Полина Змееяд – Сокровище шамана (страница 3)

– Ну ладно, – неохотно согласился Дима и снова отхлебнул из кружки.

Я вскоре вернулась за стол, чашка приятно согревала пальцы. По стеклу забарабанил мелкий дождь. Сейчас бы завернуться в плед и посмотреть что-нибудь приятное, но даже заикаться о чем-то подобном бессмысленно. «Пустая трата времени» – последует ответ.

Рука Димы легла на мое колено, он наклонился настолько близко, что я почувствовала щекой его дыхание с примесью мятного чая. И в этот момент на плечи навалилась такая усталость, что захотелось разреветься. Я отстранилась и уставилась в кружку, ожидая бури, которая неминуемо последует за моим очередным – уже далеко не первым за прошедшую неделю – отказом.

Обвинений и явного недовольства не последовало.

– Понятно все с тобой, – Дима поднялся и ушел в комнату.

Я слушала, как он шуршит одеждой и думала о том, что надо бы его остановить. Но усталость буквально приковала к месту.

Перед тем, как уйти, он еще раз заглянул на кухню, будто хотел, ждал, что я что-нибудь сделаю или хотя бы скажу, но я только сидела, разглядывая круги в чайной чашке.

Когда хлопнула входная дверь, и в замке повернулся ключ, я испытала облегчение. Теперь до следующей встречи с Димой никакие объяснения и скандалы мне не грозят. Мне тут же стало стыдно за эти эмоции: мы ведь уже давно вместе, надо бы научиться нормально решать подобные конфликты, но вечно что-то идет не так. Нет. Все идет не так.

Трель телефона, внезапно раздавшаяся в тишине, меня напугала. Я схватилась за него в надежде услышать голос Маши, и испытала жгучее разочарование, когда бариста начал уточнять детали по закрытию кафе.

Да чтоб эта работа провалилась!

Глава 3

Утром следующего дня, в без десяти шесть, я стояла на вокзале, буквально прилипнув ухом к трубке телефона. По небу бежали серые тучи, подгоняемые холодным ветром, вокруг суетились люди, снова накрапывал дождь. Городской шум, едкий запах из ближайшей бургерной, да и сам вид людей, которые старались казаться как можно более деловыми и занятыми, ужасно раздражал.

– Документы отправить на адреса, которые я выписала на стикеры, – инструктировала девочку-менеджера, которая будет отвечать за кафе, пока я трачу время в разъездах. – Еще завтра и послезавтра должны прийти два кандидата на должность баристы, их надо проверить. Все подробно запиши и присмотрись к ним, результаты мне предоставишь. А, и еще последи за тем, как уборщица работает – по-моему, она в последние время начала пропускать график…

Я бы могла выждать еще десяток указаний, но началась посадка на поезд. Проклиная все на свете, я протолкнулась с сумкой по узкому проходу, забросила вещи на верхнюю полку и сама завалилась на нее, твердо решив, что не сойду с места в ближайшие двенадцать часов.

Задвинув шторку, отгородила себя от чужих глаз и ушей и, откинувшись на подушку, прикрыла веки. Ранний подъем утром давал о себе знать, очень хотелось вздремнуть еще несколько часов, но тревога не позволяла забываться сном.

Я посмотрела на телефон в надежде, что в суматохе посадки не услышала звонок, но ни одного пропущенного не обнаружила. Сама набрала сестру, но сколько бы ни ждала, слышала только голос автоответчика. С раздражением отбросив телефон после третьей попытки, я снова закрыла глаза.

Может, она просто обиделась? Решила, что и без меня справится, раз я настолько погружена в работу? Наверное, надо было говорить с ней помягче, но что сделано – то сделано.

Думать о том, что с ней действительно что-то могло произойти, совершенно не хотелось, но жуткие предположения все равно лезли в голову. Вдруг старая карга оставила золото, а которым охотится кто-нибудь еще? Или кто-то просто решил ограбить сестру – она ведь одна живет. Черт, надо было выезжать вчера вечером – сейчас я была бы уже в поселке.

От панических мыслей отвлекла трель телефона. Я схватила его и, не глядя, приложила к уху.

– Маша, это ты? – голос дрогнул.

– Вот так ты со мной прощаешься, – усмехнулся в трубку Дима.

– Извини… – я выдохнула, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие спокойствия. – Просто сестра не отвечает со вчерашнего дня, я волнуюсь…

– Ты уехала. А мне теперь сидеть здесь одному, – продолжал гнуть свою линию Дима.

– Я уже все тебе объясняла, мы же вчера обо всем договорились! – не удержалась я, повысив голос, но тут же поняла свою ошибку: на линии послышались гудки.

Он терпеть не мог разборки и ненавидел, когда на него повышают голос.

Поколебавшись немного, решила все же не перезванивать – зачем? Сейчас только поругаемся, лучше нам обоим остыть, тогда и поговорим. И почему я вечно должна думать о решении конфликтов за нас двоих?

