Полина Змееяд – Ледяная Галатея для снежного дракона (страница 9)

Будь у меня жена, ее рука и слово обладали бы той же силой, что и мои. И в последнее время, глядя на все растущее количество документов, я уже подумывал жениться хотя бы потому, что в четыре руки разбираться с ними будет куда быстрее, чем в две. Но подходящих кандидатур как назло не появлялось.

Я давно смирился с тем, что выбирать королеву придется только по одному критерию. Ситуация не позволяла мне обращать внимания ни на ум, ни на красоту, ни на хороший характер. И уж точно я, в отличие от остальных драконов, не мог руководствоваться любовью. Теоретически, согласно закону, я имею право жениться на любой женщине в стране, пусть это даже нищенка под воротами замка. Но ни с одной из женщин, которых я встречал, я не хотел поступать так жестоко. Даже самые отъявленные светские интриганки не заслуживали того, что их ждет рядом со мной.

Осознав, что уже битый час сижу с занесенным над бумагой пером, но так и не подписал ее, я отбросил писчие принадлежности и поднялся.

Хватит на сегодня. Завтра попробую ускорить процесс с помощью Галатеи.

Глава 7

Галатея

Распахнув глаза, я попыталась повернуться - безуспешно. Но вдруг замерла. Осознав, что моргаю. Двинула бровью, сморщилась, улыбнулась. Мимика работала!

Может, идея с камином была не так уж и безнадежна?

– Что вы делаете? – удивленно спросила Николь и крадучись приблизилась к кровати.

– Гимнастику от морщин, – не моргнув глазом, солгала я. – Что с моим волосами? Я не могу посмотреть.

– Они… – горничная почему-то смутилась, – простите, но они потемнели у корней.

– За что ты извиняешься? – удивилась я, безуспешно пытаясь косить глаза и увидеть хоть что-нибудь, кроме белого балдахина, накрывающего кровать снежной завесой. Свет из окна отражался от него и слепил, так что я сдалась и снова прикрыла глаза.

– Темные волосы – признак низкого происхождения, – ответила Николь и совсем поникла.

– Почему тогда у Инатана черные? – решила продолжить смущать ее я. Все равно других развлечений в ближайшее время не предвиделось.

Судя по тому, как белая кожа горничной залилась краской, я спросила что-то совсем уж неприличное. Она не ответила, и я продолжала пялиться в потолок в абсолютной тишине.

Раздумывала, сколько еще будет продолжаться мое вынужденное бездействие, но вдруг тело отмерло. Я поднялась, сделала пару шагов от кровати и замерла посреди комнаты.

Николь тут же начала хлопотать вокруг: заправила кровать, начала разглаживать едва заметные складки на моем платье и собирать волосы в такую же косу, какую я носила вчера. Касаясь прядей, она тихо вздыхала, но очень старалась скрыть от меня свое расстройство, и я милостиво делала вид, что ничего не замечаю.

Получается, Инатан может управлять мной даже с большого расстояния? В комнате его нет и вряд ли он пасется под дверью. Хотел бы – уже бы зашел и плевать ему, даже если я тут голая.

В конце концов, он создал тело, в котором я сейчас нахожусь.

При одной мысли об этом стало неловко. Я невольно представила, как он проводит рукой по обнаженному животу ледяной скульптуры, как склоняется к ее ногам, чтобы проработать детали. Теперь жар прилил уже к моим щекам, и в отражении в большом зеркале я заметила, что они заалели. Едва заметно, но все же кожа перестала сверкать раздражающе-идеальной белизной.

Итак, я все-таки оттаиваю. Но почему? Магический холод вот так запросто можно растопить огнем из камина? Даже если и так, то что будет, когда я “согреюсь”? Мне почему-то не пришло в голову задать этот вопрос во время беседы с Морозом, но теперь, когда перспектива выполнить его указание стала вполне реальной, очень им заинтересовалась. Может, у Инатана спросить? Хотя сомневаюсь, что он знает. Судя по всему, ему тоже в новинку размораживать ледяные скульптуры: он их как правило разбивает.

– Похоже, идея с камином и пледом была не так уж и плоха, – раздался за спиной знакомый голос.

На этот раз я даже не испугалась холода в нем, хоть и не поняла, иронизирует дракон или всерьез рассматривает этот вариант.

Король дождался, пока Николь перевяжет мою косу белой лентой, а потом, ни слова не говоря, вышел за дверь. Я последовала за ним.

По коридорам для разнообразия шли в молчании. Завязывать светский разговор никому из нас не хотелось, но когда Инатан завел меня в небольшой кабинет, который однако благодаря светлым стенами и минимуму мебели выглядел просторным, все же спросила.

– И что мы сегодня будем делать?

– Работать, – заявил в ответ он.

Прекрасно, даже в коматозном сне – и то работать! Хотя наверное неудивительно: что я кроме работы в жизни видела? Толком то ничего, вот воображение и подбрасывает знакомые ситуации.

