POPOVA – Сглаз (страница 3)

– Все люди хорошие. Просто кому-то не повезло, – психолог прикрыл глаза и с выдохом открыл. – Про ваших друзей мне понятно. Как насчёт вас?

– Издевались ли надо мной предки? Нет. Но один детский кошмар до сих пор снится мне по ночам.

Где-то в это же время, в августе, только десять лет назад, папа собирался во дворе на даче за грибами. Он копошился возле багажника старенького «форда», рядом стояли бродни и корзина с воткнутым в неё ножом. Я попросился с ним. Обычно он ездил один, говорил, что отдыхает в лесу без нас, но тогда сжалился и взял меня с собой, но с условием, что я буду слушаться его и куда он скажет, туда и пойду. И как только я зашёл поглубже в лес, то запутался, побежал в другую сторону, и не заметил, как оказался в огромной луже, усыпанной островками травы и сгнившими стволами берёз. Вскоре чёрная жижа начала обхватывать мои ноги и тащить на глубину. Тогда я вытащил их из сапог и бросился обратно. Первый шаг, второй, на третий я опять в ловушке. Моё тело начало дёргаться, руки крутиться словно лопасти, а из горла вылетали крики о помощи. Уже затянуло по пояс, когда мельком я заметил шевеление. Справа, примерно в метре от меня стоял большой пень, а на нём спутанной бечёвкой гнездились чёрные змеи. Что делать? Кричать? В тот момент я вспомнил слова воспитателя из детского сада о том, что змеи глухие. Тогда я до отказа набрал воздуха в лёгкие и заорал: «ПАПА!» Но змеи услышали, начали медленно распутываться, сползать с пня и извиваться в разные стороны, будто лучи от солнца. Помню, я так надрывался в оре, что вырубился и пришёл в себя от маминого голоса уже дома на диване.

Отец рассказал, что вытащил моё тело из этого гадюшника, когда меня по грудь засосало, а моя голова была запрокинута назад, и по лицу ползали гадкие змеи.

Нетрудно догадаться, кого с тех пор боюсь.

– Вы связываете свои переживания с тем, что с вами сейчас происходит? – Георгий почувствовал давление в голове, и ему пришлось подпереть щёку ладонью.

– Возможно, – сказал тихо и протяжно пациент. Его плечи поднялись и пальцы рук вцепились в кушетку, словно он боялся свалиться с неё. – Мы переходим к точке невозврата.

Огонь грел наши лица, а виски – наши желудки. Из бутылки убыло на треть, а мы уже веселы и грустны одновременно. И вот она «точка»: у нас закончилась закуска, и мы решили забраться в чужой огород и найти её там. Ближайший был у Морозихи.

Вадим рассказывал коротко, но в голове крутился целый фильм, наполненный темнотой и криками. Он видел то, что не должен был видеть, и чувствовал то, что чувствовал каждый из его друзей. Это было их общее проклятье и боль, что так неожиданно свалилась им на головы.

2

– Морозиха и днём не высовывается, не то что ночью, – сказал Миха. Он стоял напротив костра, а остальные сидели. В красном спортивном костюме и с отражением кистей огня на ухмыляющемся лице, он выглядел как чёрт-искуситель. – Не хочет она людей видеть, а нас тем более. Быстро проскользнём, наберём огурцов каких-нибудь и дёру! Никто не заметит.

– Неправильно это, – пробормотал Игорь и обхватил голову руками. Его длинные волосы, которые всегда были аккуратно зачёсаны назад, прикрыли глаза, словно маской. Он был пьян, и его мутило. – Пойдёмте лучше домой ко мне или к Вадиму. Тот ближе живёт. Там хоть на кровать упасть можно.

– Поддерживаю. Пошли ко мне, – сказал Вадим и уткнулся носом в плечо Игоря. – Если допьём, то до дома не дойдём.

– Посмотри-ка, стихами заговорил, – ответил Миха и прищурился. – Вы пара трусов. А ты, – он указал пальцем на Игоря, – вообще никогда не делал ничего такого. Всегда снаружи, пока я с Вадимом в пекло лезу. Ну же, хоть раз сделай что-нибудь худое, порви эти грёбаные брюки, покажи себя мужиком и тогда мамаша больше не будет тебя лупить! Ссыкло, лузеры, тормозы…

– С мозгами, – добавил Игорь и поднял указательный палец. – Тебе что, десять лет?

– Блин! Я один тогда пойду, а вы, девчонки, сидите тут, ножки крестиком сложите и яйца подожмите. Пока.

Вспыхнул тусклый свет карманного фонарика, и в нём стал виднеться шатающийся силуэт Михи. Один пошёл. Неужели они его бросят? Конечно, нет. Игорь с Вадимом переглянулись, вздохнули, помогли друг другу подняться и медленно поковыляли по песчаной дороге. Их шаркающие шаги эхом разносились по пустынной улице и, наконец, стихли около Михи. Никогда раньше никто из них не задерживался рядом с этим жутким местом. Наоборот, они делали ладонью барьер у глаз и старались быстрее проскочить.

Миха выключил фонарик и убрал в карман олимпийки.

Троица неподвижно стояла и рассматривала дом Морозихи.

