Полина Сутягина – Зима на Маяке (страница 2)
Элис дернула головой, но качнулся лишь помпон на шапке, вся шея ее до самого подбородка была увита шерстяным шарфом.
– Не стоит беспокоить Мари. Я могу несколько дней и одна пожить.
– Ну смотри. А то у нас так-то еще библиотека есть, но, пожалуй, зимой там спать будет холодно… – он глянул в серые глаза Элис и поспешно добавил: – Ну то есть для меня, конечно! Тебе бы я свою комнату отдал.
Девочка рассмеялась:
– Рыцарь, без страха и упрека! – Благодаря влиянию Кэтрин Бэккет в школе начали обретать популярность готические и рыцарские романы, которые та ухитрялась как-то доставать даже здесь.
Элис сразу же получила снежком по помпону шапки. Но в долгу не осталась. И вот уже между темных колонн заснеженных дубов сверкали белые кометы снежков, а ребята, забыв и думать, что вымочат обувь и шерстяные рейтузы, служившие традиционным зимним аксессуаром как в женском, так и в мужском гардеробе, катались по пояс в снегу.
Большая часть снежного обстрела доставалась пребывающим в зимней спячке деревьям. Но те лишь качали скрюченными лапами голых ветвей на ветру и обиды на веселящихся детей не держали. Обхватив мокрыми варежками дубовый ствол, Элис осторожно высунулась. Неожиданно Томми пропал, не было слышно скрипа снега под ногами, и только где-то вдалеке завывали холодные морские волны. Этот гул несло вдоль холма, он цеплялся за ветви и слегка проникал в лес. Не понимая, куда же делся ее спутник, Элис сделала еще один неуверенный шаг, выйдя из-за укрытия дуба… И тут же получила снежном по носу! Ойкнув от неожиданности и закрывая обожженное холодом лицо варежками, она оступилась и плюхнулась в снег.
Томми тотчас выскочил из своего укрытия и в несколько прыжков подбежал к подруге.
– Больно что ли?.. Я не хотел в лицо… – он опустился рядом, пытаясь осторожно отнять ее ладони от лица. Она не отнимала. Но вдруг руки ее поддались и притом слишком быстро, так что, получив хороший тычок, Томми сам полетел в сугроб. Однако после этого приема Элис улизнуть не удалось. И двое забарахтались в сугробе.
Томми ухватил ее за руки и вдруг замер. В сумраке зимнего леса из снега смотрело на него лицо девочки. Мороз облепил кончики ресниц, и теперь они казались длиннее, выбившиеся из-под шапки кудряшки намокли и тоже подернулись инеем. В таком виде Элис показалась ему снежной девочкой из сказки, о которой он читал в подаренном тетушкой сборнике. Но щеки ее горели на морозе, и она была не бледна и холодна, как та, что потом растаяла, прыгнув весной через костер. Ее серые глаза с прожилками смотрели внимательно и как-то необычно. Томми не понимал, хочется ли ему отпрянуть или наоборот… приблизиться… Но дурачится, катаясь в снегу, расхотелось вовсе.
Что же читали эти девчонки в своих книжках про рыцарей и старинные замки, и почему как-то смущенно хихикали? А Кэт ходила, задрав свой веснушчатый нос, будто бы она-то все это давно знает и читала. Элис сказала как-то, что глупые эти все книжки… Про индейцев и путешественников ведь ничего такого не писали? И про морских капитанов…
Томми смотрел в ее большие глаза, и ему казалось, что время вдруг замедлилось, их гигантская планета больше не вертится так быстро, что солнце падает за горизонт с удивительной скоростью. А может, и вовсе замерла? Мистер Вилькинс наверняка сказал бы, что это невозможно, что это было бы «удивительнейшим катаклизмом»…
Но разве не удивительнейший катаклизм, когда на улице мороз, так что в носу волоски смерзаются в сосульку, а ему почему-то так жарко, будто он у камина зимнюю куртку снять забыл?
Элис вдруг пихнула его, села, отряхнулась и заявила, что ей пора домой. Всю обратную дорогу они шли молча. У Томми в голове гудело, словно по осени там свили улей осы, а теперь, перепутав времена года, разом все пробудились. «До весны-то еще далеко, что ж вы так гудите?» – подумал мальчик, снял шапку и потряс головой.
– Ты чего? – обернулась на него Элис.
– Сама-то чего? – негромко пробурчал Томми, пригладил волосы ладонью и вернул шапку на место.
Элис вздохнула. У самой калитки она развернулась и вдруг быстро поцеловала Томми в щеку, а потом бегом ринулась к двери и исчезла за ней, не прощаясь.
Томми ошарашенно смотрел ей вслед.
Он приложил руку к щеке и почувствовал прикосновение льдинок на варежке.
– Дурак… – стянув одну, Томми протер голой ладонью лоб. Ему захотелось догнать Элис, но было уже поздно. Перед ним всплыл ее долгий внимательный взгляд. Но что он мог сделать? Как вообще понять, как себя вести, если он еще никогда никого до нее не хотел поцеловать?
Уже повернув на тропинку к лесу, Томми вдруг замер, споткнувшись на этой мысли, а потом припустил бегом прямо вверх по склону, чувствуя, как липнет к телу вымокшая от пота майка под несколькими слоями одежды. Бежать скорее через льдистое дыхание зимнего леса, так быстро, чтобы в голове не осталось ни одной мысли!
На маяк он влетел весь мокрый и запыхавшийся.
