Полина Сутягина – Зима на Маяке (страница 1)
Полина Сутягина
Зима на Маяке
Часть первая. Зимние каникулы
Глава 1. Такой-растакой возраст
Зима в этом году пришла обильными снегами и холодами. По вечерам за окнами потрескивали от мороза ветви деревьев, а вода в заводях у камней покрылась толстой коркой, но от штормов взламывалась и надвигалась на сушу торосами. В такие дни Мари побаивалась брать с собой малыша, хотя в первый же месяц после его рождения начала ходить в булочную и носила ребенка в корзинке, укутав в теплое одеяльце. Мистер Фюшкинс – или, как его называли в Городке-вниз-по-холму, рыбак Сэм – вместе с пожилым отцом смастерил маленькие саночки и с небольшим опозданием подарил их чете Вилькинсов на рождение сынишки.
Событие это произошло во вполне ожидаемый срок после свадьбы Мари и мистера Вилькинса. В предшествующую же этому пору никакие уговоры Жаннет оставить на время пекарню целиком под ее управлением на Мари не действовали.
– У тебя самой годовалая дочурка дома, – отмахивалась молодая миссис Вилькинс и тянулась через живот к столу, раскатывая тесто или взбивая венчиком крем.
Так, может, и родился бы малыш прямо на кухне Булочной на Краю Света, если бы не приехала в тот день навестить брата мисс Спрат и не отвела бы Мари на маяк, где и помогла появиться на свет малышу с бронзовыми волосиками и внимательными голубыми глазенками. «Они всегда у младенцев такие, – строго заметила сестра доктора любопытствующему Томми, который долго и с некоторым недоверием рассматривал ребенка, – потом поменяются».
Пока Мари привыкала к новой роли, теперь не только супруги, но и мамы, Томми пытался осознать свое место в этом упорядоченном хаосе из гирлянд пеленок у камина в гостиной и ночных завываний, оглашавших всю башню маяка пострашнее зимних ветров. Частенько, сталкиваясь с мистером Вилькинсом в библиотеке, оба обменивались понимающими взглядами. Учитель, которого не сумел за эти годы вывести из себя ни один класс их маленькой школы Городка-вниз-по-холму, считал себя полностью готовым к пополнению семейства. Однако все чаще обнаруживал себя засыпающим прямо за чтением или даже написанием книги после того как пытался сменить Мари на ее родительском посту.
Практически за год до этих замечательных событий, когда в семье ее подруги Жаннет и почтальона Анри родилась дочка, Мари на какое-то время осталась в пекарне без напарницы. Это оказалось не совсем простой задачей: приходить в утренние смены, готовить в одиночку весь ассортимент кондитерской, а потом еще до вечера обслуживать покупателей. Но, к счастью, нашелся выход. Как раз тогда к ним заглянула дочка фермера Стивенсона, учившаяся с Томми в одном классе, и спросила, нельзя ли устроиться в пекарню на подработку на полдня. И если Мари посчитала появление Мэгги подарком, то Томми придерживался несколько иного мнения.
– А меня тебе мало что ли? – возмущался он поначалу.
Но наученная еще дома печь хлеб Мэгги ловко управлялась с тестом и потихоньку перенимала мастерство Мари. И вот теперь, когда Мари и сама стала молодой матерью, она особенно порадовалась новой помощнице.
Кутая малыша в одеяльце и тихонько напевая колыбельную на давно забытом языке ее предков, Мари подошла к затянутому зимним кружевом окну. Казалось, там царила ночь. Но это был лишь зимний вечер, длинный и темный, какими они бывают в приближении самой долгой ночи. Мистер Вилькинс еще не вернулся из школы, задержавшись за проверкой заданий, а Томми, у которого уроки уже должны были завершиться, наверняка пошел прогуляться с Элис. Этих двоих было не напугать кусающим щеки морозцем.
В то утро Мари ненадолго сбегала в булочную, оставив малыша на сонно ковырявшего кашу Томми и заваривавшего себе кофе мистера Вилькинса, и наделала заготовок, которыми должны были заняться Жаннет и Мэгги. Девочка приходила в пекарню после школы, а вот Жаннет теперь чаще стали доставаться утренние смены, и если бы не помощь мамы Анри, обе хозяйка пекарни не представляли, как справились бы. Городок-вниз-по-холму отнесся с пониманием к небольшому сокращению ассортимента и более короткому рабочему дню. Некоторые пожилые дамы даже с определенным осуждением поглядывали на двух молодых матерей, заправлявших пекарней, и поговаривали, что де в их время девицы, выходя замуж, дома сидели и хозяйство вели. Но большинство все-таки с нетерпением ждало эклеров, завитушек с изюмом и корицей, пышущих запеченным творогом ватрушек и прочих невероятно вкусных творений Мари.
