Полина Жулина – Дети ночи (страница 11)

Блондин вдохнул и стал раскладывать всё по полочкам в наших с Игорем головах. Оказалось, что вампиры не абсолютно бессмертны. Убить их в первую очередь могут солнце и огонь. Организм этих существ мёртв не в буквальном смысле слова. У них так же, как и у людей, бьются сердца, но в разы медленнее. Это необходимо, чтобы перерабатывать и перегонять выпитую кровь, иначе бы она просто сворачивалась и пользы от такого питания не было бы никакого. Да и в целом это необходимо для функционирования организма, ведь без работающей сердечно-сосудистой системы даже мозг не будет работать. Собственно, поэтому зомби такие тупые и действуют на инстинктах. Не успела я удивиться факту существования зомби, как Жан продолжил.

Если вампир не будет есть, то его тело начнёт не просто стареть, а медленно гнить и разваливаться, превращая его буквально в ходячего мертвеца. Только вот в таком обличье он навеки не останется, а просто в какой-то момент умрёт окончательно. Зомби – это всё-таки совершенно другие существа, созданные другой магией, и не имеющие с вурдалаками13[13] ничего общего.

Сон, а точнее летаргический сон, необходим для отдыха организма. В принципе тут всё так же, как и у людей, с одним только уточнением: если человеку ночной покой необходим ежедневно, то вампиру достаточно спать раз в неделю. Однако, чем чаще он это делает, тем медленнее стареет, тем дольше живёт и тем лучше выглядит соответственно.

– Погоди, погоди, – прервала я Жана. – То есть ты хочешь сказать, что вампиры способны стареть?

– Почти, – он задумчиво кивнул, – но не так быстро и не в буквальном смысле слова.

Оказывается, чтобы вампир выглядел, как обычный старик, ему должно быть не менее пары тысяч лет, и он должен не сильно заботиться о своём здоровье. Не спать по несколько недель, плохо питаться. Кровь животных тоже приводит к раннему и скоротечному старению. Если же бессмертный пьёт только хорошие, так сказать, напитки, то есть употребляет в пищу исключительно людей, ведущих здоровый образ жизни, спит ежедневно, избегает прямых солнечных лучей (некоторые, как и смертные, используют крем с высокой УФ-защитой и закрывают открытые участки кожи от солнца), то он за несколько веков не постареет ни на день.

Меня очень заинтересовал вопрос на тему, сколько же лет было Жану на самом деле. В нашу первую встречу он действительно выглядел достаточно юным или мне это показалось? Он был очень тощим и болезненным. Сейчас на вид ему было около тридцати по человеческим меркам, да и внешне он теперь был здоровым мужчиной, ведущим здоровый образ жизни и занимающимся спортом, о чём говорили его рельефные мышцы. О том, что он был не совсем человеком, говорили лишь его светящиеся в темноте голубые глаза и слишком бледная для смертного кожа.

– А почему ты сейчас выглядишь иначе, чем во время нашей первой встречи? – наконец прямо спросила я. – Мне тогда показалось, что ты был намного моложе, чем сейчас.

– Не моложе, а… – мужчина замялся. – Я выглядел значительно хуже, вот тебе так и показалось, но я расскажу об этом позже. Когда, – он сделал паузу, словно подбирая подходящее слово, – буду готов об этом рассказать.

Мне показалось, что Жан что-то скрывает и недоговаривает. Было что-то такое в его жизни, о чём он, даже будучи вампиром, рассказывать не очень-то и хотел. Я подумала, что это было что-то неприятное и, возможно, травмирующее. Как интересно получается, что даже таким существам не чужды никакие человеческие чувства. Сейчас вампир явно о чём-то сожалел и это что-то доставляло ему немалую боль. Это ещё не было пережито им до конца, поэтому он и не хотел сейчас рассказывать об этом кому-либо.

– Так сколько тебе сейчас, получается?

– Мне примерно четыреста пятьдесят лет, – поколебавшись, ответил месье де Сен-Лари. – Я говорю примерно, потому что плохо помню несколько лет своей жизни и не могу сказать, сколько именно мне лет.

– Ты что же, даже не помнишь свой год рождения? – изумилась я.

– Тоже примерно, – вздохнул мужчина, – одна тысяча пятьсот семидесятые годы от Рождества Христова. Записей о моём рождении не сохранилось, а мать рожала нас так часто, что не могла вспомнить в каком году и месяце кого из своих детей родила, а меня так и вовсе постоянно путала с моим старшим братом Виктором. Но, стоит признать, мы и впрямь с ним очень похожи.

– Ничего себе ты старый, конечно, – снова бестактно вмешался Игорь.

Признаюсь, Игорь уже начинал раздражать не только Жана, но и меня. Только за сегодняшний вечер я узнала его с не самой лучшей стороны намного лучше, чем с любой другой за всю свою жизнь. Да и месье де Сен-Лари уже, судя по всему, раз сто пожалел, что обратил себе такого надоедливого и назойливого компаньона. Сейчас бы ему не повредила машина времени, чтобы изменить сделанный ранее выбор, но у нас её, к сожалению, не имелось. Так что придётся нам и дальше терпеть этого «замечательного» кровососущего.

