Полли Нария – Верните кота, или Любовь не приходит одна (страница 2)
‒ Ох, нет! Нет! Нет! ‒ взмолилась я, когда тело мужчины стало оседать на пол.
‒ Ты что, его убила? ‒ сдавленный сип подруги ударил меня в грудь. Я тотчас опустила на колени и прощупала пульс.
‒ Живой, ‒ выдохнула я.
‒ Хвала Драгиру, не хватало мне еще мертвого тела Максвелла Мейнарда на пороге. Сиди тут, я позову на помощь.
Мои глаза распахнулись от осознания, что я только что чуть не лишила жизни самого завидного холостяка на всем Патрусском заливе.
Подруга убежала, а я, как истинный лекарь, взяла руку мужчины в свои и стала потихоньку вливать в него силы.
‒ Вот надо же, сначала сама и покалечила, а теперь лечу… ‒ горестно выдохнула я в тишину комнаты.
Радовало лишь одно: хуже сегодня уже точно быть не могло.
Как же я ошибалась...
Глава 4
Мне повезло славить экипаж прямо у дома удовольствия. Да, пришлось заплатить извозчику вдвое больше, чем обычно, хотя дойти до усадьбы можно было и пешком. Но не в таком же откровенном виде.
В дом вошла через заднюю дверь, чтобы не сильно пугать домашних своим внешним видом. Служанка Тосса точно бы упала в обморок, а отец… С ним все проще. Не помню, чтобы он когда-нибудь чему-то сильно удивлялся. Даже когда проиграл наш дом в нарды и то лишь пожал плечами. Благо, в следующей игре он отыгрался… Но сути дела это не меняло.
‒ Кис-кис-кис…
Единственным членом семьи, кто всегда и при любых обстоятельствах радовался моему появлению ‒ был мой кот.
‒ Ла-а-апуш, ты где?
Я прокралась по коридору. Обычно, когда я приезжала на каникулы, кот встречал меня в дверях. Он как будто чувствовал, что я близко. Стоило двери распахнуться, как он сразу кидался мне в ноги и терся черной головкой о мои голени.
Мой любимый мягкий комочек.
‒ Кис-кис-кис…
Что-то было не так. Лапуш не желал откликаться излюбленным протяжным «мя-яу». Да и в самом доме как будто что-то неуловимо изменилось.
Лишь спустя миг я поняла, что именно. Когтеточка. Ее нигде не было видно. Да что здесь вообще происходить?
‒ Па-а-ап! ‒ причин скрывать свой приезд у меня уже не было. Сердце в груди стучало как бешенное, пульс бился в висках, а по телу пробежала дрожь нехорошего предчувствия. ‒ Это я!
Тут же над головой скрипнула дверь родительской спальни, и послышались торопливые шаги. Пара торопливых шагов. Воздух, как предвестник темных перемен, вдруг стал тягучим и плотным. В груди засел невидимый комок.
‒ Габриэлла, ‒ голос отца послышался на лестнице, и я поспешила встать снизу так, чтобы, свернув на межэтажной площадке, Николас Мосс сразу увидел свою дочь. То бишь меня. ‒ Как я рад тебя видеть… Кхм…
Когда отец показался на лестнице, я сразу поняла, что дела плохи. Его обычно спокойное и уравновешенное выражение лица сменилось на встревоженное и напряженное. Он быстро спускался, словно стараясь поскорее меня увидеть, но при этом взгляд его метался, будто он хотел что-то скрыть.
Я внимательно всмотрелась в него, пытаясь понять, что могло так встревожить обычно невозмутимого Николаса Мосса. Его волосы были растрепаны, а одежда слегка помята, будто он торопливо одевался. Меня насторожило и то, что он так поспешно прокашлялся, прежде чем обратиться ко мне.
‒ Габриэлла, как я рад тебя видеть! ‒ произнес он, и я тут же уловила нотки фальши в его голосе. Он окинул меня быстрым взглядом, скривился и посмотрел вверх. ‒ Не ожидал тебя так скоро.
Отец всегда был спокойным и рассудительным человеком, не склонным к лишней эмоциональности. Но сейчас он выглядел встревоженным и даже немного испуганным.
‒ Ты говорила, что приедешь завтра…
‒ Сюрприз, ‒ выдавила кисло. Ни тебе приветственных объятий, ни родительской радости. Ни поздравлений с успешным окончанием учебы. Не каждый отец мог похвастаться друзьям дочерью, окончившей Магакадемию с отличием. Но это ладно. Меня интересовал совершенно другой вопрос: ‒ Прости, что приехала раньше. А где Лапуш? Ты решил купить ему новую когтеточку?
Отец открыл было рот, но ответ прилетел ко мне, откуда ни ждали. Статная незнакомая женщина с идеально сидевшем платье спустилась по лестнице с грацией королевы. Окинула меня брезгливым взглядом и тоном хозяйки произнесла:
‒ Это существо здесь больше не живет. У меня на него аллергия.
