Полина Ром – Брачные ошибки (страница 13)

Когда ужин подошел к концу, в моего нелепого мужа «вцепился» дядюшка и с пьяной настойчивостью заставил мальчишку выпить довольно большой кубок вина. И хотя я дергала мужа за руку, пытаясь отвлечь его, свидетели решили, что это будет очаровательная шутка и с пьяной развязностью поддержали дядюшку – потребовали у маленького барона выпить прощальный тост.

Как ни сыт был мальчишка, косеть он начал прямо на глазах.

Ко мне подошла Берта и поманила меня за собой. К первой брачной ночи все было подготовлено, как у взрослых: большая кровать, застеленная свежим бельем в одной из пустых комнат; таз и кувшин горячей воды, которой я с удовольствием обмылась с помощью сиделки; а также стол, на котором стояло блюдо со сладким пирогом, уже порезанным на кусочки, полный графин вина и два бокала. В канделябре горели три свечи, слабо освещая убогую полупустую комнату.

- Берта, будь добра, принеси кувшин воды. Я думаю, вино лучше убрать.

- И то дело, госпожа баронесса! Зачем же юному господину перед такой-то ночью до непотребства напиваться? Сейчас поменяю, госпожа баронесса.

Я переоделась в чистую сорочку и влезла в кровать, а Берта, унеся таз с грязной водой, вернулась с уже пустым и предусмотрительно поставила его под кровать, объяснив свои действия смущенным:

- Мало ли что, вдруг да запонадобится…

На стол она водрузила кувшин с водой, и прихватив графин и уже закрывая за собой дверь, тихонько шепнула:

- Я нынче в соседней комнате заночую, госпожа баронесса, так что ежели что – стучите в стенку.

Моего юного мужа до комнаты довели свидетели. Более того, эти уроды вломились в спальню и посадив пьяного мальчишку на стул пообещали всенепременно позавтракать с нами. Если бы не мать-настоятельница, которая зашла в комнату через минуту и строго приказала им удалиться, думаю сегодня они бы познакомились с русским матерным…

Как только дверь за гостями захлопнулась, я встала с кровати, подошла и задвинула засов. Я слишком устала и мечтала только об одном – лечь и отдохнуть, но боялась, что кто-то из этих уродов со свадьбы притащится сюда с очередной шуткой.

Три свечи на столе давали не так много света, но все же лицо мальчишки мне показалось бледноватым. Я вздохнула, подошла к столу, взяла подсвечник и встала перед собственным мужем. Все понятно: глаза закрыты, нижняя губа обвисла и с нее тонкой струйкой капала на рубашку слюна.

Сообразив, что ему плохо, я метнулась и достала тазик из-под кровати, и только успела подставить, как мой муж довольно громко сказал:

- Бу-э-э…

Я вздохнула, взяла кувшин и дала мальчишке напиться. Пил он жадно, и через несколько минут повторил свой «подвиг». После этого ему, кажется, стало немного легче. Вонь в комнате стояла такая, что я, прежде чем постучать в стену и позвать Берту, с трудом “растолкала” засохшее окно в раме и открыла его: пусть хоть немного проветрится.

Скользнувшая в комнату Берта заохала, прихватила таз и вышла, сказав мне:

- Дверь прикройте за мной, госпожа баронесса, я скоренько.

Вернулась она с влажной тряпкой и отмытым тазом, торопливо протерла пол и, с жалостью глядя на мальчишку, спросила:

- Может быть вам, господин барон, раздеться помочь? Легли бы баюшки, вам бы и легче стало.

- Я посижу еще немного. – вяло ответил мальчик.

Берта повздыхала, но ушла, а я, устав стоять, прилегла на край постели, уже понимая, что долго отдыхать не получится.

Мальчишка неожиданно встал, расхлябанной походкой подошел к кровати и не слишком вежливо подтолкнул-перекатил меня к стенке. Затем, даже не озаботившись снять сапоги, рухнул на освобожденное место. Он вздохнул с таким облегчением, что я вдруг понадеялась на лучший исход – решила, что сейчас он уснет. Однако лежал он недолго. Минуты через две он торопливо сел, согнувшись и держать обеими руками за голову и сипло сообщил:

- Оно все кружится и кружится… Я спать хочу, а оно кружится…

- Это называется вертолет, – любезно сообщила я.

В этой ситуации бешенство у меня вызывало вообще все: от идиотов-свидетелей, ради шутки напоивших мальчишку, до осознания того, чего все эти люди ожидают поутру. С их точки зрения отдать пятнадцатилетнюю девочку пьяному подростку для сексуального акта – прекрасная идея. Признаться, с этим я не могла согласиться. В то же время я понимала, что мальчишка ни в чем не виноват и испытывала к нему весьма сложные чувств: одновременно и жалость, и дикое раздражение.

