Полина Змееяд – Сокровище шамана (страница 6)

Хоть за окном и светило обманчиво-яркое солнце, ветер дул уже по-осеннему промозглый. Порадовавшись, что решила прихватить с собой старую серую кожанку, которая была моей верной спутницей во многих поездках по городам и селам, я застегнула косую молнию и на ходу собрала волосы в высокий хвост, чтобы ветер не бросал их в лицо.

Дима бы назвал меня «гопницей», явись я в таком виде на встречу с ним, но его сейчас здесь нет, элегантный бежевый плащ остался в городской квартире, да и нечего ему тут делать: среди серых пятиэтажек и аккуратных, но узеньких улиц я, наряженная по всем канонам городской моды, буду чувствовать себя глупо.

Кстати, Дима так и не позвонил. Почему-то этот факт меня даже не расстроил. Не потому, что у него много работы, не потому, что я так уж сильно верила в его искреннюю любовь, а просто… все равно? Нет, так не пойдет! Надо самой позвонить.

Немного покопавшись в списке контактов, который расширился за вчерашний день, я набрала Диму. Однако ни с первого, ни со второго раза дозвониться ему не могла. Неприятное предчувствие кольнуло грудь, но я затолкала глупую ревность подальше и убрала телефон в карман. Десять утра, будний день, он наверняка на каком-нибудь совещании.

Кабинет нотариуса долго искать не пришлось – большая синяя вывеска с белыми буквами украшала один из многоквартирных домов в центре поселка неподалеку от полицейского участка и суда. Кабинет, насколько я знала, до сих пор оставался единственным на всю округу, и потому мне пришлось дожидаться своей очереди в узком темном коридоре с выставленными в ряд черными стульями, видавшими лучшие времена.

Когда наконец настала моя очередь открыть деревянную дверь и зайти в маленький кабинет, половину которого занимал дорогущий на вид лакированный стол, голова уже гудела от невольно подслушанных разговоров, духоты и тревоги, которая усиливалась с каждой минутой бездействия.

– Вы не по записи? – молодой мужчина, едва ли старше меня, недовольно скривил губы и окинул меня оценивающим взглядом.

– Добрый день, – спокойно начала я, памятуя, что отвечать хамством на хамство – прямо путь к бессмысленному конфликту. – Меня зовут Алиса Полякова, я сестра Марии…

Я не успела договорить. Нотариус, облаченный в коричневый костюм-тройку, поднял ладонь с длинными пальцами и изогнул тонкую бровь на таком же длинном лице. Его крупные водянистые глаза делали его похожим на окуня, отсутствующий вид навевал воспоминания о людях-рыбах из рассказов Лавкрафта.

– И где же сама Мария? Она обещала, что вы приедете со дня на день, и вот – сама не явилась. Какая безответственность! – отчитал меня, как девчонку, этот юнец.

– Мария пропала, – жестко и холодно отчеканила я, затем без приглашения опустилась в кресло возле стола. – Возможно, из-за этого дурацкого наследства.

В кабинете повисла тишина. Нотариус – судя по позолоченной табличке на столе, звали его Константин Терентьевич Высявский – все еще продолжал сверлить меня вопросительным взглядом.

– Вы можете рассказать мне, что в нем? – спросила я без особой надежды на положительный ответ.

– Нет. Только если на предоставление документов появится соответствующее предписание от властей. В ином случае я обязан соблюдать волю покойной. Согласно завещанию, я не имею права показывать ни вам, ни вашей сестре наследство до тех пор, пока вы не явитесь за ним обе, – с тем же высокомерным спокойствием, с которым встретил меня, ответил нотариус.

Кажется, новость о пропаже человека его совсем не взволновала. Интересно, почему? Сам по себе та еще св… в общем, непорядочная личность, или как-то причастен? Так или иначе, его невозмутимость меня ужасно раздражала. Решив испробовать последнее средство, которое довольно часто становилось решающим аргументом, я вытянула из кармана старый кошелек. Обычно не пользовалась наличностью, но на вокзале сняла немного на всякий случай.

– Может, мы все же придем к компромиссу? – продолжила настаивать я, открывая молнию.

Нотариус вдруг побагровел, вскочил и без обиняков указал мне на дверь.

– Видеть этого не хочу, убирайтесь отсюда! До тех пор, пока сюда не придет полицейский, я ни слова вам больше не скажу!

Я ощутила, как по телу от макушки до пяток прокатывается стыд, смешанный со злостью. У меня тут сестра пропала, но все, что его волнует – это собственная репутация! На исчезновение человека ему наплевать, но стоило только намекнуть на нарушение протокола, как его спокойствие сдуло, как пух с тополя!

Я вскочила и, не прощаясь, вышла за дверь, напоследок громко ею хлопнув. Пролетела по тесному коридору, каким-то чудом никого не толкнув, и остановилась только на широком крыльце.

