Полина Стерх – Цензор Его Величества. Книга 1 (страница 4)

– Я знаю, Алексей Петрович. – Виктор надел шляпу, скрывая глаза под полями. – Я всегда знал, что вы меня цените.

Он вышел из кабинета, оставив старика наедине с его болезнью, страхом и тьмой. Дверь зашипела, снова отрезая «Свинцовый кабинет» от магического шторма дворца.

Виктор шел по коридорам Восточного Крыла. Теперь, когда он знал цель, дворец казался еще более зловещим. Каждая статуя, каждая картина казалась наблюдателем.

Константин мертв. «Золотой мальчик», который обещал реформы, обещал дать права неодаренным, обещал остановить безумную гонку вооружений с Западом. Единственный человек в этой проклятой семье, который однажды пожал Виктору руку, не надевая перчатку.

Виктор сжал кулаки. Кожа перчаток жалобно скрипнула. «Иссушение». Смерть от этого страшна. Человек чувствует, как из него вытягивают душу, капля за каплей, но не может даже пошевелиться. Тот, кто это сделал, был чудовищем. Хуже любого мутанта из Разлома.

В конце галереи, у высоких двустворчатых дверей, украшенных серебряной вязью, стоял усиленный караул. И девушка.

Она была одета не в придворное платье, а в рабочий комбинезон из плотной темно-синей ткани, поверх которого был наброшен кожаный фартук с множеством карманов и петель. На поясе висели странные инструменты, напоминающие хирургические, но с линзами и кристаллами. На шее болтались тяжелые латунные гогглы – защитные очки механиков. Волосы, рыжие, как начищенная медь, были небрежно стянуты в узел, из которого выбивались непослушные кудрявые пряди.

Она что-то яростно доказывала начальнику караула, размахивая руками.

– …я говорю вам, капитан, если вы не перестанете тыкать своей алебардой в контур защиты, он сдетонирует! И тогда вас придется соскребать со стен шпателем!

– Леди, отойдите, – басил капитан, не меняя позы. – Приказа пускать никого не было.

– Был приказ обеспечить сохранность улик! А ваше дыхание повышает влажность, что губительно для тонких эфирных следов! Вы понимаете, что такое гигроскопичность эктоплазмы?!

Виктор подошел ближе. Его шаги по ковру были бесшумными, но «пустота» шла впереди него. Капитан гвардии дернулся, обернулся и, увидев Виктора, побледнел.

– Князь Волков…

– Открыть двери, капитан, – тихо сказал Виктор, показывая жетон с совой. – И отойти на десять шагов. Ваше дыхание, и правда, раздражает.

Капитан сглотнул, кивнул своим людям, и гвардейцы поспешно распахнули двери, отступая. Они были рады убраться подальше и от сумасшедшей девицы, и от Цензора.

Девушка резко повернулась к Виктору. У нее были острые скулы, россыпь веснушек и глаза цвета грозового неба – серые, умные и очень холодные. Она окинула его взглядом с ног до головы, задержавшись на револьвере.

– Значит, вы и есть тот самый цепной пес Бестужева? – спросила она. Голос был звонким, уверенным, без жеманства, свойственного придворным дамам.

– Виктор Волков, – представился он. – А вы, полагаю, Анна?

– Ростова, – кивнула она, поправляя сумку с инструментами. – И предупреждаю сразу, князь: если ваша «пустота» испортит мои приборы, я выпишу счет Тайной Канцелярии. У меня оборудование настроено на микроны, а вы фоните антимагией, как сломанный реактор.

Виктор хмыкнул. Наглость. В этом дворце наглость была либо признаком беспросветной глупости, либо большого таланта.

– Ну, идемте, – она махнула рукой в сторону открытых дверей. – Посмотрим, как умирают принцы.

– После вас, – сказал он.

Они шагнули в темноту лаборатории, и тяжелые двери с глухим стуком захлопнулись за их спинами, отрезая путь назад. Охота началась.

Глава 3. Анатомия тишины

Лаборатория Великого Князя Константина напоминала внутренности сломанных часов: все здесь замерло в секунду катастрофы, но пружины напряжения все еще были взведены до предела.

Помещение было огромным – высокий зал-ротонда со стеклянным куполом, сквозь который, барабаня по армированному стеклу, лился нескончаемый петербургский дождь. Вспышки молний на мгновение выхватывали из полумрака ряды медных труб, стеклянные колбы в человеческий рост, в которых плавали законсервированные химеры, и сложные, похожие на паутину, системы линз и зеркал.

Воздух здесь был стерильным и холодным. Он пах не гнилью, как у Корфа, и не страхом, как в коридорах дворца. Он пах озоном, спиртом и… чем-то приторно-сладким. Запахом пережженного сахара.

Виктор шагнул внутрь, и лаборатория мгновенно отозвалась на его присутствие. Тихий гул, исходивший от кристаллов-накопителей вдоль стен, сбился с ритма. Свет газовых рожков, усиленных магией, мигнул и стал тусклее. Лежащие на столах инструменты – тонкие серебряные щупы, пинцеты из небесной стали – мелко задребезжали, словно от озноба. Мир магии корчился, чувствуя приближение «Пустого».

