Полли Скарвуд – Союз непокорённых (страница 9)

– Теперь минут тридцать терпения, пока магия огня и специй творит чудеса, – констатировал Рей, проходя мимо стульев, проверяя их твердость ладонью.

– Может, успеем глянуть ванную? Или спальни? – Или тот самый порт? – добавила она с вызовом, поворачиваясь к нему.

Длинный, шершавый язык дракона скользнул по чувствительной коже от ключицы к мочке уха, заставив ее вздрогнуть всем телом. И… легкий укус.Внезапно его руки, сильные и быстрые, как удары когтей, обхватили ее талию, прижав спиной к его груди. Голос, низкий и густой, как теплый мед, коснулся уха: – У меня есть идея… куда увлекательнее, как убить время ожидания…

Изабелла вскрикнула от неожиданности и острого, сладкого удара тока, когда его рука молнией скользнула под рубашку и ладонью, прохладной и властной, обхватила ее грудь. Соски закаменели от контраста температур и нахлынувшей волны желания. Она не ожидала такого поворота от ужина в гостях у дракона. Сердце колотилось, как пойманная птица, а между ног разлилось теплое, тяжелое томление. Несмотря на шок, ее тело само потянулось навстречу, жаждало продолжения.

– Твоя идея… действительно интригует, – выдохнула она, поворачиваясь в его объятиях. Их тени, длинные и извивающиеся, сплелись на стене в единый, страстный силуэт.

– Продолжим? – прорычал он ей на ухо. Не шепот, а ультразвуковой гул, пронизывающий кости, сотканный из дыма, железа и первобытного желания. Тёплое дыхание опалило кожу за ухом, заставив ее выгнуться всем телом навстречу. Она лишь закинула голову, подставляя шею, пленённая его волей и собственной внезапной, всепоглощающей жаждой.Рэймонд щёлкнул пальцами. Факелы погасли не просто так – они схлопнулись, погрузив зал в бархатную, звенящую темноту, где слышалось только их учащенное дыхание. Затем его рука взмахнула – не изящно, а властно, как скипетр. В каминах взревело пламя. Не просто огонь, а само сердце дракона: алое, золотое, изумрудное. Оно лизало камни, отбрасывая на их обнажённые тела живые, пляшущие тени, которые скользили по выпуклостям мышц, подчеркивали изгибы плоти, делали их частью древнего, дикого ритуала. Рэймонд не поднял Изабеллу со стола – он взорвал ее равновесие, подхватив как перо, но с силой, от которой кости затрещали. Её мягкость, податливость вжалась в его бронзовую, недвижимую мощь. Дрожь, пробежавшая по ней, отозвалась в нем глухим рычанием где-то в груди. Его рука соскользнула вниз по её спине, ощутив под ладонью мурашки и предательскую слабость в коленях.

Он отпустил хватку, позволив сделать шаг назад. Воздух ворвался в лёгкие, но спокойствие не вернулось. Изабелла, глава Гильдии воров, чей ум виртуозно дурачил королевских шпионов, стояла обнажённая перед древней силой. Мысль о том, что её человеческая хрупкость, ее навыки обольщения, могут не удовлетворить дракона, пронзила ее остро – и странно возбудила. Что, если я ему не понравлюсь? Что, если он презрительно фыркнет? Этот страх обжигал, как его пламя.

– В тебе есть что-то… гипнотическое, – проскрежетал он, голос низкий, как гром под землей. Он стер дистанцию. Его жар – настоящая аура дракона – обволок её, как печная топка. Она почувствовала его возбуждение, твердое и требовательное, прижатое к её животу. Его рука медленно, с хищной нежностью, скользнула вверх по её животу, ладонь плыла по рёбрам, поднимаясь к груди. Пальцы, грубоватые от прикосновений к чешуе, но невероятно ловкие, сжали сначала один набухший, отвердевший сосок, потом другой. Лёгкий круговой жест, едва уловимое, но электризующее пощипывание – и волна восхитительных судорог прокатилась от макушки до пят. Она застонала, её руки впились в могучие плечи Рэймонда. В этот миг Изабелла-воровка исчезла. Осталась только самка, пылающая от страсти, которую разжег в ней самец-дракон.Рэймонд стоял перед ней, его взгляд пожирал. Золотистые зрачки, сузившиеся в щелочки, скользили по ней как скальпель: от трепещущих ключиц до узкой талии, от округлости бёдер до дрожащих коленей. Его желание было осязаемо, как прикосновение раскаленного железа.

– Ты ещё прекраснее, чем я смел надеяться, – выдохнул он, дыхание опаляя её живот. Одной рукой он властно раздвинул её складки, обнажая влажное, пылающее лоно. Большим пальцем он водил вокруг её входа, дразня, не входя, рисуя огненные круги вокруг чувствительного бугорка, заставляя её стонать и бешено извиваться. – Теперь ты моя, Изабелла, – его шёпот был клыком у горла, – и я докажу тебе глубину моей жажды. Каждой искрой моей сути.

