Полина Сутягина – Зима на Маяке (страница 10)

– Пекарем… – протянул мальчик. – Ну так тем более, надо пробовать самостоятельно, а не только под опекой Мари! – авторитетно заявил он. – Все, я пошел к Жаннет, – и подмигнул девочке, бросив красноречивый взгляд на основы для эклеров.

Мэгги проводила Томми взглядом и неуверенно посмотрела на лежащие перед ней заготовки эклеров и миску с кремом.

К приходу Мари малыш уже проснулся и с любопытством наблюдал из корзинки, как мать почтальона пытается накормить внучку манной кашей. Дочка Жаннет, Кристи, сидела на нескольких подушках на стуле и усиленно вращала головой, уже обзаведясь шикарными белыми усами на все щеки. Старушка со вздохом опустила ложку и посмотрела на Мари.

– Ей богу, тебе, дорогая, стоит порадоваться, что твой пока еще на грудном молоке! – Она устало опустилась на стул.

– Давайте-ка попробуем по-другому. – Мари достала малыша из корзинки, проверила пеленку, а потом немного покачала. – Пусть поглядит, как другие едят. – Она села неподалеку от стола, на котором стояла миска, измазанная кашей, и стала кормить малыша.

Дочь Жаннет уставилась во все глаза и вытянула в сторону Мари указательный пальчик. В этот момент мама почтальона тихонечко подняла тарелку и понесла ложку в приоткрытый рот внучки.

– Нет! – пискнула Кристи и шлепнула ладошкой прямо в кашу так, что брызги полетели на ковер.

– И в кого это ты такая вредная? – Старушка наклонилась, вытирая следы каши полотенцем. – Вот папа твой никогда себя так не вел. – Она помахала поднятым крючковатым пальцем. – Не знаю, какая была Жаннет в твоем возрасте, но уверена, что фермерские дети ели все, что им дадут.

Трудно было утверждать, что из всего этого поняла малышка, но она замотала головой и снова изрекла еще одно потешное, но уверенное «нет!».

Закончив кормление, Мари убедилась, что малыш срыгнул воздух, и уложила его назад в корзину. Он пока еще очень любил поспать. Мари полагала, что на него так действует зима. Она подсела к девочке, завесила кружевной воротник платья полотенцем и пересадила малышку к себе на колени. От Мари приятно пахло различными заморскими специями и свежей выпечкой.

– И кто это у нас тут манку есть не хочет? – Она зачерпнула ложку и к полному удивлению ребенка пронесла ее мимо и положила себе в рот. – М… как вкусно! Я так проголодалась! Ну, раз ты не хочешь, я, пожалуй, сама все съем! – И, зачерпнув снова, понесла к себе.

Кристи заерзала. Третья ложка уже направлялась в ее раскрытый маленький ротик.

В тот день в школе выяснилось, что Кэт уезжает за пару дней до начала каникул. Такие билеты взял мистер Бэккет по настоянию супруги, чтобы прибыть на семинар гарантированно вовремя. Мистер Вилькинс специально ходил на почту отправлять телеграмму родителям, чтобы они приняли у себя «балетную делегацию». Но Томми узнал это только в школе от Кэт, а почему-то не от самого мистера Вилькинса. «Вот дела, – подумал он с легкой обидой, – живем под одной крышей, а последние новости получаю от этой веснушчатой стрекозы!» На одной из перемен, когда Элис и Кэт оживленно обсуждали отъезд в столицу, к ним потихоньку прибавились другие одноклассницы. Даже сестры Сэма дергали его дома за рукав и уговаривали попросить Кэт привезти что-то из большого города. На это Сэм заметил, что если им что-то нужно, пусть сами Кэт и просят, только у мамы уточнят, могут ли они такое позволить. Сестры последовали его совету и теперь жужжали в общей группке девчонок.

Томми закатил глаза и, отвернувшись, облокотился на подоконник.

– Пожалуй, хорошо, что она уже скоро уезжает, – заметил он стоящему рядом Сэму. – Пока весь городок из-за этой глупой поездки с ума не посходил. Тоже мне, большое дело! Вот я понимаю, когда брат Жаннет приезжал. Он-то действительно повидал всякое… И что-то я не припомню, чтобы наши девчонки ходили хвостом за мистером Нордваттером, а ведь он полмира под парусом обошел! Неужели у них и правда только ленты и модные журналы в головах? Элис сказала, что к ее маме уже очередь из городских дам, просят выкройки какие-то привезти.

– Да, – кивнул Сэм, – даже мои сестрицы об этом вчера маме все уши прожужжали. – Он усмехнулся, припоминая что-то. – Папа в этот вечер ушел пить чай к дедушке. Представляешь?

Томми прыснул:

– Прямо какая-то столичная лихорадка! Так и вижу лицо дочери мадам Кюрю, когда она на следующие праздники приедет, а тут все в модных нарядах вышагивают! Вот смеху-то будет!

– Мари тоже выкройки заказала? – поинтересовался Сэм.

Томми резко мотнул головой:

– Она говорит, что предпочитает собственную фантазию… сейчас… а!.. «чужому и не обязательно хорошему вкусу». Вот так прямо и сказала. А мистер Вилькинс заметил, что ему очень нравится ее вкус.

– А Элис?

– Не знаю. Она не говорила. Но она-то может свою маму попросить…

– Что я могу маму попросить? – раздался за их спинами голос девочки. Оказывается, она успела отделиться от группки остальных и стояла рядом.

– Привезти тебе что-нибудь из столицы. Они ведь за этим Кэт облепили… – кивнул на девчонок Томми.

