Георгий Викторович, а вслух произнёс:

– Войдите!

Тишина.

Спустя минуту вновь постучали.

– Войдите же наконец! – День и так выдался непростым: барышни, хотевшие от мужа всего, а от себя ничего; мамаши силой притащивших своих неадекватных подростков, хотя лечить нужно было их самих. В какой момент люди начали спускаться по лестнице развития? Мозгом совсем перестали пользоваться – интернет его заменил. Психологам явно необходимы свои психологи.

Снова тихий стук.

Георгий Викторович, который давно перешагнул за все мужские кризисы и являлся одним из самых уважаемых врачей города, не терпел издевательств и насмешек к своей натуре. Он нервно ослабил удавку галстука, широким шагом подошёл к двери и резко её распахнул.

То ли мальчик, то ли старик согнулся перед ним пополам: непонятное зигзагообразное тело. Запах пота заставил психолога сделать шаг назад и тут же замереть. Лишь глаза двигались из стороны в сторону и рассматривали нечто у него на пороге, отчего морщина меж бровей становилась всё отчётливей и глубже.

Майка на этом подобии человека висит словно на плечиках для одежды. Штаны он поддерживает одной рукой, второй подпирает левый бок. Кожа, толщиной с пакет, обтягивает кривые кости и трубки синих вен. Ссохшиеся ниточки губ приоткрывались и беззвучно говорили. Но не это больше ужасает психолога, а взгляд огромных и измученных голубых, почти прозрачных глаз.

– Боже, – Георгий Викторович понял, что уже минут пять пялится на это создание и нужно прекращать, взять себя в руки и вызвать скорую. – Проходите на кушетку. Я вызову врача.

– Нет! – надрывный крик, будто из глубины колодца, заставил психолога вздрогнуть и прижать правую руку в область сердца. – Простите, – прошептал незнакомец. – Мне не нужен врач, мне нужно с кем-то поговорить и рассказать… – Хриплый лающий кашель не дал ему закончить предложение.

Георгий Викторович посмотрел на часы: длинная стрелка почти догнала короткую на цифре шесть. «Ладно, полчаса есть. Выслушаю и отправлю в неотложку», – подумал он и кивнул в сторону кушетки.

– Располагайтесь.

Может, клятва Гиппократа заставила принять бесплатного пациента, чего он никогда себе не позволял или просто испугался за свою репутацию. Незнакомец так плохо выглядел, что мог умереть под дверью кабинета, а это значит, что полиция прикроет ему практику «до выяснения обстоятельств дела». Следователь будет понимающе кивать, а в его глазах пробежит бегущая строка: «Что с него взять? Это же психолог, а не врач».

– Ну-с, приступим. – Георгий Викторович сел в кресло напротив кушетки, где лежал на спине пациент. «Несомненно, это мальчишка», – подумал он. –«Так мог выглядеть анорексик на последней стадии или алкоголик, судя по его трясущимся кистям». – Представьтесь, пожалуйста.

– Вадим.

– А фамилия?

– Не важна.

– Меня можете называть Георгий. Сколько вам лет?

– Двадцать девятого августа должно исполниться восемнадцать.

– Скоро. Через три дня.

– Да. Мало времени осталось. Нужно поторопиться, – пациент присел, уставился в стену и загрузился.

Спустя несколько минут он дёрнулся и с треском в коленях и локтях начал разворачиваться лицом к психологу, пока их тела не стали сидеть параллельно друг другу.

– Для меня очень важно, чтобы мне верили. – Пациент не отводит взгляд от психолога и почти не моргает. – Вы же хотите мне помочь?

– Для этого я здесь и нахожусь, для того чтобы слушать о проблемах, что мучают людей. Я им верю и спасаю. «Чувствую вашу боль как свою», – это мой слоган.

Кабинет начал заполняться едким запахом пота. Психолог попытался незаметно отодвинуть своё кресло от кушетки, но не вышло. Он заблокировал колёсики, когда необдуманно решил вздремнуть на рабочем месте. Ему пришлось приподняться, чтобы достать до ручки окна.

– Стойте! – крикнул хриплым голосом пациент. – Что вы собираетесь сделать?

– Окно приоткрыть. Свежий воздух – свежие мысли. – Он потянулся через подоконник и уже дотронулся до ручки, когда липкая влажная ладонь легла на его шею.

