Полина Жулина – Дети ночи (страница 12)
– Мой Ангел, мне пора уходить, – с горечью в голосе произнёс француз. – Я бы задержался ещё на пару минут и провёл бы их с тобой, но этот, – он брезгливо кивнул в сторону Игоря, – сгорит на солнце и отправится к праотцам. А он будет нам ещё полезен, учитывая ведущуюся здесь на меня охоту.
– Хорошо, Любовь Моя, – неожиданно тихо и покорно для самой себя ответила я, тяжело вздыхая. – Но обещай мне, что мы скоро встретимся.
– Скорее, чем ты можешь себе представить, – он зарылся лицом в мои волосы, шумно вдыхая их запах.
– Ой, да кончайте уже сопли пускать, – как всегда, прервал лирический момент Чернов. – А то меня сейчас и правда снова стошнит. Вы же теперь работаете вместе! Алло! Лиза, ну ладно этот дедулька со своим многовековым склерозом, но ты-то должна об этом помнить? Вот и облизывайте друг друга прямо в редакции этой вашей газеты.
Жан прокашлялся, напоминая Игорю, чтобы тот не слишком-то выделывался. Я снова закатила глаза и сдавленно хихикнула. Нет, эти двое ещё не скоро найдут общий язык. Им понадобится по меньшей мере века два на это. Если, конечно, они в порыве злости не поубивают друг друга раньше. Они оба такие вспыльчивые и эмоциональные, что вполне серьёзно не стоит исключать и такой поворот событий.
– Чувство такта явно не входило в твои заводские настройки, – недовольно фыркнул блондин. – Давай, выходи уже и дай нам нормально попрощаться.
Чернов хихикнул, словно пятиклассник, подглядывающий за родителями, хотя в его глазах мелькнуло что-то сродни раздражению, поднялся с пола, открыл оконную створку и ловко выпрыгнул наружу. Он приземлился так ловко и бесшумно, словно кошка, что не издал ни малейшего звука, способного разбудить моих домочадцев. Жан коротко чмокнул меня в макушку и повторил действия своего ученика. Ещё пару минут я наблюдала, как парни удаляются в сторону старого заброшенного дома напротив, пока солнце так удачно спряталось за облака, а потом посмотрела на часы. Было около шести утра. Ночь готовилась уступить свои права дню. У меня было ещё часа два с небольшим, чтобы поспать до работы. В такие моменты меня очень радовало, что наша редакция открывалась не раньше десяти утра.
Глава 5. «Путешествие по закоулкам памяти»
В назначенное время я не смогла подняться с постели. Бессонная ночь далась мне крайне тяжело. Мне пришлось отпроситься с работы, назвавшись больной. Стоит признать: чувствовала я себя действительно не очень. Родители не придали моему отгулу никакого значения. У них всегда была не самая здоровая дочь. Ещё в детстве я крайне часто болела, особенно осенью и весной. Мама за весь день даже не побеспокоила меня ни разу, дав спокойно выспаться, за что её действительно стоило поблагодарить. Это было прямо как подарок судьбы.
Только в четыре вечера я смогла выбраться из кровати, зарёкшись, что больше никогда не буду игнорировать здоровый восьмичасовой ночной сон. На кухне мама уже готовила ужин. Пахло разными ароматными специями. Мне никогда не удавалось различить их между собой. Хотя, наверное, Жан мог делать это безошибочно.
– Как ты себя чувствуешь? – с неожиданной любезностью спросила родительница. – Скажи папе, чтобы съездил в аптеку.
– Спасибо, не стоит, мне уже лучше, – отрезала я. – Ты готовишь рыбу?
– Да, запекаю лосося, – кивнула мама. – Ты слышала, Игорь пропал? – Её голос прозвучал взволнованно, было видно, как она беспокоится о сыне своей подруги.
– Я знаю, – вновь кратко бросила я, не подумав, и тут же прикусила себе язык.
В самом деле, откуда мне это может быть известно? Мы же никогда с ним не общались. Говорить о приезде Свята было не очень удобно. Папа всего скорее снова разозлится. Он до сих пор винит друга в произошедшем десять лет назад. Как бы я ни пыталась его переубедить, всё было тщетно: родитель категорически не верил ни моим словам, ни мне самой в принципе.
– Вы всё-таки начали общаться? – её тон опять резко сменился, и теперь звучал с надеждой. – Ну слава Богу! Наконец-то ты одумалась и решила пообщаться с хорошим мальчиком. Не то, что эти твои так называемые друзья.
Мне хотелось много что сказать ей по этому поводу. Миша и Слава были в тысячу раз лучше всеми способами восхваляемого ею Игоря. Конечно, с Михаилом мы не общались очень давно, но что-то мне подсказывало, что он очень далёк от образа жизни, который ведёт Чернов. Мой друг всегда был примерным, никогда не влипал в плохие истории, хорошо учился. Наверное, он и сейчас был лучшим специалистом в своей области. Но, увы, мне было совершенно неизвестно, где он учился и кем сейчас работает.