Глава 5
‒ А вы, простите меня, кто? ‒ спросила я, находясь в некотором замешательстве. Предчувствие надвигающейся катастрофы усилилось стократно. Если не тысячекратно.
‒ Ох, Габи, ‒ отец оттянул край ворота помятой рубашки пальцем и, сглотнув, таки соизволил представить мне незнакомку. ‒ Это Люсинда Ро. Моя…
‒ Жена, ‒ забила женщина мне словесный гвоздь прямо в лоб.
‒ Это шутка?
Драгир милостив, пусть это окажется глупой шуткой, которой отец решил меня развеселить. Прошу! Прошу! Прошу!
‒ Ох, Габи, девочка моя, видишь ли, ‒ Николас совсем сник и говорил с небольшими запинками. Дышал он и вовсе так, словно не с лестницы спустился, а прибежал домой прямиком от Центральной ратуши. ‒ Я хотел вас познакомить при других обстоятельствах, но как уж вышло. Да, Люлю ‒ моя жена.
Отец развел руками и вопросительно посмотрел на даму, что не спешила спускаться с последней ступеньки. Она стояла там, высоко задрав нос, будто театральная кукла. Смотри, но руками не трогай.
Люлю была тонкой высокой женщиной с острыми чертами лица. Ее крючковатый нос возвышался над тонкими губами, придавая ей несколько хищный вид. Глаза женщины были узкими и пронзительными, словно две стальные иглы, пристально изучающие меня с неприкрытым любопытством и, возможно, даже легкой долей презрения.
Ее осанка была безупречно прямой, словно железный прут проходил вдоль позвоночника, удерживая безукоризненно ровную спину. Я даже немного позавидовала, потому что в Магакадемии меня на уроках этикета всегда ругали за ослабленные мышцы спины. Но это была моя секундная зависть, потому что в целом облик новой жены отца скорее пугал меня, чем восхищал. Ее можно было сравнить с изысканной вешалкой. Да, идеальное сравнение!
Одета Люсинда была в темное платье, отделанное кружевом, которое только подчеркивало ее худощавую фигуру. Волосы, туго собранные на затылке, не позволяли ни одному непослушному локону выбиться на свободу.
Такая мадам Совершенство. Прямо до тошноты.
Ох, отец, как же тебя угораздило?
Осознав, что на этом наше знакомство закончено, я, как особа далекая от общепринятых правил приличия, протянула:
‒ Я-я-сно-о-о...
Сказать мне было, если честно, нечего. Учитывая то, с чего начался наш разговор... Ох, святой Скрюл!
‒ Где мой кот?
Люсинда тут же сморщила нос и посмотрела на Николаса, который, что повергло меня в еще больший шок, переступал с одной ноги на другую, как провинившийся мальчишка.
‒ Видишь ли...
Отец замялся, и Люсинда взяла все в свои руки:
‒ Это блохастое существо сейчас находится там, где должно быть. Где ему самое место! ‒ тон так называемой Люлю перешел в фазу высоких, и чем больше она говорила, тем сильнее ее голос бил по барабанным перепонкам. И тем краснее становилось лицо женщины, пытавшейся высказать все на одном дыхании. ‒ Его грязные лапы не будет топтать наш новый ковер! Никакой пользы от него, только мусор и насекомые!
У меня дернулся глаз. Затем я ощутила боль в челюсти и в ладонях. Сама не заметив, я сжала кулаки, и ногти впились в кожу.
‒ Где мой кот? ‒ гневно пророкотала я, чувствуя жар в руках. Сегодня я уже ударила одного наглеца током, потратив большую долю резерва. Но ради Лапуша я могла дойти и до грани. ‒ Отвечайте! Живо!
Люсинда подвоха не заметила. Закатив глаза, она, игнорируя мое состояние, обратилась к Николасу:
‒ Тебе бы взять дочери учителя по этикету. Как она разговаривает со старшими. Никакого уважения. Ужас! Она опозорит нас перед моими друзьями. А платье... Ты видел, во что она одета. Ни тебе воротничка на всех пуговках, ни юбки ниже голени ‒ срам! Я не желаю продолжать этот глупый разговор, ‒ картинно заломив руку, женщина прижала ее тыльной стороной ладони ко лбу. ‒ У меня разболелась голова. Ужинайте без меня.
Отец весь аж подпрыгнул.
‒ Люлю, постой, моя дорогая! Тебе не надо так волноваться. Хочешь, я принесу тебе коньячку... с капельками твоими любимыми?
Издав тяжкий горестный вздох, Люсинда не ответила, но одарила Николаса таким взглядом, что он весь сжался.
‒ Иди, иди... Я сейчас все принесу, моя тыковка!
Стоило женщине скрыться на втором этаже, как отец сразу же изменился в лице. Виновато скользнул по мне взглядом и, шмыгнув носом, тихо произнес:
‒ В приюте он, Габи. Но даже не думай его возвращать. Ему здесь не место.
‒ Отец! Как ты мог? ‒ внутри меня все рассыпалось на мелкие осколки.