– Не надо. Прошу вас, – его губы практически касались уха психолога, и Георгий ощутил металлический привкус во рту. – Мне холодно.

– Хорошо. Давайте условимся: я не открываю окно, а вы не будете меня трогать.

– Угу, – уже сидя на кушетке, кивнул пациент.

– Расскажите обо всём, что вас тревожит.

– Можно начинать?

– Да. Пожалуйста. – Георгий посмотрел на часы. «Чтоб тебя! Уже шесть! Ладно. Дам ему ещё полчаса и попытаюсь убедить обратиться в больницу. Назначу встречу после физического лечения».

– Мне нужно начинать с детства?

– Говорите о том, что вас беспокоит сейчас, потом мы доберёмся и до детства.

– Понял. – Пациент уронил голову на грудь, но зрачки его глаз остались на месте и исподлобья сурово смотрели на психолога. Медленно, словно из пещеры, начали доноситься слова. – Кажется, я был так счастлив всего лишь раз. Школа закончилась, экзамены сданы, документы в вузе. Время отдохнуть. Нас трое: я, Игорь и Миха. Наши родители работают на одном заводе. Мы выросли в одном дворе и даже дачи в посёлке находятся по соседству. Не просто друзья, а братья. Нам было известно практически всё друг о друге. Любой мог начать предложение, и другой тут же его подхватывал и заканчивал. И в то же время мы разные. Игорь наш мозг, умный, с медалькой школу закончил, правда, с серебряной. Миха – это беда. Моя мама говорит, что у него в одном месте горит, поэтому мы с ним, как на пороховой бочке сидим – ещё немного и разорвёт. – Пациент замолчал, вытер рукавом взмокшие от пота волосы. – И разорвало, – выдохнул он. – Это была его идея: взять у предков ключи от дач, уехать на две недели, почувствовать вкус свободы и отметить дни рождения сначала у Михи и Игоря, а перед отъездом мой. Вы верите мне?

– Да. Я вам верю.

– Хорошо.

Ранним утром понедельника мы шли по вокзалу. У каждого в руке было по спортивной сумке: одна с общей одеждой, вторая с едой, третья с пивом и бутылкой виски, на всякий случай. Вы не подумайте, мы не бухарики какие-нибудь. Просто решили оторвать голову перед пятью годами универа. Единственное, за что мы тогда переживали, это пустят ли нас в электричку и, если обнаружат алкоголь, то что будет дальше? Отведут в отдел полиции? А потом нас с виноватым видом передадут в руки родителей, и те, в свою очередь, запрут нас по домам и обломают отдых. Сумку с горячительным нёс Миха, и у него было такое невозмутимое лицо, будто перед нами двадцатилетний мужик на выданье, если так можно сказать о парне.

Пациент попытался засмеяться, но улыбка быстро изогнулась в обратную сторону, и приступ кашля на некоторое время прервал его рассказ.

Георгий предложил стакан воды. У профессионального психолога всегда кулер с водой или, на худой конец, кувшин и, разумеется, бумажные салфетки.

Пациент отказался.

– Мне станет хуже, если выпью. Быстрее закончу, быстрее напьюсь. О чём я говорил? – Глаза пациента вот-вот утонут в падинах орбит, но он старался не отводить взгляд от психолога.

– Вы окончили школу и отправились отдохнуть в посёлок с сумкой алкогольных напитков, – бесшумный выдох выдал в Георгии нотку нетерпения.

– Да-да, вспомнил. Знаете, когда мы приехали, то выходили из вагона будто рок-музыканты, такие самоуверенные и бессмертные. – Он посмотрел на приподнятую бровь психолога. – Я не всегда так выглядел. Лишь за последнюю неделю моё здоровье покинуло меня, как и моя добрая половина килограмм.

– Подождите. То есть всего за неделю вы на половину похудели и стали похожи на… – психолог запнулся.

– Пугало? Дрыщ? Вонючий трупак?

– Я хотел сказать на больного анорексией. Вы ходили к врачам?

– К чёрту врачи! – Пациент вскочил и с хрустом в коленях сел обратно. – Давайте вы не будете перебивать, только если я сам спрошу?

Психолог кивнул, хотя внутри хотел быстрее избавиться от неожиданной заразы напротив.