Вздохнула, подставляя лицо холодному ветру и каплям дождя, который начал накрапывать, стоило только выйти на улицу. Я понимала, что неправа, что стоило сразу догадаться – эта конторская крыса не из тех, кто так запросто продается. И все же что мне еще делать? Где искать Машу? Ее нет уже слишком долго и неизвестно, что с ней могло случиться за это время. Не обидел ли ее кто-нибудь? Ела ли она? Могла ли отдохнуть? Жива ли вообще?

Некстати вспомнились семейные байки про безумие по женской линии. Вдруг Маша тоже что-то такое слышала, но постеснялась мне рассказать? Вдруг те шаги, о которых она мне говорила, тоже ей померещились?

Осознав, что сердце бьется в груди так сильно, что вот-вот выскочит наружу, я усилием воли заставила себя прекратить поток панических мыслей. Еще раз вздохнула.

Если бы Маша что-то такое услышала, то наверняка обратилась бы к специалисту. А к кому стоило бы пойти в первую очередь? К тому, у кого на руках уже есть история болезни нашей семьи и кто знаком с симптомами, характерными именно для нашего «родового проклятья». К психиатру в санатории «Белая кость»! Вот к нему-то мне и надо сходить.

Приняв решение, я бесстрашно шагнула в дождь, приподняв повыше воротник куртки, но не успела сделать и двух шагов, как зазвонил телефон.

Я тут же вытянула его из кармана в надежде увидеть имя сестры, но звонил Дима. Подавив вздох разочарования, я ответила.

– Привет! Ты завтра вернешься? – тут же перешел к делу Дима. Как всегда деловой, собранный и время зря не тратит. Но почему если раньше мне это нравилось, то теперь так сильно раздражает?

– Привет. Скорее всего не успею: я так и не нашла Машу, в доме пусто, никто из знакомых не знает, где она. Я уже обратилась в полицию, но что толку? Надо еще зайти в санаторий и остаться здесь до тех пор, пока не удастся забрать наследство. Кажется, я надолго тут застряла. Мне страшно, Дим… – я всхлипнула, но одернула себя, вспомнив, что он не любит женские слезы.

Ожидала в ответ упреков, но Дима меня удивил.

– Мне тоже страшно. Видеть, как ты отдаляешься и отдаешь свое время кому угодно, кроме меня, – его мягкий голос звучал из динамиков обволакивающе, совсем как в тот день, когда мы познакомились. – Наверняка с твоей сестрой все в порядке. Может, она просто решила, что ей надоел этот маленький поселок? Или ушла в гости к подруге, про которую ты не знаешь? Да мало ли что – ты ведь не так уж и часто общалась с ней в последнее время, можешь просто чего-то не знать, но панику уже раздумаешь.

Если все так, то почему она оставила дверь открытой? Почему ее телефон недоступен, хотя в доме его нет?

Но свои сомнения озвучивать я не стала – Дима пытается помочь и мне стоит быть благодарной.

– Может, ты и прав, но все равно мне надо ее найти и решить вопрос с наследством. Я приеду так быстро, как только смогу, – мне даже удалось улыбнуться в трубку, в то время как хотелось кричать и плакать от отчаяния.

– Ладно, – Дима глубоко вздохнул, – жду тебя к выходным.

И отключился.

Я убрала телефон, сама толком не понимая, что чувствую: нежность, раздражение, или мне вовсе наплевать на этот разговор, пока сестра неизвестно где? Решив, что подумаю про отношения с Димой позже, я поймала такси и назвала водителю адрес санатория, который находился за поселком, в низине между тремя высокими холмами, покрытыми редким хвойным лесом.

Глава 6

Водитель домчал меня до места всего за пол часа. Пока мы ехали, мимо окон тянулись бесконечно-длинные поля, вздымались и опускались пологие каменистые холмы, похожие на застывшие в камне волны или спины огромных скатов, притаившихся в песке.

Когда машина забралась на вершину очередного такого холма, я приоткрыла окно, несмотря на протесты водителя, и вдохнула поглубже. То самое огромное полотно неба, которое я когда-то так сильно любила в этих местах, раскинулось здесь так широко, что приходилось делать полный оборот головы, как на физкультуре, чтобы охватить его взглядом целиком.

Потом такси нырнуло в низину между тремя холмами, которые, защищая бока друг друга, позволяли низкорослым соснам с гнутыми стволами пустить здесь корни и укрывали их от ветра.

Выйдя из машины, я уверенно направилась к лечебному корпусу, к кабинету Александра Баева – заместителя директора и, по совместительству, психотерапевта, который наблюдал тетушку Сару на протяжении уже нескольких лет.

Пройдя весь необходимый контроль и подтвердив, что я – родственница одной из бывший пациенток, без труда прошла на второй этаж приземистого белого здания, которое казалось каким-то неказистым рядом с соседними жилыми корпусами. Те стремились ввысь и блестели большими окнами, в лечебных же помещениях царила строгость и какая-то скованность. Возможно, такие условия успокаивают душевнобольных?