– Нет, услышала от нашего общего знакомого, – ответила я, явно расстроив мать. Технически это не было ложью.
– Так жаль, хороший мальчик, – пробормотала она, поникнув.
Да, очень, очень «хороший». Даже не знаю, что с этим «хорошим» теперь делать. Пристала же она к этому Игорю. Он прямо святой какой-то, если её послушать, хотя я бы отнесла его совсем в другую категорию – противоположную небожителям. Да и фамилия у него соответствующая – Чернов. Спасибо, что хоть не Чёртов, такая ему бы тоже подошла.
К сожалению, отца не было дома. Он не любил разговоры о мальчишках и мамины попытки сосватать меня за кого-нибудь из них. Сейчас он бы быстренько пресёк матушкины очередные смотрины. Она наверняка ещё долго выносила бы мой сонный мозг рекомендациями сына своей подружки, но тут, на моё счастье, в дверь позвонили.
Не дослушав очередной рассказ о пользе Игоря в быту, я сорвалась с места и побежала открывать неожиданным гостям, что так удачно спасли меня от этой нудятины.
И каково же было моё удивление, когда на пороге нашего дома я обнаружила своего старого друга. Он стал высоким, худощавым, с огненно-рыжими волосами и карими глазами за хорошо знакомыми мне прямоугольными очками, под которыми рассыпалось множество ярких веснушек. Одет гость был скромно, но со вкусом: прямые классические брюки чёрного цвета, серый клетчатый свитер и поверх него бежевый тренч.
– Миша, – воскликнула я от радости и повисла на шее парня.
– Я тоже рад тебя видеть, – низким бархатным голосом ответил он, ловя меня в свои объятья. – Извини, что без приглашения, – смущённо произнёс он, немного замявшись. – И я не один приехал.
Снова вернувшись на землю, – а мои ноги и впрямь оторвались от пола, потому что друг был намного выше меня, – я заметила ещё одного визитёра. Из-за спины Мишки скромно выглянул мальчишка лет семнадцати на вид. Он был невероятно очаровательным, хоть и ужасно смущённым и, кажется, стеснительным. Пшеничные волнистые волосы, длинные пушистые ресницы, как у девчонки, ангельские голубые глаза и аккуратно вздёрнутый кверху нос. Парень был похож на миловидную куклу. Будь его волосы несколько длиннее, мне бы показалось, что это девушка. Такая очаровательная и милейшая девчушка. Наверное, так и выглядят ангелы, когда спускаются на землю. Для полной картины ему не хватало только детского румянца на пухлых щеках, но кожа его была болезненно бледная.
– Лизавета, знакомься, это Ганс, – представил мне своего скромного спутника Миша. – Мы вместе учимся в духовной семинарии.
Даже не знаю, чему я удивилась больше: тому, что в последнее время в моей жизни как-то слишком много иностранцев на один квадратный метр, тому, что друг назвал меня полным именем, хотя никогда раньше этого не делал, или тому, что он учится на священнослужителя христианской церкви. Так много вопросов и так мало ответов. Этой фразой, кстати, можно описать практически всю мою жизнь, особенно после появления в ней Жана.
– Очень рад знакомству, – произнёс Ганс высоким, почти девичьим голосом, хотя держался он по-джентльменски.
– Мне тоже очень приятно, – улыбнулась я.
В этот момент в коридор вышла мама в поварском фартуке и с лопаткой в руке. Её русые волосы были собраны в небрежный пучок. Женщина внимательно изучила взглядом новоприбывших с головы до ног. Гости у нас бывали редко, а ко мне так и вовсе никогда не заходили. Вот и сейчас родительницу чрезвычайно удивил визит двух молодых людей в наш дом, среди которых к тому же один был совершенно ей не знаком.
– Мам, ты же помнишь Мишу Степанова? Мы раньше дружили, – напомнила я растерянной матери. – Только он приехал не один, а со своим сокурсником. Это Ганс, – я указала на юношу. – Они вместе учатся в духовной семинарии.
Лицо мамы просияло. Она у меня необычайно набожная. Для неё человек, планирующий стать священнослужителем, просто по определению не может быть плохим. Как бы она сейчас свой маршрут с Игоря на Мишу не перестроила… «Дочь – жена священника» для неё звучит, как предел мечтаний. Да уж, будет очень жаль расстраивать её при знакомстве с Жаном. Там скорее исчадие Ада, особенно в сравнении с другими кандидатами. Хотя, кстати, мой француз очень хитёр и наверняка наплетёт матушке всякой ерунды о том, как он закончил пять классов церковно-приходской школы и вообще каждое воскресенье на службу ходит, а она уши развесит и будет довольна.
– Очень рада знакомству, я – мама Лизаветы, – любезно представилась женщина. – Что же вы стоите в дверях? Проходите в гостиную, я сейчас чаю вам налью!