Полина Змееяд – Сокровище шамана (страница 4)

Подняв голову, я с удивлением отметила, что небо здесь, в поселке, гораздо больше, чем в моем городе. Наверное, из-за того, что домов высотой более пяти этажей нет вовсе.

Поселок, казалось, застыл где-то во временах моего детства. Связь здесь ловила очень плохо и, немного подумав, я отказалась от идеи звонить и уточнять что-то про кафе. Уж наверное Таня продержится как-нибудь пару дней без моих указаний. Убирая телефон в карман, я ощутила себя ненужной, почты никем.

Чувствуя все нарастающее беспокойство, взяла такси и минут через двадцать уже стояла на пороге просторного частного дома.

Здесь ничего не изменилось со времени моего последнего визита лет десять назад: все тот же бледно-зеленый сайдинг на стенах, серая черепица на крыше, светлый сетчатый забор и калитка. Маше он достался от бабушки, и, отучившись на педагога начальных классов в другом городе, сестра вернулась сюда. Для меня ее верность малой родине оставалась загадкой, и хоть у нас у обеих с этим домом были связаны воспоминания о счастливых днях школьных каникул, мне всегда хотелось чего-то большего. Тихая же Маша довольствовалась уютом старого дома, хотя ее родители жили сейчас в том же городе, что и я.

Я набрала сестру еще раз и прислушалась: видела, что одно из окон в доме приоткрыто и надеялась, что из него донесется звонок. Но дом на мои вопросительные взгляды отвечал гробовым молчанием.

Я подергала ручку калитки, ожидая обнаружить, что она заперта, но створка со скрипом отворилась. Я бросилась на крыльцо, к двери, которая тоже оказалась незапертой. Влетела в дом и осмотрелась.

Здесь тоже все выглядело как обычно. Чистота, порядок, маленькие статуэтки-котики на полке в прихожей, цветок в горшке у дальней стены. Ни следов борьбы, ни беспорядка, который остался бы, если бы сестра сопротивлялась похищению – ничто не намекало на криминал.

Обойдя дом, я быстро убедилась, что и в остальных комнатах все так, будто Маша никуда и не пропадала. Может, она просто пошла мусор вынести, а я себя слишком накручиваю?

На десять минут мысль меня успокоила, но через двадцать я снова в панике металась по дому – из маленькой кухни с новым светлым гарнитуром в комнату с кроватью, застеленной пушистым коричневым пледом, затем в зал, уставленный цветочными горшками, и обратно в кухню.

Куда она, черт возьми, могла подеваться?!

Глава 4

Найдя в шкафу в прихожей запасные ключи, я вышла на улицу и обогнула дом. Сестра не садила огород, но очень любила цветы. Они почти полностью скрывали фундамент, теснились у ограды, вдоль дорожки и в многочисленных ярких клубах. Трава вокруг аккуратно подстрижена, на ней – никаких следов.

– Что ищешь, Алиса? – окликнул меня мужчина соседнего участка. Приглядевшись, я узнала в нем дядю Гришу. Когда я видела его в последний раз, он еще не обзавелся ни длинной седой бородой, ни сутулостью, но его глаза сверкали так же ярко и ехидно.

– Здравствуйте, – я шагнула к забору, чтобы хоть немного сократить расстояние между нами, – нее знаете, где Марина? Я ей звоню – трубку не берет.

– Так ушла она, – равнодушно пожал плечами дядя Гриша. – Еще вчера или… нет, погоди, позавчера вечером. К своему этому, наверное… – старик задумчиво потер подбородок.

– К своему… кому? – уточнила я, не зная, радоваться ли, что сестра может быть просто у кого-то в гостях, или еще больше пугаться – на звонки-то она все равно не отвечает.

– Ой, ты меня про ее шашни не спрашивай, – отмахнулся сосед. – Ходит тут к ней какой-то, широкий как бочка. То цветы ей носит, то гулять водит. И она к нему уходит иногда. Уж год как, а толку-то? Ни свадьбы, ни детишек.

– Где он живет, тоже не знаете? – на всякий случай уточнила я, не ожидая получить ничего кроме осуждающего цоканья.

– Не знаю. Но работает вроде в суде секретарем. Ты туда лучше сходи, – дядя Гриша указал рукой неопределенное направление, но где находится здание местного суда, я знала и без него.

– Спасибо, – бросила я на ходу, уже разворачиваясь.

Вернувшись в дом, постаралась привести себя хотя бы в относительный порядок и, прихватив только рюкзак с документами и деньгами, почти бегом побежала к центру поселка.

Здание суда – серое, двухэтажное и ничем не примечательное – отличалось от пятиэтажек по соседству только большой вывеской, указывающей на его государственное значение.

Я собиралась войти внутрь и мысленно уже прикидывала, как бы помягче описать внешность того, кто мне нужен, но вдруг заметила на крыльце мужчину. Он, выбросив бычок от сигареты в урну, тут же достал новую и, выпустив облако дыма, уткнулся в телефон.

