Полина Стерх – Цензор Его Величества. Книга 1 (страница 3)

Виктор нахмурился. «Свинцовый кабинет» – это бункер. Комната, полностью изолированная от магических потоков. Место для разговоров, которых не должны слышать даже стены. Особенно стены Зимнего Шпиля, у которых были уши в самом прямом, магическом смысле.

Они подошли к лифту – тяжелой, кованой клетке, увитой золотыми лозами. Адъютант нажал рычаг, и кабина плавно скользнула вниз по пневматической шахте. С каждым этажом давление Эфира падало, и Виктору становилось легче дышать. Виски перестало ломить.

Внизу, в подвалах дворца, где располагался оперативный штаб Тайной Канцелярии, царила совсем другая атмосфера. Здесь не было золота и бархата. Только голый бетон, клепаная сталь и гул аналитических машин. Клерки бегали с кипами бумаг, пневмопочта с хлопками выплевывала латунные капсулы с донесениями. Здесь ковалась реальная политика, пока наверху танцевали марионетки.

Адъютант подвел Виктора к массивной герметичной двери, похожей на люк подводной лодки.

– Дальше я не могу. Граф ждет.

Виктор повернул штурвал. Механизм лязгнул, и дверь с шипением отворилась, выпуская спертый воздух.

В «Свинцовом кабинете» было холодно. Вдоль стен стояли стеллажи с папками, на столе горела простая электрическая лампа под зеленым абажуром. Никаких магических светильников. Только физика и бюрократия.

Граф Алексей Петрович Бестужев, глава Тайной Канцелярии и второй человек в Империи после самого Императора, сидел в глубоком кресле, укутав ноги клетчатым пледом. Виктор не видел его полгода. За это время граф постарел лет на десять.

Бестужев был «Высоким Одаренным» – магом разума, менталистом невероятной силы. Но сейчас Виктор видел перед собой развалину. Лицо графа, когда-то красивое и властное, теперь напоминало треснувшую фарфоровую маску. Левая половина лица была неподвижна, кожа приобрела серый, каменный оттенок. Ржавчина пожирала его заживо.

– Заходи, Витя, – голос графа был сухим и скрипучим, как песок на зубах. – Садись. Не стой над душой, и так тошно.

Виктор сел на жесткий стул напротив.

– Выглядите… – начал он, подбирая слово.

– Как труп? – усмехнулся Бестужев кривой половиной рта. – Знаю. Врачи говорят, еще год, если не колдовать. Месяц, если работать в моем темпе. Но мы здесь не мое здоровье обсуждать собрались.

Граф подвинул к Виктору тонкую папку без названия.

– Читай.

Виктор открыл папку. Внутри лежала одна-единственная фотография и краткое медицинское заключение. На черно-белом снимке был молодой человек. Красивый, с тонкими чертами лица, светлыми кудрями и глазами, открытыми в вечном удивлении. Он лежал на полу, раскинув руки, в окружении сложного, начерченного мелом круга.

Великий Князь Константин. Младший сын Императора. Любимец двора, меценат, надежда либерального крыла аристократии. Двадцать два года.

– Когда? – спросил Виктор, поднимая тяжелый взгляд на шефа.

– Три часа назад. Его нашли в личной лаборатории в Южном флигеле.

– Официальная версия?

– Разрыв Эфирного контура при попытке трансмутации, – отчеканил Бестужев заученную фразу. – Несчастный случай. Трагическая ошибка юного гения, переоценившего свои силы.

Виктор снова посмотрел на фото. Он не был экспертом-криминалистом, но пятнадцать лет работы «чистильщиком» научили его видеть детали, которые упускают другие.

– Поза неестественная, – сказал он, тыча пальцем в снимок. – При разрыве контура тело обычно отбрасывает взрывной волной, или оно деформируется. Здесь же… он словно уснул. И кожа. Видите? Она слишком бледная даже для свежего трупа. Словно из него выкачали не только жизнь, но и саму краску.

– Ты внимателен, – кивнул Бестужев. – Поэтому ты здесь.

Граф тяжело поднялся, опираясь на трость с набалдашником из чистого железа – еще один способ гасить фоновую магию, разъедающую его тело. Он прошел к сейфу, достал бутылку коньяка и два простых граненых стакана. Налил себе и Виктору.

– Это не несчастный случай, Виктор. И не самоубийство. Это ритуал.

– Какой?

– «Иссушение», – Бестужев произнес это слово так, словно выплюнул ядовитый камень. – Запретная техника Крови. Кто-то выпил его потенциал. Весь, до капли. Константин был сильным магом, уровня Архимага. Теперь в нем Эфира меньше, чем в булыжнике на мостовой.

