Полли Скарвуд – Союз непокорённых (страница 2)

В этот миг она ощутила сдвиг. Как будто старая, знакомая жизнь ученицы травницы – уютная, предсказуемая – отплывала, как корабль в тумане. А перед ней открывался мост в неизведанное. Университет… Это был шанс не просто варить зелья, а постичь тайную механику мира, где каждый ингредиент, каждый пузырек – это слово в великой Книге Творения. Мечта, о которой она боялась даже шептать, вдруг обрела плоть: стать не просто травницей, а Алхимиком. Искательницей Истины, открывающей новые горизонты в океане возможностей.Северянин поставил пузырек обратно на стол с тихим тюк. – Впечатляюще, – признал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки уважения. – Но одно зелье, даже столь… эстетичное, это лишь тень мастерства. Покажи нам танец твоих рук. Покажи, как ты укрощаешь огонь и травы. Здесь и сейчас. Холодный пот выступил на лбу Изабеллы, по спине. Здесь? Сейчас? Без ее инструментов? Без ее тихой лаборатории? Это было как просить танцевать на канате без страховки. Но отступать было поздно. Где-то в глубине забилось упрямое пламя. – Х-хорошо… – выдохнула она, ощущая, как земля уходит из-под ног. – Я… покажу.

Изабелла окаменела. Сердце остановилось, потом рванулось в бешеный галоп. Ей хотелось вскрикнуть, запрыгать, обнять эту строгую эльфийку! Но годы сдержанности, вбитые суровым Драганталмом, сжали ее в тиски. Лишь румянец залил щеки, а губы прошептали, едва слышно: «С-спасибо вам… Большое спасибо».Тервениец брезгливо поморщился, словно пузырек источал зловоние, и отвернулся, уткнувшись в какие-то бумаги. Северянин аккуратно встряхнул сосуд. Жидкость заиграла мириадами крошечных звезд. Он передал его эльфийке. Та взяла пузырек с неожиданной нежностью. Ее тонкие пальцы осмотрели пробку, стекло. Потом – щелчок. Она поднесла горлышко к носу и сделала короткий, точный вдох. Глаза ее закрылись на мгновение. Когда она открыла их, в них горел живой интерес, почти восхищение. – Зелье Восстановления Магических Сил, – произнесла она четко, ее голос звучал как звон хрустального колокольчика. – Цвет – безупречен, как ночное небо над Эльверниумом. Аромат – сбалансирован, без дисгармонии. Консистенция… идеальная текучесть, без осадка. Это… работа мастера. – Она посмотрела прямо на Изабеллу. – Ты зачислена. На мой факультет. Алхимии Высшего Синтеза.

Изабелла выпорхнула из зала комиссии, будто ее нес ветер удачи. Сердце пело! Она мчалась по коридорам, не замечая удивленных взглядов, к повозкам, что ждали у ворот университета, чтобы отвезти ее обратно в Реймсокр. К Эвальде! Она должна была первой обнять старушку, рассказать все! Ее мечта сбылась! По пути, на крыльях восторга, она решила заскочить в Переулок Алхимиков к эйру Тойвоннену – алхимику, у которого Эвальда заказывала редкие компоненты. Он должен был узнать первым!

Переулок Алхимиков встретил ее знакомым коктейлем запахов: пыль старых книг, озон после магических разрядов, сладковатая вонь гниющей мандрагоры и вездесущая пыльца. Она шла по булыжникам, выщербленным временем, к знакомому каменному дому с черепицей цвета запекшейся крови. Латунная дверная ручка в виде спящего дракончика была холодной. Она нажала, толкнула тяжелую дубовую дверь… И запах ударил в ноздри, как кулак. Терпкий, горьковато-сладкий, с нотами дыма и вечной скорби – "Слезы Карры". Поминальная настойка. Изабелла замерла на пороге, леденящее предчувствие сжало сердце. В полумраке лавки, за прилавком, облокотившись, стоял эйр Тойвоннен. В его руке была серебряная чарка. Он поднял ее в немом тосте… и выпил. Его глаза были красны.

Слова ударили Изабеллу в солнечное сплетение. Воздух вырвался из легких со стоном. Мир поплыл, закружился. "За покой… кого?!" – хотела выкрикнуть она, но лишь беззвучно пошевелила губами. Сумка выпала из ослабевших пальцев. Белый лист зачисления в Эльверниумскую академию выскользнул на грязный пол. Тьма нахлынула, беззвучная и беспощадная. Последнее, что она почувствовала – сильные руки эйра Тойвоннена, подхватившие ее, словно ребенка.– Добрый… вечер, Изабелла, – его голос был хриплым, надтреснутым. Он налил еще одну чарку, рука дрожала. – Присоединишься? Выпьем… за упокой души эйры Верены Теллениус. Ее… сердце остановилось сегодня на рассвете. Медиумы… подтвердили. Естественная смерть. Ей было много зим…