На какое-то время в комнат воцарилась тишина и я даже начала задремывать, мечтая провалиться в сон, но тут в комнату яростно начал скоблиться щенок. Он царапал дверь и жалобно подскуливал и мальчик, с трудом встав и пошатываясь, дошел до двери и запустил зверя к нам. Щен, очевидно от радости, прыгнул на юного барона, а тот, очевидно от той же радости, не устоял на ногах…

Упал он очень неуклюже и довольно сильно стукнулся затылком об пол. Щенок немедленно начал облизывать его лицо, поставил передние лапы на многострадальное жабо. Муж мой застонал, и я, матерясь уже вслух, вновь вылезла из теплой кровати. Щенка дернула за ошейник и скомандовала:

- Место – постучав ладонью об пол прямо у дверей.

Пес, на удивление, слегка поколебавшись улегся туда, куда я указала и затих, положив голову на лапы и только длинный хвост, ритмично стучащий по полу, показывал, как он рад видеть обожаемого хозяина.

Мальчишка неуклюже пытался подняться, жалобно постанывая, и я, взяв его за руки, потянула вверх. В это время в дверь раздался торопливый стук и щен громко залаял…

Шикнув на собаку и придерживая его за ошейник, чтобы не выскочил за дверь, я отодвинула засов.

- Берта? Что случилось?

Сиделка стола передо мной в ночной сорочке до пят, запахнувшись в большую шаль и держа в руке свечку. Она явно уже собралась спать, но сейчас испуганно таращилась на меня.

- Госпожа, что случилось-то у вас? Этакий грохот! И собака залаяла... Я аж подскочила!

- Ничего страшного, просто барон упал. Это лаял его пёс. Не волнуйся, действительно ничего страшного – успокоила я ее.

- Ну, ежли что, вы стучите…

Я снова закрыла засов, отпустила Арта и тихо сказала ему:

- Место.

Пес улегся, а я подошла к сидящему на стуле и слабо постанывающему мужу. Подросток держался за голову, и чуть не плакал. Взяла со стола свечи, поднесла поближе к его затылку, но, слава Богу, ничего страшного там не обнаружила кроме наливающейся шишки.

- Я пить хочу.

Я обошла молодожена, встала прямо перед ним, крепко взяла его пальцами за подбородок, не давая увернуться, приподняла его лицо так, чтобы он смотрел мне в глаза и грубо ответила:

- Хочешь пить, дорогой? Подойти к столу, возьми кувшин, налей себе воды и попей. Понятно?!

Он шмыгнул носом и сделал то, что я велела. Я, с облегчением вздохнув, поставила подсвечник на стол и полезла на высокую кровать. В это время мой муж снова сказал:

- Бу-э-э-…

Странным образом, злость моя как-то утихла и я, смиренно вздохнув, пошла стучать Берте в стену.

К сожалению, это было только начало моей первой брачной ночи…

Глава 14

Я перелезла через мужа, стараясь не вдыхать запах перегара и рвоты и открыла дверь. Вернулась в постель и отвернулась лицом к стене – сил смотреть на все это не было. Арт, кажеться, начал привыкать к суматохе и не только не залаял, но даже не изволил встать с места, только недовольно и протяжно зевнул.

Всю ночь мальчишку без конца тошнило. В конце – уже просто чистой водой. Спать я не могла. Честно говоря, мне становилось за него страшно – я не представляла, как остановить рвоту и не слишком ли опасно то, что он обезвожен. Замученная Берта, которая без конца приходилось все убирать, тихонько шепнула:

- Госпожа баронесса, ему бы винца на похмелку, а то ведь совсем плохо будет.

- Да ты что?! Ты же видишь, как ему от вина плохо?! – я искренне возмутилась такому предложению.

- А не надобно его поить, госпожа баронесса, не надобно! Я же не думаю ему целый бокал-то наливать! Вот такую капельку погреть – она показала пальцами расстояние буквально в сантиметр. – И с ложечки теплое споить. Муж-то покойный, сами знает, пил у меня, уж я на них, алкоголиков клятых, насмотрелась вдосталь! А тут-то – еще дитя невинное, жалко ведь, что так мучается.

Честно говоря, я была в недоумении. В той жизни, когда пил отец, я была еще слишком мала, чтобы запомнить, как лечатся от похмелья. Однако и не поверить Берте было невозможно – уж у нее опыта точно побольше. С некоторым сомнением я спросила:

- Берта, а хуже ему не станет?

- Нисколько ему хуже не станет, госпожа баронесса. Куда уж хуже-то? – твердо ответила сиделка – Тут главное – много не давать, и чтоб одним глотком выпил – тоже нельзя допустить. Так я схожу, погрею?

- Ну, давай попробуем – неуверенно ответила я.

Очередной раз подвинув тазик согнувшемуся на стуле мальчишке, Берта вышла. А этот бедолага, очевидно слышавший наш разговор, не слишком внятно промычал:

- И-ках-да… И-ках-да больше пить не буду.

Я даже ехидничать не стала, так было жалко бестолкового. Вернулась Берта и принесла с собой чашку, где на донышке плескалось граммов тридцать-сорок подогретого вина. Она зачерпнула питье ложкой и принялась ласково уговаривать отворачивающего лицо пациента:

- А знаю, что противно, господин барон… Конечно знаю! А только надо пересилить себя и как лекарство… Одну только ложечку сейчас и глотнем…