Полли Скарвуд – Союз непокорённых (страница 1)
Полли Скарвуд
Союз непокорённых
Глава 1.
Последние кровавые лучи солнца цеплялись за зазубренные вершины Драконьего Хребта, окрашивая снега в цвет ржавого железа. Над Реймсокром, этим закоулком Драганталма, где ветра выли как голодные волки, сгущались сизые сумерки. Но внутри «Драконьего хвоста» бушевал непривычный ад. Воздух гудел от громогласных тостов, скрипа стульев и грохота кубков о дубовые столешницы, отполированные поколениями локтей до зеркального блеска. Барды, их лица румяны от хмеля и рвения, рвали струны лир, выпевая боевые баллады о древних победах драганталмцев над ледяными великанами и крылатыми тварями. Песни пытались заглушить рокочущую тревогу в сердцах добровольцев – мужчин всех сословий и возрастов, увешанных мечами, как рождественские елки игрушками. Они хлопали друг друга по спинам, гоготали над похабными шутками и ловили взмахи бедер упитанных подавальщиц, чьи крепкие руки несли целые батареи пенных кружек. Запах жареной баранины, дешевого табака и пота висел плотной, одуряющей пеленой. Каждый здесь был героем на час, заряженным до зубов и жаждущим славы, золота… или просто пьяного забвения перед лицом драконьего огня.
На кону стояла не просто награда – это была легенда, выкованная в огне алчности и честолюбия. Спасти Иллинию Прекрасную, чьи золотые косы, по слухам, затмевали само солнце, из когтей дракона! Женитьба на принцессе – ключ к короне Драганталма, этой суровой, богатой ресурсами и непокорной северной твердыни Сивира. Горы золота, способные купить целое королевство. И главное – бессмертная слава. Имя спасителя будет высечено в рунных скрижалях, его будут воспевать барды у очагов, перед ним распахнутся двери замков и тайных обществ, навеки закрытые для тех, кто предпочел тихую, серую жизнь в тени великих свершений. Это был билет в пантеон живых богов, оплаченный риском быть сожженным заживо или растерзанным в подземных чертогах чудовища.
В дальнем углу таверны, куда коптящие керосиновые лампы бросали лишь жалкие пятна света, пряталась тень среди этого буйства жизни. Женщина в плаще из шкуры пещерного медведя, чернее самой ночи за окном. Капюшон низко надвинут, но если бы кто заглянул под него, увидел бы не просто уныние, а глубокую, всепоглощающую яму отчаяния. Лицо молодо, но измождено, будто высечено из серого камня. Карие глаза, когда-то полные огня любопытства, теперь были тусклыми озерами, безразлично скользящими по буйствующей толпе "спасителей". Перед ней стоял не просто сосуд – это была драгоценная реликвия: серебряная фляга, обтянутая выдубленной кожей драконьей игуаны, инкрустированная крошечными, но безупречно ограненными алмазами и кроваво-красными гранатами, складывавшимися в инициалы «I.G». Она поднесла флягу к губам. Глоток крепкого, обжигающего горло "Драконьего Дыхания" не принес тепла. Лишь глухую, знакомую горечь. Каждый глоток был шагом по канату над пропастью, каждое воспоминание, всплывающее перед внутренним взором – ножом, поворачивающимся в ране. Она шла к гибели. Не героической, как эти шуты вокруг, а тихой, одинокой, в тени крыльев чудовища. Это был не выбор, а неизбежный финал партии, проигранной у судьбы в кости.
Изабелла Гримальди. Имя, шепотом произносимое в темных переулках Дайнгнич-Бранда. Глава Реймсокрского отделения Гильдии Теней. Но под этим титулом скрывалась душа, изъеденная скорбью. Трагедия врезалась в ее жизнь клыками огня и стали. Бреннан… Маленькая уязвимая деревушка на границе с коварной Сабрией. Отец-ремесленник, чьи руки создавали красоту из дерева. Мать-травница, чьи зелья лечили души и тела. Погибли в пламени "карательного рейда" рыцаря Кирана Кингальдта – самодовольного палача, чье "благородное" происхождение из славного рода драконоборцев давало ему право топтать жизни простолюдинов. Его безрассудная жестокость оставила руины и сироту. Старшая сестра Джианна… Угнана в плен, ее крик "Белла, беги!" навсегда врезался в память. Маленькая Изабелла, перепачканная соком душистой ежевики, в которой пряталась, дрожала не от холода, а от вселенского ужаса. Скитания по суровым землям Драганталма казались бесконечным кошмаром, пока ее, полузамерзшую и голодную, не нашла эйра Эвальда Теллениус – добрая травница из тогда еще крошечного Реймсокра. Взгляд старухи, мудрый и проницательный, увидел не грязного оборвыша, а искорку жизни, которую можно было спасти.
Эвальда стала маяком в кромешной тьме. Под ее крышей, пропахшей сушеными травами и древесным дымом, Изабелла расцвела. Ее вьющиеся волосы цвета темного шоколада, розовато-оливковая кожа, унаследованная от матери-сабрианки, и особенно глаза – большие, выразительные, цвета теплого янтаря с зеленоватыми искорками – начали светиться доверием и любопытством. Эйра не просто дала кров. Она открыла дверь в мир живой магии земли. Изабелла стала тенью старухи: училась читать тайный язык растений по их форме, запаху, месту произрастания; постигала алхимический танец – точные пропорции, температуру плавления, магию кристаллизации; вдыхала дымчатые ароматы зелий, узнавая в них силу жизни, смерти и преображения. Руки, когда-то дрожащие от страха, теперь уверенно толкли корни в ступке, взвешивали пыльцу на крошечных весах, калибровали жар горелки. Это был путь ученичества, наполненный терпким запахом знаний и сладким ароматом обретенного дома.