– Тебя что, волки преследовали? – поразилась Мари, когда он, роняя льдинки и налипший снег, ввалился в гостиную.
Волков на их побережье, конечно же, не водилось, это все знали.
Томми что-то буркнул, похожее на «гулял», и стал высвобождаться из слоев одежды.
– Ох, да ты весь мокрый! – Мари поднялась. – Давай-ка я тебе сейчас ванну наберу, согреешься.
В комнату вошел мистер Вилькинс, успевший сменить костюм на домашнее одеяние, состоявшее из теплых мягких штанов и зеленого свитера – подарка супруги, а также тапочек на войлочной подошве. Без таких – по холодным металлическим ступеням винтовой лестницы маяка зимой было не походить, разве что в валенках!
– Джон, пригляди за малышом, пожалуйста, – Мари кивнула на две корзины у кресла. В одной, большой, спал закутанный в одеяльце ребенок, в другой лежало вязание. – А я пойду наберу ванну для Томми. Только посмотри на этого обормота!
– Я не обормот, – Томми, наконец, предстал миру в одних рейтузах и майке, – я рыцарь без страха и упрека! – провозгласил он, стоя среди груды мокрой зимней одежды, словно морская богиня, родившаяся из волн.
Мари тихонько усмехнулась себе под нос.
– Бесспорно, – с серьезным видом кивнул мистер Вилькинс, – я так понимаю, сегодня вас дама сердца одарила кружевным платком?
Томми недоверчиво глянул на учителя.
Тем временем Мари скользила к двери, но мистер Вилькинс поймал ее ладонь, и пока Томми выпутывался из груды вещей и застрявших там ботинок, супруг поцеловал Мари в висок. Она улыбнулась мужу и скрылась за дверью.
– Что еще за платок такой? – Томми собрал вещи и раскладывал их теперь у огня.
– Традиция такая, – ответил мистер Вилькинс, ставя корзину с малышом к себе на колени, – дама бросает своему рыцарю платок с балкона. Или розу, – он нагнулся над ребенком, и в уголках глаз заиграла морщинками улыбка, – такая традиция, – прошептал он.
– Тфу-ты! И вам что ли Кэт свои книжонки подсунула? – упер руки в боки Томми и громко чихнул.
Мистер Вилькинс поднял голову и спокойно пожелал мальчику хорошего здоровья. Сняв с подлокотника плед, протянул его Томми. Малыш заворочался в корзине, слегка раскрыл маленький ротик и издал негромкий пищащий звук. Тогда мистер Вилькинс аккуратно стал покачивать корзину, и ребенок снова задремал.
Вскоре вернулась Мари, объявив, что Томми может идти вниз, большой чайник скоро закипит, а смешать воду в ванне он может и сам. Томми повиновался. Нырнуть в горячую воду после снежных боев да еще такого забега ему действительно хотелось. За ужином он поведал новость о том, что Элис остается на все каникулы одна.
– Мы вполне могли бы разместить ее у нас, – сказала Мари, накладывая запеченную с сыром картошку, – так ведь, Джон? Ведь можно поселить ее в твоем кабинете. Там протапливается хорошо, раньше это была спальня Жаннет, а она у нас мерзлячка.
Мистер Вилькинс кивнул:
– Конечно.
– Да я ей уже предлагал, – Томми придвинул к себе блюдо с картофелем, – но она не хочет. Говорит, что может и одна. Но при этом расстраивается, кажется, что мама уезжает. Не пойму я что-то ничего…
– Может, она смущается кого-то обременять? – заметил мистер Вилькинс.
Мари посмотрела на мужа с легкой улыбкой, потом сказала Томми:
– Я бы не отказалась от ее помощи. Мне с малышом не хватает женских рук.
– Да ведь и я так подумал! – Томми расковырял вилкой картофелину. – А она… – и замолчал, снова вспоминая взгляд девочки. – Что-то я, кажется, не голоден…
Мари и мистер Вилькинс переглянулись. В последний год Томми был голоден практически всегда, особенно зимними вечерами.
Мальчик ковырнул вилкой сыр и положил кусочек в рот, за ним последовал кусочек чуть больше, и природа взяла свое. Чета Вилькинсов спокойно продолжила трапезу.
После ужина Мари ушла мыть посуду, а Томми помогал отнести все со стола. Между тем усевшийся у огня с книгой мистер Вилькинс стал негромко читать вслух спящему у него на коленях малышу. Вернувшись из кухни, Томми расслышал слова из дневников натуралиста, изобилующие нездешними названиями и латинскими именованиями животных и растений.
– Детям сказки вроде обычно читают… – заметил мальчик.
– В этом возрасте детям можно читать все что угодно, – негромко произнес мистер Вилькинс и перевернул страницу.
В сумраке зимнего утра Томми нашарил толстый свитер и натянул его прямо поверх длинной пижамы, в которую облачался исключительно в особо холодные месяцы. Сунув босые ноги в ботинки, не зашнуровывая, он загрохотал по винтовой лесенке наверх. Солнце еще пряталось за серой морской шкурой, дыбящейся волнами, словно острой рыбьей чешуей. Горизонт слегка розовел, отчерчивая вдали линию воды и неба. Наверху холодный, пронизывающий ветер ударил мальчика в лицо. Томми сразу нахохлился, словно маленькая птичка, глубже вжимаясь в свитер. Мерзли колени. Пересиливая ветер, он подошел к перилам и, опершись на них, посмотрел вниз, где гудела у скал вода, разбивая намерзшую за ночь корку. Даже в студеные зимние дни мальчик продолжал подниматься сюда.