– Стоять!

Резкий окрик Анны Ростовой хлестнул, как пощечина. Она обогнала Виктора, преградив ему путь рукой. На ее ладони была натянута перчатка из тонкой кожи с вшитыми медными нитями.

– Ни шагу дальше, князь. Ваше поле… оно как слон в посудной лавке. Вы сейчас «размагнитите» мне всю эфирную картину преступления.

Виктор остановился. Он посмотрел на девушку сверху вниз. Анна была ниже его на голову, но смотрела с такой яростной уверенностью, что возражать не хотелось. Она уже нацепила на нос свои громоздкие гогглы с множеством сменных линз, которые с тихим жужжанием меняли фокус.

– Моя работа – осмотреть тело, – спокойно сказал он. – А не любоваться вашими приборами.

– Чтобы осмотреть тело, до него нужно дойти, не уничтожив следы, – огрызнулась она. – Вы понимаете, что такое «эфирный отпечаток»? Это как отпечаток пальца, только в четырех измерениях.

– Я понимаю, что такое труп, госпожа Ростова. Он лежит вон там, в центре круга. И он никуда не убежит, в отличие от убийцы.

Анна фыркнула, поправила ремень тяжелой сумки и достала странный прибор, похожий на помесь компаса и счетчика Гейгера. Стрелка прибора бешено скакала из стороны в сторону.

– Фон нестабилен, – пробормотала она себе под нос, на секунду забыв о Викторе. – Остаточная радиация минимальна. Странно… Для передозировки здесь должно фонить так, что у меня волосы бы выпали.

Она повернулась к Виктору.

– Идите за мной. След в след. И, ради Бога, держите руки при себе. Не касайтесь ничего, что светится, гудит или выглядит дороже вашего родового поместья.

– У меня нет поместья, – сухо заметил Виктор. – Его сожгли пятнадцать лет назад.

Анна на секунду замерла, ее взгляд смягчился, но тут же снова стал колючим и профессиональным.

– Тогда вам нечего терять. Идемте.

Они двинулись к центру зала. Виктор чувствовал себя сапером на минном поле. Каждый шаг отдавался звоном в ушах – так его организм реагировал на высокую концентрацию чужеродной магии. Но по мере того как он продвигался, звон стихал. Его аура «выжигала» путь, создавая коридор нормальности в этом царстве безумной науки.

Тело Константина лежало на каменном возвышении, окруженном сложной вязью рун, начерченных фосфоресцирующим мелом. Принц был одет в простую рабочую рубашку и брюки. Никаких регалий, никаких орденов. Он выглядел так, словно прилег отдохнуть посреди эксперимента. Лицо спокойное, глаза полуоткрыты и устремлены в купол, туда, где бушевала гроза.

Но кожа… Виктор подошел вплотную, нарушая запрет Анны. Он наклонился над телом. Кожа принца была не просто бледной. Она была полупрозрачной, похожей на пергамент, натянутый на кости. Сквозь нее просвечивали вены, но они были не синими, а угольно-черными, словно заполненными тушью.

– Что вы видите, Цензор? – голос Анны прозвучал тихо. Она стояла рядом, настраивая свои линзы. Теперь, вблизи, Виктор заметил, что ее руки слегка дрожат.

– Я вижу человека, которого выпили, – ответил Виктор. – Как пакет с соком.

– Грубая метафора, но пугающе точная.

Анна щелкнула тумблером на приборе. Из него вырвался тонкий луч зеленого света, который она направила на грудь мертвеца.

– Официальная версия гласит: Константин пытался синтезировать «Абсолют» – чистый Эфир в жидкой форме. Контур не выдержал, произошел неконтролируемый выброс, и его тело не справилось с нагрузкой. Сгорело изнутри.

– Чушь, – отрезал Виктор. – Я видел сгоревших от передозировки. У них глаза вытекают, а мясо отстает от костей. Они превращаются в ходячие бомбы. А здесь…

Он указал на руку принца, безжизненно свисающую с постамента.

– Смотрите на ногти. Они целы. Волосы не опалены. Одежда без следов гари.

– Верно, – кивнула Анна. В ее голосе прозвучало уважение. – Это не передозировка. Это дефицит.

– Дефицит?

– Острая эфирная недостаточность. Вакуум. Кто-то или что-то создало вокруг него зону абсолютного поглощения. Из него вытянули не только ману, но и жизненную силу, которая ее поддерживает. Биополе схлопнулось внутрь себя.

Виктор выпрямился, оглядывая лабораторию цепким взглядом.

– Чтобы создать такой вакуум, нужно громоздкое оборудование. Или очень мощный артефакт.

– Или очень сильный маг, – добавила Анна, пряча прибор. – Маг Крови.

– Магия Крови запрещена сто лет назад.

– Убийство наследников тоже запрещено, но, как видите, это никого не останавливает.

Анна подошла к столу, стоявшему рядом с телом. На нем в хаотичном беспорядке лежали журналы наблюдений, пробирки и опрокинутая фарфоровая чашка с недопитым кофе. Она взяла чашку длинным пинцетом, поднесла к носу.