Однажды, когда осенний ветер уже шелестел предупреждениями, Эвальда отправила Изабеллу в столицу, Дайнгнич-Бранд, за редкими грибами-люминофорами и корнем звездной полыни. Город оглушил девушку грохотом колес, криками торговцев и величием серых базальтовых стен. И тут, на стене почты, рядом с кричащими рекламами зелий силы и любовных отваров, она увидела пергамент, сиявший почти магическим светом: объявление о наборе в новый филиал легендарного Эльверниумского университета! Сердце Изабеллы упало, а потом забилось как бешеное. Университет? Для нее, деревенской травницы? Безумие! Но жажда знаний, та самая, что заставляла ее часами штудировать фолианты Эвальды, оказалась сильнее страха. На следующий день, дрожа как осиновый лист, она стояла перед величественным кирпичным зданием с остроконечными шпилями, устланными черепицей глубокого синего цвета, переливавшейся, как чешуя спящего морского змея. Это был храм разума, и она осмелилась ступить на его порог.
В огромном, прохладном зале с высокими стрельчатыми окнами царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь эхом шагов и сдавленным кашлем. Абитуриенты, один за другим, исчезали за массивной дверью в аудиторию, возвращаясь либо сияющими, либо с поникшими плечами. Сердце Изабеллы колотилось так, что она боялась, его услышат. Наконец, ее имя. Она втолкнула себя в аудиторию, ощутив на себе тяжелые, оценивающие взгляды. За длинным столом сидели трое, похожие на судей на загробном судилище:
Северянин: Пожилой, с козлиной бородкой и круглыми очками на кончике носа. Взгляд острый, как ледоруб.
Тервениец: Мужчина средних лет с землистым, нездоровым лицом и сальными волосами. Его выражение лица кричало: "За что мне это?" – будто он только что наступил в нечто крайне неприятное.
Эльфийка: Пожилая, с седыми волосами, собранными в тугой шиньон, и бородавкой на кончике носа, похожей на засохшую ягоду. Закутана в шаль из шерсти эльверниумских горных коз, тончайшую и невероятно теплую. Ее взгляд был отстраненным, будто она витала где-то далеко.
– Э-это… зелье, – ее голос прозвучал хрипло, чужим. – Я… я сделала его сама. – Она сжала руки за спиной, чтобы скрыть дрожь.Изабелла замерла. Голова пуста. Язык прилип к нёбу. Ее потрепанная поясная сумка казалась единственной опорой в этом катящемся мире. Преподаватели молчали, их терпение таяло как весенний снег. Паника, холодная и липкая, сжала горло. И тогда, движимая чистейшим инстинктом, она судорожно полезла в сумку. Пальцы нащупали гладкое стекло. Она вытащила пузырек. Небольшой, из темного стекла, но содержимое… оно светилось изнутри глубоким, бархатистым фиолетово-чернильным цветом, переливающимся при малейшем движении. Поставила его на стол со звонким тюк, который прозвучал в тишине как удар гонга.
Северянин взял пузырек. Медленно. Бережно. Повертел его в длинных пальцах. Фиолетовая жидкость переливалась, ловя скупой свет. Тишина в зале стала осязаемой, густой, как смола. Даже тервениец перестал ерзать. Все ждали.Северянин медленно наклонился, прижав очки к глазам, словно пытаясь разглядеть невидимые руны на стекле. Его дыхание затуманило хрусталь. – Хмм, – прозвучало как скрип двери в старом склепе. – Интригующе. И каковы его свойства, юная мастерица? – В его голосе чувствовался легкий, гортанный акцент северных фьордов. Изабелла сделала глоток воздуха, пытаясь придать голосу твердость: – Оно… восстанавливает силы. Не просто бодрит, как дешевый кофе, а… заливает живительным теплом каждую мышцу, снимает тяжесть усталости, как рука с плеч. Я использовала травы из кладезя эйры Теллениус… – Она умолкла, видя, как тервениец зевнул так широко, что стало видно коренной зуб с темным пятном, и презрительно поджал губы. – М-да, – протянул он кисло. – И каков же рецепт этого… чуда? – Он поднял единственную бровь, словно ожидая услышать детский лепет. Изабеллу бросило в жар. Но где-то в глубине загорелась искра гнева. Они не верят. Это подстегнуло. – Основа – перечная мята, для ясности ума и бодрости духа. Лепестки подсолнуха, пойманные на рассвете, – они ловят первую солнечную энергию. И… – она сделала паузу для эффекта, – серебряный березовый сок, собранный в полнолуние. После доведения до точки кипения – ложка дикого меда с лугов Карры для сладости жизни и… три капли экстракта корня горного женьшеня, выдержанного в лунном свете семь ночей. Для… глубины эффекта. – Она выпалила это почти одним дыханием. Эльфийка, до сих пор смотревшая куда-то поверх головы Изабеллы, вдруг повернула голову с точностью совы. Ее пронзительные глаза сузились. – Откуда тебе известно о синергии женьшеня и лунной выдержки? – спросила она тихо, но так, что мурашки побежали по коже. – Ты сама… экспериментировала? Изабелла кивнула. Да, это был вызов. Но она не отступит. – Эйра Теллениус учила: "Книги – карта, но путь прокладывает нога". Я пробовала. С разными травами, в разное время суток, при разной луне… Иногда… – она чуть улыбнулась, – результат был… взрывоопасным. Но я записывала. Все.