Полина Стерх – Цензор Его Величества. Книга 1 (страница 2)

– Ты не понимаешь! – закричал Корф, брызгая слюной. – Я нашел способ! Мы можем жить вечно! Без Ржавчины! Мне нужно только еще немного биоматериала…

– Ты убил двенадцать человек, Корф. Своих слуг. Людей, которые тебе доверяли.

– Они были скотом! Сырьем! – взревел барон, ударив кулаком по столу. – А я – творец! Я элита Империи! Ты не имеешь права! Я требую суда пэров!

Виктор остановился напротив стола. Он посмотрел в глаза безумцу. В них не было раскаяния. Только животный страх и непомерная гордыня. Эфир выжег в этом человеке все человеческое, оставив лишь жажду силы.

– Суда не будет, – тихо сказал Виктор. – Ты болен, барон. А заразных животных пристреливают.

– Не смей! Мой кузен – министр…

Виктор поднял револьвер. Черное дуло уперлось в лоб барона, прямо между человеческим глазом и рубиновым.

– Твой кузен пришлет мне благодарственное письмо за то, что я избавил род Корфов от позора.

– Я проклинаю теб…

Выстрел оборвал проклятие на полуслове. Голова барона дернулась назад. На стене за его спиной расцвел красно-черный цветок. Рубиновый глаз со звоном выпал из глазницы, ударился о столешницу и покатился по полу.

В ту же секунду магия, державшая дом, рухнула. Книги с грохотом упали на пол, подняв облако пыли. Светящаяся плесень на стенах мгновенно погасла. Стол, с которым сросся барон, с треском раскололся. Тело Корфа начало стремительно сереть и распадаться, превращаясь в кучку пепла и шлака. Эфир покидал разбитый сосуд.

Виктор убрал револьвер в кобуру. В ушах звенело. Он ненавидел эти моменты. Моменты абсолютной тишины после убийства. Ему казалось, что вместе с магией он убивает частичку мира, делая его более серым, скучным и понятным. Таким же, как он сам.

Он достал из кармана бланк «Акта о ликвидации», положил его на край стола, который еще минуту назад был частью человека, и придавил тяжелым малахитовым пресс-папье. Формальность должна быть соблюдена. Бюрократия – это скелет Империи, и он не позволит ему рассыпаться.

Виктор вышел из библиотеки. Обратный путь казался короче. Трупы големов уже начали источать сладковатый смрад разложения. Дом умирал по-настоящему, и это было даже как-то честнее, чем та псевдожизнь, которую поддерживал в нем барон.

На крыльце он закурил. Папироса «Казбек» – крепкая, горлодерная. Едкий дым смешался с сырым воздухом Петербурга, перебивая запах смерти. Дождь усилился. Карета ждала у ворот. Кучер, бледный как полотно, сидел на козлах, вцепившись в поводья побелевшими пальцами.

– Все, барин? – крикнул он, завидев Виктора.

– Все. Вези в управление.

Но когда Виктор подошел к экипажу, он увидел, что рядом стоит еще одна карета. Черная, лакированная, с гербом в виде двуглавого орла, держащего в лапах молнию и свиток. Именной экипаж Тайной Канцелярии.

Дверца открылась, и из нее выглянул молодой адъютант в синем мундире.

– Князь Волков!

Виктор глубоко затянулся и выдохнул дым в сторону. Он даже не успел отряхнуть грязь с сапог.

– Что случилось, поручик? Граф Бестужев не мог подождать до утра?

– Граф требует вас немедленно, – адъютант был взволнован не на шутку. Его глаза бегали. – И не в Управление.

– А куда?

– В Зимний Шпиль, Ваше Сиятельство.

Виктор замер с папиросой в руке. Пепел упал на мокрый асфальт. Зимний Шпиль. Личная резиденция Императора. Святая святых, куда Цензоров пускали только в двух случаях: либо для награждения, либо для показательной казни. Учитывая репутацию Виктора и его «пустоту», награждать его было решительно не за что.

– Повод? – коротко спросил он.

– Чрезвычайное происшествие государственного масштаба, – адъютант понизил голос до шепота, опасливо оглядываясь на пустой, темный парк. – Код «Черный Эфир».

«Черный Эфир». Это означало смерть члена императорской семьи. Виктор почувствовал, как холодный комок падает в желудок. День перестал быть просто паршивым. Он стал катастрофическим.

Он бросил окурок в лужу. Огонек шикнул и погас.

– Я поеду с вами, поручик.

Он сел в казенную карету, пахнущую дорогой кожей и страхом. Экипаж тронулся, набирая ход. Колеса застучали по брусчатке, увозя Цензора прочь от мертвого барона навстречу чему-то гораздо более страшному. Виктор смотрел в окно на проплывающие мимо газовые фонари. Их свет расплывался в мокром стекле желтыми, болезненными пятнами.

«Отец, – подумал он внезапно. – Ты тоже так ехал пятнадцать лет назад. В ту же сторону. И не вернулся».