– Я думаю, им просто любопытно, – пояснила Элис. – Многие дальше ферм, ну, может быть, Портового города не были…

– А что же они так не скакали, когда, ну скажем, родители мистера Вилькинса приезжали?

– Ну ты скажешь тоже… Родители мистера Вилькинса! Кэт все-таки своя. Мою маму тоже все в городке знают. С ней можно и поболтать о том, что у незнакомых, притом у столичных выспросить постесняешься.

– Ну ладно. А вот скажи честно, сама что-то попросила?

– Может, и попросила, – Элис стрельнула в Томми хитрым взглядом, – но тебе не скажу! Раз ты тут устроил клуб ворчунов! – и гордо прошествовала в класс под трель звонка.

– Скажите, пожалуйста… – передразнил ее Томми. Потом покосился на Сэма: – Тебе говорила?

Тот с улыбкой помотал головой. За то время, что они все вместе дружили, он успел привыкнуть к регулярным маленьким стычкам Томми и Элис, и если раньше они его смущали, то теперь, когда он осознал, что за этим редко кроется настоящая ссора, скорее забавляли.

– Слушай, – Томми немного задержался с Сэмом, пока остальные разбегались по классам, – я тут хотел поговорить с тобой, но… – он почесал нос, – без девчонок…

Сэм удивленно посмотрел на друга:

– Ну поговори. Сейчас прямо или все-таки на урок пойдем?

Томми вздохнул, бросив недовольный взгляд, на закрывающуюся дверь класса. «Каникулы на носу, а они все мучают своими занятиями. Как в столицу ехать, так пожалуйста. А как что дельное обсудить, так сразу начнется…»

– Томми, Сэм! Почему прогуливаем? – разнесся по коридору строгий голос мадам Жерни, которая сегодня опять дежурила. – Что-то я не слышала, как вас мадам Гринуар с урока отпускала.

Оба мальчишки мигом нырнули в класс.

После уроков Элис и Кэт отправились на танцы, а Сэм домой. Он шел в сопровождении сестер, и рядом с ними было совершенно невозможно ничего обсудить. Томми уже собирался распрощаться и припустить в булочную, когда Сэм неожиданно предложил заглянуть к ним… покормить кур. Томми понимающе кивнул. Они взяли из дома ведро с овощными обрезками и зерно из сарая и пошли к курятнику. Сестры Сэма радостно унеслись в дом.

– Ну и о чем таком ты поговорить хотел? – поинтересовался Сэм, рассыпая содержимое ведерка перед кудахчущими птицами.

– Слушай, Сэм… – Томми запустил в кур горсточкой зерна. Те встрепенулись, недовольно приподняли серо-пятнистые крылья и принялись клевать. – А у тебя в прошлом году не бывало такого чувства, что все вокруг ведут себя странно, и ты сам, в том числе?

– А почему именно в прошлом году? – удивился Сэм, при этом с легкой улыбкой, и на всякий случай забрал у Томми мешок с зерном.

– Ну потому, что у меня в этом! А ты на год старше, вот я и подумал, что у тебя этот «особый возраст», как его мистер Вилькинс назвал, должен был случиться в прошлом. Хотя я не припомню, чтобы ты себя как-то странно вел тогда…

– Томми, – Сэм почему-то продолжал улыбаться, – даже куры нестись не в одно и то же время начинают. Уж не знаю, о каком-таком возрасте ты говоришь, но уверен, что это не вопрос одного какого-то года для всех. А что касается странного поведения… – он тоже сыпанул курам зерна, но перед ними, а не на них, – бывает. Да. Бывает, что я думаю… – он отложил мешок и опустился на небольшую деревянную табуреточку у насестов.

– О чем?

– Не знаю. О разном. Думаю, что через несколько лет мы все закончим школу, и что для кого-то многое изменится. Ты наверняка поедешь к родителям, и Элис потом за тобой… Кэт еще раньше сбежит в свою балетную школу. И не подумай, что я не рад за нее, – он обхватил одной ладонью другую. – Я уверен, что у нее там все получится. И даже желаю ей этого…

– Она уедет, а ты останешься. Да? Ты об этом?

Сэм пожал плечами. Томми облокотился на стену курятника и тоже сполз на пол. По полу дуло, но от насестов шло тепло.

– Отец прожил здесь всю жизнь, – продолжил Сэм, – и не жалеет об этом. И я бы не жалел. Думаю. Но нельзя не размышлять о том, что еще может быть. Особенно, когда рядом Кэт строит планы, делится мечтами. А я хорошо понимаю, что в этих ее мечтах нет для меня места.

– Да уж… – Томми стащил с головы шапку и повертел ее в руках. Он никогда не думал о приключениях в таком ключе, что когда кто-то отплывает вдаль на корабле, кто-то всегда остается на берегу. Родители его отбыли исследовать дальние берега, но то, что рано или поздно Томми последует за ними, для него был лишь вопрос времени, а не вопрос – стоит ли. И, несмотря на то, что мальчику очень нравился Городок-вниз-по-холму, и он полагал невероятным везением поселиться вот так на маяке, это было только частью его пути. Он нашел здесь семью, но если для Мари и Жаннет – это значило еще найти свой дом здесь, то для него… И Томми призадумался. Ведь и для него это был дом. Но значит ли это, что дом – это то место, которое найдя, ты больше не покидаешь, или это то место, куда ты теперь можешь всегда вернуться? А еще он подумал, как ему повезло, что у них с Элис совпадали взгляды относительно приключений. Пусть даже она и вела себя странно сейчас. – Может, Кэт будет приезжать… – произнес он, но сразу понял, что это совсем не то.