Полина Змееяд – Сокровище шамана (страница 7)

Оказавшись перед дверью, в которую заходила по делам уже много раз, я, не взглянув на именную табличку, сразу постучала.

– Войдите, – донесся из кабинета незнакомый, слишком молодой голос.

Только теперь, заподозрив подвох, я взглянула на маленький позолоченный квадратик.

«Евгений Петрович Тихомиров» – значилось там.

Что ж, меня давно тут не было, а Баев и во время последнего моего визита выглядел как старая развалина. Надеюсь, его преемник будет относиться ко мне так же благосклонно, как он сам.

Я толкнула дверь и замерла на пороге кабинета, удивленная сначала насыщенным ароматом хорошего кофе, потом изменениями, которые произошли за несколько лет.

Прежде здесь царила типичная больничная стерильность, стояла строгая сера мебель, столы и стены слепили белизной. Теперь же обстановка казалась более мягкой: бежевые обои, темно-коричневые тяжелые шторы, которые закрывали сейчас окно на добрую половину, приятно приглушая полуденный свет. Мягкие и даже на вид удобные кресла, стол отодвинут в самый дальний угол, будто и не нужен вовсе, и теперь небольшое помещение, несмотря на густую атмосферу, выглядело куда просторнее, чем при предыдущем его обитателе.

Новый замдиректора и, судя по данным на табличке, психиатр, сидел на диване у стены, потягивал кофе из белой кружки и читал какие-то документы. На него я даже засмотрелась, но с чисто этнографическим интересом. Черные волосы, собранные в низкий хвост, крупные скулы, раскосые глаза – как у представителей местных потомков тюрков, или, как называла их тетушка Сара, хоорай. Но прямой типично-европейский нос, чувственные губы и жесткая линия подбородка, свойственные жителям западной части России, намекали, что родословная у доктора крайне разнообразная. Его возраст определению не поддавался, но вряд ли больше сорока. Когда он поднял на меня взгляд и снял очки, я и вовсе снизила ставку до тридцати – тридцати пяти. Не слишком ли молод для такой высокой должности? Может, чей-то сын или племянник?

– Добрый день, – он поднялся, оставив чашку на деревянном подлокотнике дивана, и широким приглашающим жестом указал на одно из кресел. – Вы, должно быть, Алиса Викторовна.

Я кивнула, и хоть от ледяного тона Евгения почему-то вспотели ладони, все-таки приняла приглашение. Стоило сделать это хотя бы потому, что из всех встреченных мной за последнее время мужчин он оказался первым, кто проявил вежливость. Хотя, судя по цепкому взгляду черных глаз, врач не особенно радовался моему визиту.

– Вас наверняка интересует вопрос вывода средств, которые вы оставили на содержание Сары. За вычетом расходов на погребение я готов…

– Постойте! – я, так и не дойдя до кресла, остановилась рядом с врачом. Он оказался вышел почти на целую голову. – Это все потом. Я хотела узнать…

А что, собственно, я тут хотела? Чего ожидала, придя сюда? Я даже не подумала о том, какие вопросы и как задавать, и чтобы выиграть время, выдохнула и все-таки села.

– Впрочем, давайте сначала решим финансовые вопросы.

Около десяти минут понадобилось, чтобы Евгений связался с бухгалтерией, а мой телефон разразился уведомлением о полученных средствах. За это время доктор даже успел сделать мне кофе. Дожидаясь перевода, я попробовала и осталась вполне довольна.

– Сюда бы немного меда, – невольно вырвалось у меня, когда вспомнила, как сама стояла за прилавком и периодически удивляла клиентов необычными сочетаниями. – И перца.

Евгений удивленно вскинул брови и опустился на соседнее кресло. Он все еще не выглядел довольным нашей беседой, но и откровенной враждебности не проявлял.

– Вы владелица кофейни, насколько мне известно? – уточнил он, то и дело поглядывая на часы. Хочешь, чтобы я ушла? Не дождешься, пока я не придумаю, как поговорить с тобой о болезни тетушки.

– Да. А вы давно здесь работаете? – перевела стрелки я, чувствуя, что разговор пошел в нужное русло.

– Несколько лет был внештатным сотрудником – консультировал некоторых особенно трудных пациентов. Когда Александр Иванович уволился, руководство предложило мне место.

– Мою тетушку вы тоже консультировали? – я пригубила еще кофе.

– В последние два года – да. Она страдала шизофренией, однако в довольно нетипичной форме.

Я ждала, что Евгений расскажет о болезни тетушки подробнее, но прозвенел мой телефон, намекая, что дела здесь завершены. Психиатр снова посмотрел на часы с явным намеком, но я демонстративно устроилась в кресле поудобнее и сделала еще один глоток кофе. Почему-то здесь мои волнения немного улеглись: то ли приятная обстановка кабинета так подействовала, то ли поведение самого доктора, который никуда не спешил, но оставался собранным и внимательным. Хотелось задержаться здесь подольше, тем более, что и повод был.

– И в чем же выражалась эта нетипичность?

– В том, что из всех возможных симптомов у нее был только один: слуховые галлюцинации. Причем одни и те же голоса, с которыми она беседовала на протяжении многих десятилетий. Ни эмоциональной холодности, ни изоляции, ни агрессии, ни других особенностей поведения, характерных для шизофреников, у нее не наблюдалось, – судя по тону, мои расспросы доктору не нравились, однако лицо он держал профессионально.

– А как же ее скверный характер? Разве все ее капризы и придирки не оттого, что она болела? – продолжила допытываться я, проверяя на прочность терпение Евгения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.