Виктор залпом выпил коньяк. Жидкость обожгла горло, но тепла не принесла.

– «Иссушение» требует контакта, – медленно сказал он, обдумывая услышанное. – И времени. Убийца должен был быть рядом. И Константин должен был ему доверять. Иначе защита лаборатории испепелила бы гостя.

– Именно.

Бестужев вернулся в кресло. Его единственный здоровый глаз сверлил Виктора насквозь.

– Император в ярости. Но он боится. Если станет известно, что члена императорской семьи убили, да еще таким варварским способом… Это паника. Роды начнут грызть друг друга, обвиняя в черной магии. Начнется гражданская война. У нас и так на границах неспокойно, а в Нижнем Городе каждый день стачки.

Граф подался вперед, и свет лампы упал на его обезображенное лицо.

– Мне нужно, чтобы ты закрыл это дело, Виктор.

– Закрыл? – переспросил Волков, прищурившись. – Или раскрыл?

– Официально: ты подтвердишь версию о несчастном случае. Составишь отчет, подпишешь его как независимый Цензор. Твоя репутация неподкупного ублюдка здесь сыграет нам на руку. Никто не поверит, что ты стал покрывать Корону.

– А неофициально?

– Неофициально, – голос Бестужева стал жестким, как удар хлыста, – ты найдешь того, кто это сделал. И принесешь мне его голову. Тихо. Без суда. Без скандала.

Виктор криво усмехнулся.

– Вы просите меня солгать всей Империи, Алексей Петрович.

– Я прошу тебя спасти Империю от кровавой бани! – рявкнул граф, ударив кулаком по столу. С его пальцев сорвались искры, но тут же погасли в антимагическом поле комнаты.

Бестужев тяжело задышал, хватаясь за сердце.

– У тебя три дня, Виктор. Через три дня объявят о похоронах. К этому моменту у меня на столе должно лежать имя убийцы.

Виктор задумчиво крутил пустой стакан в руках. Он понимал расклад. Его снова используют. Как швабру, которой вытирают кровь с паркета, чтобы гости не запачкали туфельки. Но выбор был невелик.

– Почему я? – спросил он. – У вас полк дознавателей. Менталисты, провидцы, некроманты…

– Потому что ты «Пустой», – отрезал Бестужев. – Менталиста можно обмануть ложной памятью. Провидца – запутать мороком. Магия во дворце сейчас такая плотная, что любой одаренный следователь сойдет с ума от фонового шума через час. А ты… ты увидишь только факты. Тебе плевать на ауры и статусы. Ты видишь грязь там, где другие видят сияние.

Граф достал из ящика стола тяжелый металлический жетон на цепочке. На нем был выбит символ Тайной Канцелярии: сова, держащая в когтях череп.

– Это твой мандат. Чрезвычайные полномочия. Доступ везде, кроме личных покоев Императора. Можешь допрашивать любого, вплоть до Герцогов.

– Даже Орлова? – прищурился Виктор.

Бестужев поморщился при упоминании фаворита, словно от зубной боли.

– Даже его. Но будь осторожен. Орлов сейчас – фактический регент. Император… нездоров. Орлов контролирует Гвардию. Если он решит, что ты копаешь под него – тебя не спасет даже моя протекция.

Виктор взял жетон. Металл был холодным и тяжелым, как могильная плита.

– Еще одно, – добавил Бестужев, когда Виктор уже встал. – Ты будешь работать не один.

– Я работаю один. Вы знаете.

– Не в этот раз. Лаборатория принца напичкана техно-магическими замками и ловушками. Ты их просто сломаешь своей аурой, а нам нужно извлечь данные, а не уничтожить их. Я даю тебе специалиста.

– Няньку? – фыркнул Виктор.

– Эксперта. Лучшую выпускницу Академии Механики. Она уже ждет тебя у входа в лабораторию.

– Как ее зовут?

– Анна Ростова.

Виктор нахмурился. Фамилия была знакомой, но какой-то… неправильной. Ростовы – старый, гордый род, но они разорились лет двадцать назад и исчезли с радаров после скандала с мятежом.

– Она из тех самых Ростовых?

– Она – бастард, – сухо сказал Бестужев. – Как и ты, она лишняя в этом празднике жизни. Вы поладите.

Граф устало махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена.

– Иди, Виктор. И помни: если ты провалишься, я лично подпишу приказ о твоей ликвидации. Ничего личного. Государственная необходимость.