Полина Сутягина – Зима на Маяке (страница 9)

– Ладно, – сказала она, – тогда помоги мне достать противни с булочками. Сейчас будем с тобой учиться замешивать тесто для эклеров. Я тебе покажу, а потом побегу кормить малыша.

На лице девочки вспыхнула смущенная улыбка. Эклеры были новым шагом. Пока ей их приготовление не доверяли.

Ловко распределив булочки по блюдам, Мэгги вынесла их Жаннет, а та украсила поднос засахаренными ягодами рябины и разложила вокруг блюд колючие темно-зеленые листья остролиста – незаменимого украшения рождественского времени.

– Итак, – Мари налила теплой воды в плошку и посмотрела на ученицу. – Но ты ведь обещаешь, что не будешь пропускать другие уроки?

Мэгги интенсивно закивала.

– У меня же танцы еще несколько раз в неделю. Зачем мне эти лыжи сегодня?

Поспорить Мари с этим не могла, и потому перешла к обучению.

Из-за двери донеслось цоканье собачьих когтей по полу и радостный лай.

– Ой, мадам Кюрю пришла, – улыбнулась Мэгги. Ей явно хотелось выглянуть за дверь и поздороваться с женщиной и ее лохматым питомцем, но она боялась пропустить хоть что-то из того, что показывала Мари. Та глянула на помощницу.

– Пока тесто пусть немного постоит, – с серьезным видом сказала Мари. – А прежде, чем мы перейдем к крему, отнеси, пожалуйста, в зал поднос с хлебом. Не тяжело?

Мэгги помотала головой, подхватила поднос, будто на нем лежали не несколько объемистых буханок, а маленькие булочки, толкнула спиной дверь и скользнула в основной зал. За дверью тут же раздались голоса.

– Добрый день, мадам Кюрю, как поживаете?

– Добрый день… дорогая, – на этом месте Мари улыбнулась, зная как тяжело даются старушке имена, и новую сотрудницу булочной она до сих пор так и величала «дорогая». – Все хорошо. Моя Вики приезжает сегодня. С маленьким Эдуардом! Я говорила вам, Жаннет?

Разумеется, уже весь городок знал об этом – мадам Кюрю не умела держать хорошие новости в секрете.

В ответ Жаннет заметила, что тогда им непременно нужно попробовать новый тыквенный пирог с кари.

– Кари? А это такая ягода? – удивилась старушка.

– Нет, это специя из тропиков! – Судя по звуку, Жаннет сняла с витрины пирог и выставила его на прилавок. – Вот понюхайте! Сейчас я вам отрежу кусочек на пробу.

– Ой, ну что вы, не стоит… – запротестовала мадам Кюрю.

– Мы всегда даем попробовать наши новинки! – послышался голос художницы. – Особенно нашим постоянным клиентам!

Из-за двери снова появилась Мэгги и, улыбаясь, помыла руки. Вид у нее был веселый. Она поправила косынку на голове и вернулась к столу, на котором Мари уже разложила все ингредиенты для крема. Видимо, с псом играла, подумала девушка. Она знала, что дочь фермера любит собак.

Они поместили основу для эклеров в печь, подальше от основного жара. Мэгги внимательно наблюдала за тем, что делает Мари, но у нее лучше получалась работа со сдобной выпечкой и хлебом, нежели с необычными кондитерскими изобретениями Мари. До появления девушки в Городке местные жители даже ни разу не слышали об эклерах, зато теперь некоторые из них не представляли свой поход в булочную без покупки хотя бы парочки. А Мари не уставала экспериментировать с кремами, которыми начиняла нежные продолговатые пирожные. Жаннет быстро освоила глазировку и придумала добавлять туда естественные красители, и теперь расписывала поверхность пирожных красивыми разводами или даже рисунками, когда у нее было время. На белой глазури выставленных сейчас на витрину эклеров красовались тонкие линии золотистых и красноватых кленовых и дубовых листочков. Новые художница готовилась уже расписать под Рождественскую тему. Мари придумала добавить к глазури сок голубики, а белыми линиями по ней можно было изобразить снежинки и заснеженные домики. Некоторые пироги украшали по старинке непосредственно листьями остролиста, размещая посреди них красные ягодки или капельки джема, но Жаннет хотела подобрать что-то для создания зеленого оттенка и нарисовать колючие листочки прямо на глазури эклеров.

– Не нужно бояться. – Мари подняла двумя пальчиками легкую эклерную основу, успевшую немного остыть. – Вот так подносим и выдавливаем внутрь крем.

– А если он неравномерно выдавится? – Мэгги с сомнением смотрела на пекарский мешочек, напоминавший ей один из инструментов металлической коробочки доктора Спрата.

– Если бы я все время боялась, что что-то пойдет не так, никогда бы не испекла ничего нового. – Мари подняла заполненный кремом мешочек и ввела металлический носик под корочку будущего эклера. – Вот так, медленно, а потом с другой стороны.

Неуверенно Мэгги приняла из ее рук мешочек, приподняла будущий эклер и надавила…

В этот момент резко распахнулась кухонная дверь, и на пороге возник Томми.

– А вот и я! – провозгласил мальчик, как будто у кого-то еще были сомнения на сей счет. – Кого мне сегодня сменить?

Рука Мэгги дернулась, носиком ободрав основу эклера, и крем белой ванильной массой жмыхнул на поверхность. Вид у девочки был самый что ни на есть несчастный. Она подняла взгляд больших светло-карих глаз на Томми, потом перевела на Мари.