– Держись, девочка, – прошептал он хрипло. – Верена… она бы сияла от гордости за тебя. Узнав о зачислении… Она любила тебя, Изабелла. Как дочь. Больше, чем словами сказать. И… она о тебе позаботилась. – Он встал и подошел к невзрачному обсидиановому сундуку в углу. На его поверхности мерцали сложные руны. Вставив старинный мельхиоровый ключ, он повернул его против часовой стрелки. Руны вспыхнули ядовито-зеленым светом, и сундук открылся с тихим шипением. Оттуда он извлек прочную, потертую дорожную сумку из толстой бычьей кожи и протянул ее Изабелле. – Ее завещание. Трактаты, книги, инструменты… Ингредиенты. Все прибыло рунической почтой от эйра Виатторе. И немного золота. Твои документы уже в общежитии. Комната. Вещи.Она очнулась на потрепанном кожаном пуфе. Голова гудела. Перед губами – серебряная чарка. Терпкий, знакомый, горький до слез аромат "Слез Карры" вернул ее в реальность. Эйр Тойвоннен сидел рядом, его лицо было печальной маской. – Вот так, глоточек… за Верену… – он осторожно поднес чарку к ее губам, и обжигающая жидкость хлынула в рот. Она закашлялась, слезы хлынули ручьем. Это была горечь утраты, концентрированная, чистая. Вторая череда потерь: родители, Джианна… и теперь Эвальда. Мир рушился снова. – …А второй глоток – за память о ее светлой душе и добрых руках, что лечили стольких. Не чокаясь, – добавила Изабелла сквозь рыдания, пытаясь хоть как-то сохранить лицо перед этим суровым человеком. Эйр Тойвоннен по-отечески обнял ее за плечи.

Пять лет спустя…

Изабелла стояла как громом пораженная перед резной дубовой доской в вестибюле факультета. Список распределения на последипломную практику в Эльверниум. Ее глаза бегали по строкам. Снова. И снова. Ее имени не было. Знания? Талант? Пять лет каторжного труда, бессонных ночей в лаборатории, побед в конкурсах? Все это рассыпалось в прах перед холодным цинизмом системы. Ярость, острая и жгучая, подступила к горлу. Она впилась ногтями в ладони, чтобы не закричать. Ее место, ее заслуженная практика… отдана как подачка какому-то Грегору Крауссу, тупице из знатного рода, чьи единственные заслуги – толстый кошелек папаши! "Скандалы с ним нам не нужны…" – слова ректора звучали в ушах как плевок. Она вылетела из его кабинета, захлопнув дверь так, что задрожали витражи. Спускаясь по мраморной лестнице, она остановилась у высокого окна. За его стеклами лежал Дайнгнич-Бранд – город возможностей, который только что захлопнул перед ней дверь. Слезы – горькие, обжигающие слезы бессилия и ярости – текли по щекам, несмотря на все усилия. Она сжала кулаки. Неужели все было напрасно? Тень гильдии, куда ее когда-то привела Веридия, вдруг показалась не проклятием, а единственным реальным прибежищем.

…И снова в таверне "Драконий Хвост"

Пронзительный звон кристалла связи вырвал ее из кошмарного забытья, где смешались боль утраты, горечь предательства и ледяное дыхание неминуемого конца. Сообщение было кратким и зловещим: "Азрагорн поднял черные знамена. Поход на логово начинается на рассвете. Гильдия на задании – не участвуй". Три месяца… Всего три месяца, отмеренные доктором Салерус. Безысходность снова накрыла ее. И тогда, в этом ледяном мраке, родилась безумная, отчаянно-ясная мысль. "А что если…?" Не ждать, пока болезнь сожрет ее изнутри, как червь яблоко. Не умирать тихо в постели, забытой всеми. А встретить конец в пламени, как героиня древних саг? Отдать свою обреченную жизнь за принцессу? Умереть не жертвой, но воительницей, пусть и вором? Это был выход. Единственный, что оставлял ей крохи достоинства. Решение кристаллизовалось мгновенно, с холодной ясностью. Завещание. Лошадь. Логово. Смерть. Последний жест отчаяния и гордости.

В своей комнате в таверне, при тусклом свете сальной свечи, Изабелла писала завещание. Перо скрипело по пергаменту, выписывая имена: Веридии, Селии, Джо, Илимитару… Вилла, библиотека, лаборатория… Все свое награбленное добро она отдавала тем, кто стал ей семьей в Гильдии Теней. Печать с символом трехконечной звезды легла на воск с глухим стуком. Приговор подписан. Она набросила плащ, почувствовав его тяжелую, знакомую прохладу. В кармане – фляга "I.G". Амулет? Талисман? Свидетель всей ее жизни. Сумка с несколькими зельями отчаяния – ядами, взрывчаткой, последними сюрпризами для дракона. Она выскользнула из комнаты, как тень. Внизу, в общем зале, грохот и гвалт достигли апогея. Герои запасались "храбростью" из бочек. Используя суматоху и легкое заклинание маскировки, окутавшее ее как дымка, Изабелла проскользнула к заднему двору, к покосившемуся стойлу. Заклинание рассеялось у ворот. И там, в полутьме, фыркнула, узнав хозяйку, ее Ноктюрна – великолепная кобыла вороной масти с гривой и хвостом цвета осеннего пламени. Изабелла прижалась лицом к теплой шее лошади, вдыхая знакомый запах сена и кожи. Последнее живое тепло. Потом вскочила в седло. Ноктюрна, почуяв решимость, рванула с места, вынося ее из вонючего двора таверны на пустынную дорогу. Ветер свистел в ушах, срывая капюшон. Впереди, во тьме, угадывались мрачные очертания Драконьего Хребта. Туда. Навстречу огню. Навстречу концу. Ее последний путь начался не с триумфального марша, а с одинокого галопа в ночь, под аккомпанемент собственного разбитого сердца и далекого рева дракона, почуявшего приближение крови.