«Широким, как бочка», он не выглядел. Его даже «полным» назвать язык не поворачивался, хоть фигура и не была атлетической. По-моему, мужчине подошел бы эпитет «несколько расплывшегося», но лицо его на первый взгляд показалось мне приятным, костюм выглядел чистым и идеально отглаженным, черные волосы с едва заметной сединой на висках зачесаны на бок. В целом, вполне во вкусе моей сестры, хоть я и не уверена, что дядя Гриша говорил именно о нем.

Решив, что лучше попытаюсь побеседовать с незнакомцем, чем с охранниками на посту, которые скажут, что разглашать «не положено», я поднялась на несколько ступеней.

Мужчина, не замечая меня, ругнулся сквозь зубы, приложил к уху трубку телефона, из нее послышались гудки.

– Добрый день, – я постаралась вежливо улыбнуться, но голос из-за волнения все равно звучал напористо. – Вы случайно не знакомы с Марией Поляковой?

Стоило мне назвать имя сестры, как мужчина рывком оказался рядом и с надеждой уставился на меня.

– Вы знаете, где она? Второй день не берет трубку, вчера ее не было дома, – выпалил он приятным, но хрипловатым от волнения голосом.

Я вздохнула, стараясь унять нервную дрожь, и покачала головой.

– Вообще-то я надеялась у вас это выяснить. Дома ее по-прежнему нет. Вы ведь с ней… – я замялась, пытаясь подобрать подходящее слово.

– Встречаемся, – подхватил мужчина. – Меня зовут Артем.

– Алиса, сестра Марии, – я пожала широкую теплую ладонь. – Что теперь будем делать?

Артем поджал губы и задумался. Я обхватила плечи руками и закусила губу, чтобы не разреветься от страха и чувства вины. Надо было приехать к ней раньше, надо было сразу согласиться и брать билеты на тот же вечер. Что теперь с ней? Где ее искать?

– Пойдемте в участок. Попробуем заявление о пропаже написать, – наконец что-то прикинув в уме, предложил работник суда.

Я не стала напоминать ему, что с момента исчезновения Марины и двух дней не прошло, а для заявления нужно три. Раз предлагает, может, у него в полиции есть какие-то знакомые? В любом случае, хоть какое-то действие точно лучше, чем полное его отсутствие.

Участок находился через дорогу. Хмурое приземистое здание со строгим контролем, но Артем перекинулся парой слов с охранником и молодой, но уже угрюмый паренек в полицейской форме провел нас куда-то в кабинет.

Я озиралась по сторонам, цепляясь взглядом то за обшарпанные стулья и двери, то за облупленную синюю краску на стенах: прежде я никогда здесь не бывала, хоть и провела в поселке большую часть детства и юности.

Отворив перед нами очередную дверь, которая ничем не отличалась от остальных, наш провожатый сразу куда-то ушел. Артем плавным жестом пригласил меня войти первой. Как только мы оказались в кабинете, он захлопнул дверь и кашлянул, привлекая внимание другого полицейского.

Усталый мужчина с недельной щетиной курил в приоткрытое окно и стряхивал пепел в банку из-под растворимого кофе. Содержимое банки, залитое кипятком, пахло на всю комнату жженой горечью. Кружка стояла поверх картонных папок с документами – да уж, забота о порядке налицо.

– Привет. Случилось чего? – спросил он и затушил сигарету о стеклянную стенку банки.

– Да. Пропала девушка, – тут же перешел к делу мой новый знакомый.

Полицейский наконец соизволил обернуться, двигался он нарочито неуклюже и походил медведя. Правда, после долгой голодной спячки: запавшие глаза, ранние морщины, черные нечесаные волосы и в целом вид припухший то ли от усталости, то ли от недосыпа. Мятая рубашка, джинсы с пятном на колене – так и не скажешь, что сотрудник органов. Только взгляд выдает – цепкий и внимательный. Может, он и правда сможет помочь?

Пока Артем подробно пересказывал свою версию событий, я сидела на стуле и в подробностях вспоминала наш с Машей разговор. Только когда следователь – неопрятный мужчина занимал именно такую должность – обратился ко мне, я заметила, что до крови растерзала заусенец возле ногтя на большом пальце. Ну что за дурацкая привычка?

– Вы, я так понимаю, сестра пропавшей. Давно виделись с ней в последний раз? – спросил полицейский, складывая руки в замок и опираясь предплечьями на массивную затертую столешницу.

Я честно попыталась припомнить.

– Два года назад я приезжала, чтобы оформить документы тетушки в местном санатории. Там мы и встретились, – после недолгого молчания заговорила я. Выдавать даже правду под пристальным тяжелым взглядом следователя почему-то оказалось непросто. – Мы почти не разговаривали: она помогала тетушке с вещами при переезде в номер-палату, я общалась с руководством.

– Вы говорили с ней перед тем, как она пропала? – продолжил уточнять следователь. Он ничего не записывал, но весь его вид намекал на важность каждой детали.