Пока я мысленно стенала по поводу тяжелой доли, тело уселось за стол. За стол короля, между прочим: других тут не было. Сам же Инатан остался стоять надо мной, чем ужасно нервировал.

– Если загорится, не беспокойся, – коротко проинструктировал он.

– Что загорится?

Вопрос остался без ответа. Я взяла верхний лист бумаги с большой стопки, перо и вывела в правом нижнем углу размашистую подпись. Не свою. Покосившись на соседнюю стопку, догадалась, что это подпись Его Величества.

– Бумага для указов особенная. Если ее подписываю не я, то закон не считается принятым, документ сгорает. Мера предосторожности, – наконец соизволил пояснить он.

Но ничего не загорелось. Любопытно.

Мои руки продолжали действовать автоматически: еще один указ - еще одна подпись. Я даже толком заметить не успела, что подмахнула.

– А прочитать их не хочешь? – уточнила я, пока руки автоматически подписывали третий закон.

Тот факт, что меня заставляли работать против собственной воли, бесил, и я хотела отвлечься от мерзкого чувства, что сама себе не хозяйка. Сейчас, выполняя чужие обязанности, я ощущала его особенно остро.

– Они давно уже проверены, – отмахнулся Инатан и наконец отошел.

Даже дышать стало легче.

Король взял с полки, забитой увесистыми томами, какую-то книгу в твердом кожаном переплете и, по-ребячески усевшись на подоконник, стал читать.

Что, думает вот так запросто может загрузить меня работой и спокойно заниматься своими делами? Ну уж нет, так не пойдет.

– Что будет, когда я, как выразился Мороз, “отогреюсь”? – решив, что затягивать с этим вопросом смысла нет, спросила я.

– Не знаю, – пробормотал Инатан, не отвлекаясь от страниц.

В отражении стекла я видела, что бумагу покрывают ровные столбцы каких-то цифр, но недостаточно четко, чтобы понять, что они значат. Радовало только, что цифры выглядели вполне знакомыми.

– Решил сделать из меня пишущую машинку? – с вызовом спросила я, не собираясь оставлять Инатана в покое.

Он не ответил.

Козел!

Попыталась задать еще пару вопросов, но результата не добилась. Тогда скосила глаза вниз и от нечего делать сосредоточилась на документах.

Читать их полностью не успевала, но цепляла отдельные слова: указ о предоставлении временных территорий эльфам, изменения в контроле качества каких-то кристаллов с кучей цифр, пометок и непонятных формул, еще гора непонятных распоряжений.

Ладно, признаю: будь я на месте Инатана, тоже не отказалась бы от самопишущей куклы, чтобы разбираться с таким количеством рутины. Но как же бесит, что он воспринимает меня как вещь!

Я медленно закипала с каждой новой подписанной бумажкой, и уже вдохнула поглубже, чтобы затянуть самую похабную из известных мне частушек, как вдруг рука замерла. Перевела взгляд на Инатана, но он не отрывался от своих отчетов. Тогда посмотрела на лист и сразу заметила, что он составлен по иной схеме, чем предыдущие.

Это был не указ, а письмо, которое каким-то непонятным образом затесалось в стопку. Секретаря, кажется, ждет взбучка.

– Инатан… – позвала я, но он не отвечал.

Я попыталась еще раз, но король вероятно все еще думал, что единственная цель моей новой жизни – злить его, и не откликался.

Пользуясь моментам, я скользнула взглядом по строчкам. В письме некто Азам Шариф пафосно уведомлял о скором прибытии в замок своей младшей сестры, “достойной во всех отношениях девицы, которая, если на то будет желание Его Величества Инатана Ворэоса, составит ему прекрасную партию”.

Прода от 15.12

Я не успела дочитать, лист резко исчез из-под носа.

– Мама не учила тебя, что нехорошо читать чужие письма? – раздраженно спросил Инатана, поднося лист к глазам.

У меня мурашки по коже пробежали от его колкого тона, но виду я не подала.

– Я никогда не знала свою мать. И отца. И других родственников. Так что нет, мне такого не рассказывали, – привычно огрызнулась я, как огрызалась всякий раз, когда разговор заходил о семье, и тут же поспешила перевести тему: – У тебя есть невеста? Раз так, то я вообще не понимаю, зачем тебе понадобилось оживлять ледяную статую?

Инатан не отвечал. С непроницаемым лицом вчитывался в письмо и казалось вообще не замечал моего присутствия. Но я видела – вернее даже чувствовала – что он злится.

– Хотя если у вас на верность такие же проверки, как на подлинность подписи, и муж-изменник может загореться, то я начинаю понимать, – продолжила развивать тему я, почему-то задетая его молчанием. – Если женщина не настоящая, то ночь с ней и за измену не считается, так? Кукла ведь не живая, считай что одеяло. Не наказывать ведь человека за объятия с одеялом…