Город за окном казался огромным спящим зверем. Зверем, который уже проснулся и жаждет крови. И Виктор знал: сегодня ночью кормить этого зверя придется ему.

Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, наслаждаясь последними минутами покоя. В кармане, возле самого сердца, холодил металл тяжелого револьвера. Единственного друга, который никогда не предаст.

Карета въехала на Дворцовый мост. Впереди, пронзая низкие тучи, сиял огнями Зимний Шпиль – игла, которой Империя пришила небо к земле. И там, на самой вершине, уже закручивалась интрига, способная превратить весь этот мир в горстку пепла.

Глава 2. Архитектура молчания

Зимний Шпиль не был просто зданием. Это была игла, которой Империя сшивала небо и землю, выкачивая из стратосферы чистый, нефильтрованный Эфир.

Когда карета Тайной Канцелярии миновала тройное кольцо оцепления и въехала во внутренний двор, Виктор почувствовал, как волоски на руках встают дыбом. Воздух здесь был наэлектризован до предела. Он гудел, как натянутая басовая струна. Обычный человек в таких условиях начал бы задыхаться через час: концентрация свободного Эфира превышала норму в десятки раз. Но для магов, живущих здесь, это был воздух свободы. Для Виктора же – вкус пепла на языке.

– Выходим, князь.

Голос адъютанта дрожал. Парнишка нервничал не из-за близости дворца, а из-за соседства с Виктором. Для любого одаренного находиться рядом с «Пустым» – все равно что сидеть в ледяной воде. Аура Виктора не просто гасила магию, она вызывала у магов подсознательный, первобытный ужас, словно рядом находился хищник, который питается их сутью.

Виктор вышел под дождь.

Двор был пуст, если не считать гвардейцев Преображенского полка. Они стояли вдоль стен, словно статуи, закованные в «светлую броню» – сплав стали и выбеленной кости левиафанов. Их шлемы были глухими, а в прорезях вместо глаз тлел холодный голубой огонь. Элитная стража, чьи души были привязаны к воле Императора нерушимыми клятвами Крови.

Когда Виктор проходил мимо караула, голубое пламя в глазницах гвардейцев на мгновение тускнело, а броня теряла свой неестественный, перламутровый блеск. Его «пустота» гасила их магический контур. Гвардейцы чуть поворачивали головы, провожая его взглядом, полным немой ненависти. Они чувствовали в нем угрозу. Не человеку, а самой их сути.

– Документы, – прохрипел офицер у парадного входа. Голос был искажен вокодером маски, звуча как скрежет камней.

Адъютант суетливо протянул пергамент с сургучной печатью Канцелярии.

– Личный вызов графа Бестужева. Код доступа «Омега-Ноль».

Офицер провел латной перчаткой над печатью. Руны вспыхнули красным, подтверждая подлинность.

– Проходите. Оружие сдать.

Виктор остановился. Дождь стекал с полей его шляпы.

– Я Цензор, – тихо, но весомо произнес он. – Мое оружие – часть моей должности.

Гвардеец шагнул вперед, возвышаясь над Виктором на голову. От него пахло озоном, оружейным маслом и ладаном.

– Во дворце запрещено ношение огнестрельного оружия всем, кроме Личной Охраны Его Величества. Таков закон.

Виктор устало вздохнул. Ему не хотелось устраивать сцену, но и разоружаться перед входом в змеиное гнездо он не собирался.

– Мой револьвер, поручик, – Виктор посмотрел прямо в тлеющие глазницы шлема, – это единственный предмет здесь, который не может взорваться от случайного чиха мага. Если хотите, можете его заговорить. Ах да… не получится.

Пауза затянулась. Гвардеец переводил взгляд с Виктора на дрожащего адъютанта. Напряжение росло. Казалось, воздух между ними сейчас вспыхнет. Наконец, офицер отступил на полшага.

– Под вашу ответственность, князь. Но если вы достанете его в присутствии Его Величества, вас испепелят до того, как палец коснется курка.

– Справедливо, – кивнул Виктор.

Он прошел внутрь, чувствуя спиной тяжелый взгляд стража.

Внутри Зимний Шпиль напоминал драгоценную шкатулку, изнутри обитую бархатом и золотом, в которой кто-то забыл кусок гнилого мяса.

Роскошь здесь была кричащей, агрессивной, подавляющей. Стены из малахита и яшмы, потолки, расписанные движущимися фресками, изображающими победы Империи над Хаосом. Люстры, в которых вместо свечей сияли пойманные в хрустальные клетки элементали света.

Но за всем этим великолепием Виктор чувствовал отчетливый запах страха.

Коридоры были пустынны, хотя время близилось к полуночи – час, когда двор обычно только просыпается. Редкие слуги в ливреях с гербами Великих Родов жались к стенам, пропуская Виктора. Они отводили глаза, словно он был прокаженным. Впрочем, так оно и было. «Пустой» князь. Ошибка природы. Палач.

– Нам в Восточное Крыло? – спросил Виктор, заметив, что адъютант сворачивает не туда.

– Нет, Ваше Сиятельство. Граф ждет вас в «Свинцовом кабинете».