Небо было открытым и звёздным. Луна горела белым блином и создавала чёткие тени на Земле. Её свет описывал матовую, поросшую мхом крышу с разрушенной трубой. Годами ветер разбирал кирпичики на части и теперь легонько перекатывал осколки по черепице и кошачьей лапой сталкивал вниз. Они падали и разбивались о кусты, что разрослись по самые окна и плотной стеной окружили жилище, подогнув под себя деревянный забор. Дом казался крошечным – чёрный куб из досок. Даже от лёгкого дуновения он начинал поскрипывать. А если ткнуть пальцем, то и вовсе развалиться. Единственное окно, что выходило на дорогу, было скрыто под плёнкой копоти и пыли. За стёклами нет ни штор, ни цветов, лишь безмолвная пустота. С правой стороны тоже пробивалось рама, а слева только входная дверь и крыльцо из трёх ступеней. Думается, что со стороны двора тоже должно быть окно, скорее всего, кухонное.

В воздухе витал запах мокрой бумаги и грибов, усиливая чувства тревоги и отвращения.

– Мерзость какая, – прошептал Миха. – Я даже протрезвел. Придётся идти через двор.

Он показал пальцем в сторону огорода.

Вдалеке виднелась полоска из деревянных реек. С боков забором служили покосившиеся сарайки и баня. С тыла огород охраняли громадные ели с шершавыми макушками, которые пиками втыкались в прозрачное небо.

– Меня сейчас вырвет, – прошептал Игорь.

– Если начал, надо кончить, – ответил Миха. Его брови прикрыли веки, а зубы слегка покусывали щёку изнутри. – Погнали.

Он махнул рукой и широким шагом вступил на петлявшую меж кустов тропинку. За спиной послышался двойной глубокий выдох и неспешные шаги.

Осторожно, то и дело цепляясь за ветки, парни подходили к дому. В головах шумело и отбивало чечётку сердце. «Это виски», – думал каждый про себя. Нет. Другое. В животах парней начал просыпаться и сладко потягиваться его величество Страх.

Дошли до крыльца. Прошли чуть дальше и замерли. Дверные петли заскрипели: «Куда вы?» Или им послышалось? Миха шикнул. Стали прислушиваться. Дверь молчала. Лишь тонкая щель появилась в проходе и подглядывала за тремя, которые продолжили путь через задний двор, а когда дошли до забора, то на ощупь попытались найти калитку.

– Нет её здесь, – сказал Игорь.

– А! – вскрикнул Вадим.

– Что?

– Я посадил занозу.

– Придурок, – фыркнул на него Миха. – Пойдём левее, там виднеется щель. Отломаем одну рейку и войдём.

– М-м-м. Кража со взломом – как заманчиво.

– Игорь! Хватит! – Миха уже заглядывал в проём. – Там за кустами вижу теплицу.

Он упёрся на забор руками и надавил. Доска, что прожила здесь лет пятьдесят, а то и все сто, застонала, издала последнее громкое «стой!» и разломилась надвое. Нижнюю часть Миха легко вытащил. Верхняя срослась со ржавыми гвоздями и осталась на своём месте.

– Пошли, – скомандовал он и исчез.

Остальные не двинулись, смотрели немым отражением друг на друга. Луна светила над лесом, и её мутные лучи проникали сквозь новое отверстие, приглашая войти, будто в портал другого измерения.

– Что там у вас? Яйца лопнули? – голос доносился издалека. – Я почти у цели. Твою же мать! Я запутался!

Похоже, выбора нет. Парни пролезли сквозь дыру и оказались перед густыми зарослями кустарника, который был окутан чем-то вроде паутины.

– Наверное, сетка от птиц, – прошептал Игорь и вытянул руку. – Вон. Смотри.

В глубине этой поросли барахталось тело.

– Миха!

– Я запутался в сетке. Идите осторожней, она колючая. Я порвал рукав олимпийки и, похоже, плечо.

Игорь решительно заправил кофту в брюки, а брюки в носки. Вадим последовал его примеру. Снял жилетку и закинул на забор, потом быстро заправил футболку в джинсы, которые не влезли в носки – слишком широкие. «Хотел ведь надеть спортивки», – подумал он.

– Не двигайся! – шёпотом крикнул Игорь в сторону Михи.

– Мы идём! – в тон добавил Вадим.

Силуэт замер, но были слышны едва различимые ругательства. Спасительная сила пробиралась сквозь спутанные ветви и нейлоновые нити с когтями, которые глубоко цеплялись за одежду. Что это может быть? Игорь опустил голову, нащупал колючку, аккуратно взял подушечками пальцев и поднял к лунному свету.

– Вадим, смотри. Это рыболовный крючок.

– Вижу. Двойной. Папа говорит, что такими удобно ловить крупную рыбу. Глянь на мои руки.

От рукавов футболки и до кистей их покрыли множество мелких царапин.

– А я переживал из-за занозы, – попытался пошутить Вадим.

– Говорил, одень джинсовку. Подними руки и иди за мной.

Медленно Игорь берётся за ветки кустов и отодвигает их вместе с сетью. Он ещё ни разу не зацепился кожей. Вот удача. До Михи оставалось каких-то десять шагов, как вдруг за спиной раздался мучительный стон боли. Такой звук не спутаешь с другим. Завывание тянулось сквозь сжатые зубы Вадима.