POPOVA – Сглаз (страница 4)
– Что? – обернулся Игорь.
– Я наступил на долбаный крючок.
– Что случилось? – спросил через плечо Миха
– Вадик ногу проколол.
– Иди ко мне, помоги выпутаться, потом на плечах его вынесем. К чёрту грёбаные огурцы!
– Я подожду. Иди, – Вадим попытался нагнуться, оценить степень поражения, но тут же получил жалом крючка по щеке, едва не зацепив правый глаз.
На расстояние в десять шагов у подростка уходит несколько секунд. У Игоря ушло минут пять. Рукава и правый бок кофты были в зацепках и кое-где торчали рваные длинные нити. Неважно. Главное до кожи они не достали. Спасибо маменькиным пальцам, что месяц связывали тугие петли.
– Как ты? – Игорь осматривал Миху. – Дай фонарик.
– Нет. Нас увидят.
– Так и я ничего не увижу. Мне надо тебя распутать.
– Ладно. Держи.
В руках Игоря фонарик показал плечо друга с выдранным клочком плоти. Образовалась тоненькая корочка, из которой, оставляя бордовую дорожку на рукаве, пробивался ручеёк крови. Ниже, на кисти, он сливался с другими, более мелкими красными дорожками, и вместе они стекали густыми каплями с кончиков пальцев. Фонарик показал ноги хозяина: со спортивных штанов Михи свисало более десятка крючков с сетью.
– Ты что, вообще под ноги не смотришь? Мне придётся кое-где порвать штаны.
– Да по фиг. Давай я вообще их сниму?
– И на обратном пути покалечишься.
– Ладно. Помочь?
– Нет. Главное, не дёргайся.
Аккуратно дрожащие пальцы просовывали жала сквозь ткань. Много в каких местах были дырки, поэтому работа прошла быстро.
– Готово. Пошли.
Игорь выпрямился и направил фонарик в сторону Вадима. Тот оставался неподвижным и щурился.
– Не слепи! Выключи! – крикнул он.
Свет погас. Игоря пошатнуло. За спиной Вадима, у забора, стояла старуха. Чёрная одежда скрывала всё, что ниже шеи. Создавалось ощущение, что голова парит в воздухе. Длинные волосы кружили вокруг неё серебристыми волнами, словно змеи. Лицо в лунном свете выглядело мертвецки белым, а огромные круглые глаза вот-вот выкатятся из орбит. Склера пожелтела, а веки были красны, будто янтарные камни в кровавой оправе. Даже Вадим, ноющей болью в затылке, ощущал её взгляд.
– Кто там? – спросил Миха и обернулся. – Блядь. Морозиха.
Траурные лохмотья старухи пришли в движения. Из них показалась рука и палец, который указал в сторону воришек. Ссохшиеся губы Морозихи начали быстро и почти беззвучно шевелиться, но в конце чётко произнесли: «Аминь». На секунду она замолчала, а потом из глубины гортани начали эхом доноситься слова:
"Раз!
Открывается сглаз!
Два!
Зачитана молитва!
Три!
От страха умри!
Четыре!
И вот ты в могиле!
Пять!
Будешь трупом лежать!"
Голова старухи склонилась, волосы затихли.
– Злу не место бродить по земле. Покайтесь или не встретите год нового цикла вашей жизни.
После этих слов она развернулась, открыла калитку и поковыляла к дому. Парни не двигались, пока её тело не скрылось за дверью дома.
– Так вот где была калитка, – нарушил тишину Миха.
– Тебя только это волнует? – ответил Игорь. – Пошли отсюда быстрее.
С трудом они добрались до Вадима. Он положил руки им на плечи и они выбрались из кустарного плена. Затем Миха велел ему лечь и поднять ногу.
– Дай фонарик, – сказал он Игорю и, когда получил, подсветил стопу, потом будто опытный хирург, серьёзным взглядом оценил ситуацию. – Неглубоко вошёл.
Миха ухватился за крючок и резко выдернул. Пациент даже не успел выдавить из себя какой-либо звук.
– Всё. Жить будешь.
– Мне кажется, я видел вселенную, – лёжа на спине, ответил Вадим. – А ещё я вижу свою жилетку. На ней сидит птица.
Все посмотрели на забор. Обычная ворона или ворон, особо не разберёшь в темноте. Миха присвистнул на неё – та не шелохнулась, даже голову не повернула.
– Может, она околела? – спросил Вадим, встал на одну ногу и прихрамывая подошёл к ней. – Или это чучело сделала старуха? Эй, ты, отдай мою жилетку.
Он дёрнул за бегунок на молнии. Птица ожила и расправила крылья.
– Парни, – шептал Игорь. – У неё нет глаз.
– Валим! Валим! Валим отсюда! – закричал Миха.
Беглецы петляли по переулкам и тропам, спешили ближе к дому, подальше от пережитого ужаса. Но это событие навсегда останется в их памяти, а от неё сбежать будет труднее.
Наконец, показалась знакомая улица, и парни остановились. Сердца барабанили по ушным перепонкам и сбивали дыхание. Постепенно страх начал отступать и вместо него подползли усталость и облегчение.
– Ну? Продолжим у Вадика? – Миха усмехнулся и достал из кармана ягоды малины. – Закуска есть.
– Ты дурак? Ты на фига это взял? – вспылил Вадим.
– Пока стоял, нарвал. А что такого? – Он закинул в рот всё содержимое ладони.
– Нас застукали и, вроде как, прокляли, – мрачно произнёс Игорь.
– Ерунда это, – ответил Миха.
– Я домой пошёл, – Игорь повернулся и махнул на прощанье ладонью над головой.
– Я тоже пойду, – сказал Вадим.
– Идите. Как бабы струсили. Штаны намочили? Переодеть торопитесь? – фыркнул Миха. – Это не вы уходите, а я вас покидаю. Сау булыгыз!
3
У всех людей ритуал перед сном примерно одинаковый: раздеться, умыться, расправить кровать или диван, лечь на подушку, укрыться одеялом. Для троих друзей в эту ночь можно добавить ещё один обязательный пункт: включить свет.
Первым это сделал Игорь.
От парней он уходил медленным сбивчивым шагом, но как только вышел из поля зрения, ускорился и влетел в дом, хорошенько заперев уличную дверь и ту, что между верандой и прихожей.
Несколько минут его тело прижималось к косяку и незаметно подгибало колени. Куда ни посмотри, всё от него уезжало, возвращалось на место и снова ускользало: стены, пол, потолок. Голова с желудком протестовали: избавиться от содержимого или перетерпеть. В последний момент Игоря передёрнуло. Он схватил стоящий рядом сапог и выплеснул наружу едкую жидкость с кусочками яблока. Нос зажгло, но, в общем, стало немного легче. Рука пару раз стукнула тыльной стороной в висок и стала придерживать стену, пока ноги вели тело на кухню к умывальнику.
Там Игорь разделся, аккуратно сложил одежду на ближайший табурет, почистил зубы и напоследок засунул голову под струю холодной воды. Он поднял глаза на умывальник, тот оставался на месте, затем повернулся и посмотрел в зеркало.