– А вообще мне уже надоел ваш трёп, – снова бестактно фыркнул Чернов. – Кто-нибудь уже расскажет мне о том, как вампир может находиться на улице при свете солнца?

– Во-первых, ты ещё не дорос до того, чтобы ходить днём, – объяснял француз, – ты ещё недостаточно обучен для этого. Во-вторых, даже если я расскажу, необходимый для этого артефакт всё равно не дам. У меня просто нет второго. Его невероятно сложно достать.

– У меня, кажется, есть, – быстро смекнув, о чём речь, отозвалась я.

В ящике моей прикроватной тумбочки лежало то самое колечко, что досталось мне от Свята. Конечно, мне хотелось сохранить его для себя, но ещё неизвестно, как скоро оно мне понадобится. Сейчас я была готова пожертвовать артефакт для Игоря. Ему оно, кажется, было нужнее, чем мне на данный момент.

– Вот оно, – сказала я, достав из ящика и передав в руки Жана украшение.

– Действительно, это оно, – задумчиво ответил он, крутя кольцо в длинных изящных пальцах. – Откуда это у тебя?

– Да так, – замялась я, – друг дал.

– Тот охотник? – помрачнел мужчина при упоминании Звягинцева. – Даже не хочу думать, с кого он его снял. Он тоже знает про возможность передвигаться днём?

Вздохнув, я молча кивнула в подтверждение его слов. Лицо блондина перекосила гримаса ужаса и отвращения. Мы все понимали, чем это грозит вампирам. Теперь в зоне риска были они все. Даже те, кто мог выходить днём.

– Но он не знает, как именно это работает, – уточнила я, пытаясь успокоить Жана. – И я не знаю тоже. И о тебе он тоже не знает, – зачем-то уточнила я.

– Это обнадёживает, – вздохнул он. – Это всё красный берилл.

Упоминаемый французом минерал, с его слов, считался одним из самых редких на нашей планете. Он выделялся своей неповторимой красотой и глубиной цвета. Для него характерен насыщенный красный цвет, который может варьироваться от светло-розового до густого винного оттенка. В серьгах Жана камень был бардовым, а в полученном мной от Славы кольце – розоватый.

Из-за такой расцветки минерал обладал высокой декоративной ценностью. Он был желанным не только для вампиров, но и для человеческих коллекционеров и ювелиров. Украшения с бериллом были уникальны, неповторимы. Они притягивали взгляды своей красотой. Каждый камень уникален. Его цвет может меняться в зависимости от освещения и угла зрения, создавая новые оттенки и переливы.

Бессмертным же берилл давал возможность выходить на улице до захода солнца. Цвет сходный с цветом крови придавал минералу волшебные свойства, благодаря которым и защищал их от смертоносных лучей. Исключением были только прозрачные кристаллы красного берилла. Они особенно ценятся людьми, но для вампиров абсолютно бесполезны. Вся магия заключается в оттенке, без него – это просто бестолковая стекляшка.

Помимо прочего этот минерал всегда считался символом страсти и красоты. Каждое изделие с красным бериллом являлось произведением искусства. Оно приносило людям восхищение и притягивало своим внешним видом. Поэтому я не могла оторвать взгляд от полученного от Свята кольца или от серёг Жана. В этом украшения прекрасно гармонировали с вампирами. Они точно также восхищали и завораживали людей.

– Если ты, конечно, хочешь, я могу отдать это кольцо тебе. – предложила я Игорю, когда Жан закончил с объяснениями.

– И куда я его надену? Разве что на мизинчик, – усмехнулся Чернов, весело глядя мне в глаза.

– Сказал бы я куда, да, боюсь, ты обидишься, – усмехнулся, хихикнув, француз.

– Ай, это был удар ниже пояса. В буквальном смысле, – протянул брюнет, закатывая глаза.

Я прыснула, и комната наполнилась моим звонким смехом. И кто только придумал описывать вампиров, как мрачных меланхоличных существ? Они же совершенно забавны. Пока я смеялась, Жан нежно взял меня за руку и вложил в мою ладонь кольцо с красным бериллом, накрыв её своей. Я внезапно сжала свои пальцы, словно боясь потерять украшение. Оно сразу стало мне дороже всего на свете, даже дороже моей жизни.

– Сохрани его для себя, – тихо и ласково произнёс мой любимый месье де Сен-Лари, глядя на меня своими яркими голубыми глазами. – Я думаю, оно тебе понадобится. А нам тем временем пора уходить: уже восходит солнце.

Он кивнул на незанавешенное окно. В него и впрямь пробирались первые рассветные лучи. Моё сердце в этот момент рухнуло вниз, став невыносимо тяжелым. Мне не хотелось прощаться с Жаном. Я перехватила его руку своими пальцами, нежно сжимая и пытаясь удержать это мгновение ещё хоть на секунду. Он смотрел на меня своими небесно-голубыми глазами. Они напоминали мне огромный бескрайний океан. Я хотела утонуть в его водах, только бы нам больше никогда не пришлось прощаться ни на один миг. Мне казалось, я могу читать его мысли. Хотя в тот момент мы и впрямь, наверное, думали об одном и том же.