Малыш спал. За исключением некоторых ночей, он был очень спокоен. Смотрел на мир глубоким умным взглядом, будто бы уже все знал, и лишь в силу невладения пока этим смешным языком взрослых не мог поведать Мари, Джону и Томми тайны, о которых даже объехавший полмира мистер Вилькинс осведомлен не был. Но случалось, что коварный зимний ветер начинал вдруг дуть откуда-то исподтишка, чуть сменив привычное направление. И ни с того ни с сего малыш прорезал ревом пространство родительской спальни, отголосками разнося завывания по винтовой лестнице. И тогда сколько уж Мари ни пела сонным голосом почти до хрипоты, сколько мистер Вилькинс ни качал сына в объятиях, пытаясь рассказать ему об удивительных тропических лесах, малыш ни за что не желал успокаиваться. Под конец в дверь стучался разбуженный плачем Томми и пытался дать немного покоя Мари и мистеру Вилькинсу, беря малыша на себя. Он уносил его в гостиную или к себе в комнату и там пел ему пиратские песенки, которые они сами сочиняли вместе с Элис, Сэмом и Кэт. Иногда это и впрямь помогало.
Мари назвала сына Микаэлем. Так он звался в кругу их семьи. Но только не у старших Вилькинсов. Мама мистера Вилькинса была убеждена, что ее внука назвали Вильямом в честь деда. И никакие уверения сына не могли заставить ее переменить этого мнения. Потому у родителей малыш был Микаэлем, а у бабушки и дедушки – Вильямом. Что думал по этому поводу сам Микаэль-Вильям, никто не знал.
Но в этот вечер ветер мирно тянул свою песню в печных трубах, дуя в положенном зимнему времени направлении, намораживал соленые сосульки на перилах маяка и сметал снег с холма у высокой белой башни на пути к заваленному сугробами лесу. В темное полотно окна в морозных разводах смотрела Мари и ждала возвращения мужа. Лежал на кресле недовязанный красный малютка-свитерок, готов был и ужин. А мистера Вилькинса задерживала от возвращения домой стопка контрольных работ.
Томми выдернул ногу из сугроба, куда ненароком провалился, и поспешил за Элис. Девочка шла быстро и даже не заметила, что ее спутник слегка отстал.
– Эй, ты куда опаздываешь? – допрыгал до нее Томми, тряся вымокшей ногой. В лесу было уже сумрачно, однако на берегу морозил лицо колкий ветер, и они решили пройтись по холму. В эти дни темнеть начинало еще до того, как старшие школьники оставляли парты, и наказ мадам Стерн о том, что дочери следует возвращаться до темноты, был немного ослаблен. Элис продолжала утаптывать узкую тропку.
– Кэт пришло письмо, – сказала она, не сбавляя шага.
– И что ж тут такого? Анри свое дело знает, так что тут всем время от времени письма доходят! – Томми догнал ее, наконец, но желая обойти, снова увяз в сугробе.
– Из Академии, из столицы, – Элис остановилась и развернулась к Томми.
– Ого… Вот чего ее сегодня в школе не было, а я думал – простыла…
– Не простыла, а они там с мамой готовятся к отъезду. Представляешь, при этой Академии танца проходит какое-то обучение, и мамина подруга прислала Кэт приглашение на него. А будет это прямо на Рождественских каникулах, – проговорила Элис практически без пауз. – Мне все это мама вчера рассказала.
– Ну рад за нее, конечно, – пожал плечами Томми, все еще не понимая, отчего Элис так взволнована. – Так и что же, она туда поедет?
– Ты разве не знаешь Кэт? Даже если бы ей туда не с кем было ехать и негде жить, она бы все равно помчалась… Только вот с ней поедет моя мама, в качестве педагога… – добавила она уже медленнее.
– Так, погоди… – Томми начал догадываться: – Ты одна что ли остаешься на все каникулы? Твоя мама вряд ли такое допустит.
– Я ее заверила, что не пропаду… – сразу пояснила Элис, будто это все еще было адресовано маме. – Она планирует попросить соседей за мной приглядывать. Впрочем, пока этот вопрос еще решается, – они выбрались на тропинку пошире и зашагали уже рядом. – Должен ехать хотя бы один родитель и педагог.
– Погоди-ка, то есть миссис Бэккет и миссис Стерн на пару повезут Кэт в столицу? – Томми не выдержал и усмехнулся: – Веселенькое, должно быть, зрелище будет!
Элис одарила его укоряющим взглядом. Обе дамы хорошо общались на фоне увлечения Кэт балетом, но Томми прекрасно знал, что за непростые у них характеры. Элис тоже понимала это.
– В таком случае ты могла бы перебраться к нам на маяк пока… – предложил он.
– Да ты что! У Мари малыш, муж, ты, и теперь еще я ей на голову свалюсь. Да и потом у вас там нет места на еще одного человека.
– Ну вот насчет малыша… – Томми наклонился, подхватил связанной ему Мари варежкой горстку снега, слепил снежок и запустил в и без того заснеженный ствол дерева, – это еще вопрос. Ей бы твоя помощь не помешала. Я вот лично порой не понимаю, с какой стороны к младенцам подходить. И чего это на них на всех нашло? Вначале Жаннет, теперь Мари. У нас это не булочная стала, а какой-то детский сад! – по-доброму заметил Томми.