– О, отлично! Испорченный эклер! – в ответ на блеск в глазах девочки сказал Томми, не подумав. – Будет мне, чем… – Но договорить он не успел, направляясь к ним, потому что из глаз Мэгги полились слезы.

Томми ошарашено замер прямо посреди кухни, лишь стянув с себя куртку. Мари предусмотрительно забрала из рук девочки и взрыв-эклер, и мешочек. Быстро утирая лицо тыльной стороной ладони, Мэгги наклонила голову, пытаясь спрятать слезы, но от этого они текли еще сильнее.

– Да ну что с вами со всеми… – негромко протянул Томми. – Я ведь только хотел…

Мари стрельнула на него укоряющим взглядом и положила руку на плечо своей подопечной.

– Мэг, не переживай, мы скормим его этому обжоре, и никто даже не узнает про существование эклера. Томми, а ты хоть бы аккуратнее входил, а то в следующий раз может пострадать ненароком целый поднос, если кто-то будет нести его.

– Ну откуда мне было знать, что у вас тут! – обиженно заметил мальчик, ему начинало казаться, что уже все девочки в округе посходили с ума. И пробурчал себе под нос: «И вообще это не я, это у них “возраст такой”», – и тоже пошел мыть руки.

Мари отошла к печи – проверить следующую партию основ для эклеров и как себя чувствуют традиционные булочки с изюмом, а Томми аккуратно приблизился к Мэгги. Когда она только появилась в их булочной, он порой ловил себя на ощущении, что иногда даже радуется ее ошибкам, хоть и стеснялся признаться себе в этом. Но со временем он осознал, что девочка и впрямь очень помогает Мари и Жаннет, и теперь чувствовал себя весьма неудобно, хотя и не понимал, зачем так сильно расстраиваться из-за какого-то эклера.

– Мэгги… Слушай, ты извини, – он пододвинул к себе тарелочку со взрыв-эклером и сунул в крем палец. – Очень вкусно, кстати, это ты крем делала?

– Мари мне показывала… – та уже не плакала, но обводы глаз были все еще красноватыми. Она усиленно месила тесто и старалась не поднимать взгляда, еще более смущенная своей реакцией на случившееся, чем неудачей.

– Я ужасно голодный, честно говоря, и с удовольствием его съем. Мне так даже больше нравится! А то от них вечно эклеров не допросишься!

Томми заметил, что в уголках губ девочки появилась легкая улыбка, и с довольным видом принялся уплетать эклер.

– Давай-ка, Томми, помоги мне! – Мари извлекла противень с булочками. – Вот эти к Жаннет отнесешь и можешь потом сменить ее за прилавком, а мне сейчас надо к малышу сбегать.

Она прошла мимо Мэгги и слегка тронула ладонью ее за плечо.

– Я вернусь, и мы с тобой продолжим. Дом за день не построить. Эклеры тоже требуют времени. –Быстро переобувшись в зимние ботинки, Мари завернулась в шерстяной платок с головой, накинула пальто и вышла.

– Итак! – Томми опустил поднос перед девочкой. Но там были вовсе не булочки, а ждавшие возвращения Мари основы для эклеров. – Я сейчас к прилавку, а ты бери эту штуковину странную и начиняй кремом гусенички!

Мэгги подняла на мальчика удивленный и почти испуганный взгляд.

– Вот Мари удивится! – подзуживал Томми. – Да ну что ты на меня так смотришь? Я же знаю, что ты ее смущаешься. Правда, ума не приложу, почему. Никогда не думал, что кого-то может напугать наша Мари. По мне, так мадам Стерн куда суровее, а ты к ней на занятия регулярно ходишь. Поражаюсь я твоей решительности, у Элис-то выбора нет, а ты по доброй воле… – Томми даже вытаращил глаза, демонстрируя свое непонимание в добровольном увлечении танцами.

Мэгги снова не удержалась от улыбки.

– С мадам Стерн все гораздо проще, Томми.

– Да ладно, как это?

– Ну, понимаешь, я никогда не планировала, чтобы из моих занятий танцами что-то вышло. У Элис, как ты верно говоришь, нет особого выбора. И я уж точно не мечтаю о сцене, как Кэт, – она покачала головой. – Мне просто нравится, что можно еще чем-то заниматься, кроме дел на ферме и уроков. А вот булочная… – Она вздохнула и, опустив глаза, тихо произнесла: – Я бы хотела стать пекарем, как Мари… Ну или хотя бы чуть-чуть похожей на нее.

– Вот дела! – Томми взъерошил волосы пятерней. Он помогал в булочной больше из любопытства и желания сделать доброе дело приютившим и ставшим его новой семьей Мари и Жаннет, а еще отчасти потому, что чувствовал себя чуточку взрослее, когда стоял за прилавком. Но он никогда не задумывался, что это может быть делом мечты для кого-то. Даже у Мари, которая невероятно увлеченно занималась пекарней, были и другие интересы. Например, ее травы, как отголосок давней и будто бы несбывшейся мечты. Томми не знал наверняка, но иногда думал, не жалеет ли она о том, что не стала врачом. Впрочем, когда он видел Мари в пекарне или сидящую у очага на маяке за вязанием, рядом – мистера Вилькинса за книгой, а теперь еще и с малышом, то сомневался, можно ли было выбрать иную историю. Но чтобы с самого начала хотеть быть именно пекарем, да еще так переживать! Томми не мог припомнить, чтобы он так расстраивался, когда, например, писал истории о капитанах, комкал и отбрасывал листы и чиркал на них по десять раз. Элис потом еле заставила его все переписать еще раз на чистовую перед отправкой.