Рэймонд оторвался от ее губ, его глаза полыхали золотым огнём желания. Он легко, как тряпичную куклу, поднял её и швырнул на прохладную поверхность стола. Став на колени между её раздвинутых бёдер, он изучил ее взглядом хищника, прежде чем коснуться. Кончиками пальцев он обвел, как карту сокровищ, контуры её половых губ. Его прикосновения дразнили, мучили: скольжение по внутренней поверхности бедра, едва касаясь нежнейших складок, фокусировка на маленьком, пульсирующем от нетерпения клиторе. Она взвыла, выгнув спину дугой, бёдра задвигались сами, ища контакта. Он усмехнулся, низкий, довольный звук, вибрировавший в ее плоти.

Изабелла вскрикнула – не от боли, а от шока наполнения, когда Рэймонд одним мощным, неумолимым движением вонзился в неё. Он заполнил её до предела, растянул, но так, что боль тут же переплавилась в нестерпимое, сладкое распирание. Когда он начал двигаться – не просто толчки, а длинные, выверенные удары, сокрушительно глубокие, бьющие прямо в ядро, – волны экстаза затопили её, пульсируя жаром в венах. Она впилась в него, ногти вошли в кожу его плеч, её ноги смертельной хваткой обвили его бёдра, стараясь принять глубже, еще глубже. Контроль рассыпался в прах. Она чувствовала себя расколотой, открытой, уязвимой – и в этом была дикая, освобождающая сладость. Он брал её яростно, но не жестоко; стремительно, но не торопливо – каждый толчок бил точно в цель, выжимая крики наслаждения. Мир сжался до жгучего жара их соединённых тел, влажного трения кожи о кожу, хриплого ритма их дыхания, слившегося в единый стон, и всепоглощающего чувства принадлежности. Она принадлежала ему в эту минуту всецело.

И тогда, как удар грома под черепом, Изабелла рухнула. Оргазм не накрыл – он сорвал ее, сокрушительный, ошеломляющий. С диким, звериным криком она забилась в конвульсиях вокруг него, ее внутренние мышцы сжали его член с силой удава, волны удовольствия выплескивались из нее, сотрясая до костей. Рэймонд зарычал – низкий, первобытный рев дракона, потрясший стены, – почувствовав ее пульсации. Её оргазм стал его яростью; он ускорился, его движения стали смертоносными, еще мощнее, еще глубже, каждый толчок бил точно в эпицентр ее блаженства, продлевая его и вознося его самого к новой, невиданной вершине.

Когда их тела, облитые потом и дрожащие, слились в финальном, разрушительном рывке, Изабелла не мыслила. Она была. В огне. В обладании. В добровольном рабстве страсти, сметающей все преграды. Она позволила себе сгореть – и в этом горении родилась заново.

Позже, когда тишину нарушал лишь убаюкивающий треск огня в камине и их выровнявшееся дыхание, она лежала, прикованная к его груди, её голова уткнулась в его плечо. Его кожа под её пальцами была горячей, гладкой скалой, хранящей непостижимую мощь. Она лениво водила пальцами по контурам его грудных мышц, по рельефу пресса, чувствуя под ними стальную силу. Чувство сытости, глубокого и спокойного, как море после шторма, заполнило её – чувство, забытое с детства. Она прижалась щекой к его груди, слушая громовой, ровный бой его сердца – ритм новой эры.

Они лежали в тишине, говоря языком тепла и случайных прикосновений. Изабелла почувствовала себя… принятой. Не как инструмент, не как глава гильдии, а просто – желанной. Это чувство было таким хрупким, таким редким, что слезы подступили к глазам, возвращая ее к дрожащей от холода сиротке.

– Спасибо, – прошептала она, голос осипший от пережитых эмоций.

Рэймонд слегка отстранился, его взгляд вопрошал:

– За что, моё пламя?

– За то… – она сглотнула ком. – Что показал мне, что есть нечто большее, чем выживание в тени. Большее, чем вечный расчет и холодная осторожность. – Её пальцы вцепились в его руку. – За то, что научил… верить. Что могу любить. И быть любимой. И не трепетать перед этим.

Он склонился и нежно поцеловал её в лоб, его губы горели. – Любовь моя, – пророкотал он, голос вибрировал в ее костях, – ты – клад, который я сберегу веками. Ты – моё пламя, моя тайна, мой очаг.

Глядя в его золотые бездны, полные силы и обета, Изабелла узнала истину. Это был не конец приключения, а самый его разгар. Путь будет тернист, мир кишит опасностями, но теперь она не одинока. Их сердца и души сплавились в пламени страсти, и эта связь крепче адаманта. В его объятиях, под отсветами драконьего пламени, Изабелла обрела то, что безуспешно крала у других всю жизнь: настоящий дом. И пах он гарью, драконьей кожей и бесконечным завтра.

И тут, словно насмешка судьбы, в ноздри ударил аппетитный аромат пропеченной курицы с приправами.

– Что ж, Белла, пир зовет, – с театральным вздохом произнёс Рей. Он отделился от Изабеллы и направился к одежде, разбросанной как после урагана. Взяв свои вещи, он сложил их грудой перед собой и щёлкнул пальцами. Вспышка синего света – и одежда облепила его тело, идеально сидя. Изабелла не удержалась от громкого "Вау!"