Поезд тронулся. Не прошло и двух минут, как по вагону разнесся химозный запах дешевой лапши, сосисок, курицы с чесноком, кто-то снизу начал хрустеть огурцами. Я припомнила, что в сумке, которая валялась в ногах, лежат два контейнера с едой, но при мысли о том, чтобы запихнуть в себя хоть кусочек запеканки, меня едва не вывернуло: не могу есть, когда нервничаю.

Прикрыв глаза, я попыталась задремать, но моим попыткам то и дело мешали назойливые разговоры.

– … какое, говоришь, село? – переспросила крикливая старуха с хриплым голосом. – То самое, где санаторий? Тьфу ты! И не боишься ведь…

Я напряглась и, стараясь не обращать внимания на всю остальную болтовню вокруг, прислушалась к разговору.

– К шаману еду, не боюсь. Духи проведут, – ответила более спокойным голосом другая пенсионерка.

Сквозь щелку в шторах я видела ее – сухую, ухоженную и приличную, с белыми волосами, аккуратно уложенными в пучок, и черном платье в пол, которое выглядело в поезде инородным. Женщина совсем не походила на деревенских суеверных бабок, и тот факт, что она едет к какому-то загадочному шаману, с ее внешностью никак не вязался.

– Проведут они, как же. Говорят, озлобились они, – твердила ее собеседница, которой я разглядеть не могла. – Мне сноха вчера звонила, вся в слезах. Говорит, ей один из колдунов этих предсказал, что скоро беда случится. И тени она какие-то видела. Перепугалась девка, так и заболела.

– Просто слишком она у тебя впечатлительная, – со снисходительной улыбкой ответила женщина в платье. – Вот и заболела от нервов. Да и осень уже скоро, в этом году похолодало рано.

– А еще говорят, что те духи бабку в санатории прибрали. У меня брат там уборщиком… – крикливая старуха ненадолго завозилась и замолчала, а я затаила дыхание, надеясь услышать продолжение истории. – Так вот, говорит, ходила бодрая и веселая та бабка, сама с собой болтала без умолку, а потом в комнату свою зашла. Минут через десять медсестра пришла к ней, укольчики делать, а в кровати уже труп – холодный.

Я разочарованно вздохнула и повернулась на спину, чувствуя, как поезд покачивается и как стук колес складывается в ритмичный звук, похожий на биение сердца.

Тетушка Сара умела нагнать страху на всех, кто ее окружал: она была немного не в себе. В последние несколько лет и правда часто разговаривала то с тенями, то и вовсе просто глядя перед собой, к этому все давно привыкли. И даже не ее галлюцинации – безобидные, как правило – стали причиной того, что в итоге мы решили направить ее в санаторий. Просто характер ее под старость лет стал настолько несносным, что терпеть не могла даже моя сестра, про меня и говорить нечего. Наверное, она и в санатории всем основательно плешь проела, раз слухи о ней разошлись на всю округу.

Хоть я и боялась, что поездка окажется сложной, все же дорога – когда-то родная и привычная – быстро меня убаюкала. Я почти не просыпалась в следующие десять часов, наслаждаясь возможностью не бежать на работу и наконец отоспаться за целый год беличьей беготни в колесе. Полусон дарил приятное забытье, отгонял и страх за сестру, и печаль из-за неприятного прощания с Димой. Хотелось остаться во сне навсегда, но после очередной трели будильника я силком вырвала себя из его объятий.

Тут же проверила телефон, но связь еще не появилась. Поезд несся мимо крутых холмов, поросших желтеющей травой, которые то вздымались, то опускались, будто волны, застывшие в камне. Когда поезд взобрался на одну из них, округа от горизонта до горизонта открылась как на ладони, на ней появились голубые пятна мелких озер, лента реки и кляксы-тени облаков. Какое-то время я рассматривала пейзажи, которые очень полюбились мне с тех пор, как я впервые побывала в Красноярском крае. И вызывали ненависть, обиду и злость во время последней поездки.

Я ожидала, что буду бояться. Или плакать, или вспоминать и терзаться, но в душе ныло только привычное уже чувство вины, и больше – ничего. И все же мне хотелось побыстрее вернуться домой, в городскую квартиру. Туда, где небо виднеется лишь огрызками среди высоких городских крыш, где нога не сорвется случайно с крутой тропы и где сыпучие камни не потащат слабое человеческое тело в пропасть.

На перрон я сошла растрепанная, злая и почему-то уставшая. В очередной раз набрала номер сестры, но не получила ответа. Огляделась в поисках такси.

Здесь, на сельском вокзале, я чувствовала себя будто в ином мире: тетки с тряпичными сумками, мужики с дешевыми сигаретами за углом, запах пирожков. которые продают тут же, возле выхода на перрон – все как в детстве.