Полина Ром – Брачные ошибки (страница 15)

- Берта, позови мне, пожалуйста, Корину. Я хочу с ней поговорить…

Однако выйти Берта не успела: раздался стук, и на пороге, неловко переминаясь, возник мой муж:

- А можно я погулять схожу? – этот увалень хлопал глазами и совершенно не понимал, почему мы с Бертой синхронно переглянулись и также синхронно вздохнули.

- Ты хочешь погулять с собакой?

- Арта я, конечно, возьму с собой, но у меня есть вот – он вытянул передо мной руку и показал лежащие на ладони серебряные монеты.

- И что ты хочешь купить?

- Не знаю, просто посмотрю, что продают, – пожав плечами, ответил мне он. И тут же пояснил: – Это мне госпожа Фертинс подарила на свадьбу.

- Что за госпожа Фертинс? – уточнила я.

- Очень достойная госпожа! И родители ее меня любили! Когда маменька жива была, они нашими соседями по поместью были. Я обещал, что на ней женюсь, – печально сказал мой муж. – Но господин фон Гольц не разрешил…

Господи ты, Боже мой!..

- Берта, будь добра, сходи с господином бароном до лавочки и покажи ему, где и что здесь продают, – а шёпотом я добавила: – Проследи, чтобы его не обсчитали, и он ни во что не вляпался, – и громко добавила: – К обеду непременно быть дома!

Берта с улыбкой закивала, соглашаясь с моим решением, и ласково заговорила:

- Ну что, господин барон? Берите вашу собачку и пойдём смотреть, где вы теперь лакомства покупать будете.

Мужа и сиделку я проводила вздохом. Я действительно не знала, что с ним делать. Хорошо, что у этого увальня вроде бы достаточно покладистый характер. Но для своих лет он кажется совсем бестолковым ребёнком. Надо бы в обед выспросить у него, как он ухитрился остаться таким инфантильным. Почему-то я всегда считала, что раньше дети взрослели намного быстрее. Во всяком случае, ни Берту, ни горничную, ни повариху не удивляло, что я рассуждаю как не слишком опытная, но достаточно взрослая барышня. Что-то с ним не так, с этим парнем.

Разговор с Кориной и Брунхильдой меня удивил. Нанимал их дядюшка на время до моей свадьбы, но платить он им не собирался. Оказывается, прислугу здесь нанимают не за деньги, а за койку и еду. Правда, если прислуга работает долго, то хозяева обязаны еще и следить за тем, чтобы люди были прилично одеты. Но опять же, никаких жёстких регламентов типа: год отработала – платье получила, не существовало. То есть я сама своим хозяйским взглядом должна определить, что у служанки поношенное платье. И в таком случае или отдать какую-то свою старую тряпку, чтобы она перешила, или же купить новый отрез дешевой ткани.

Поскольку вопросы я прямо не задавала, опасаясь, что дядюшка пообещал им шальные деньги, которые потом выплачу я, то мне кажется, что женщины так и не поняли, насколько я неопытная хозяйка. Зато я выслушала жалобы Брунхильды о том, как она в одной семье год отработала, а они переехали и даже на косынку ткани не дали.

– От так и бросили, пресветлая госпожа! Ведь обещались всяко одевать, когда нанимали! И семья-то такая приличная, всё в церковь ездили молиться. Да святых отцов в гостях принимали и на монастырь жертвовали.

Всё это мне казалось несколько странным и не очень правильным. Но и обещать женщинам, что всенепременно каждый месяц буду им первого числа выдавать зарплаты, я не стала. Придёт Берта, мы с ней всё обсудим. А там уж я решу: сшить ли Брунхильде новое платье, потому что старое уже потёртое и ползет по швам, или оплатить работу как-то по-другому.

К обеду барон с Бертой вернулись вовремя. Мальчишка был доволен прогулкой и хвастался новым свистком:

- Я Арта надрессирую. Мне даже командовать не нужно будет! Свистнул раз – он сидит. Свистнул два – он палку принёс! Очень полезная штука!

Обедали мы сегодня втроем вместе с Бертой. И я заметила забавную вещь. Как только горничная и повариха узнали, что Берта останется со мной постоянно в качестве компаньонки, обе стали называть ее госпожа Берта. Сиделка заметно смущалась. И когда Корина вышла из трапезной, я тихонько шепнула компаньонке:

- Так и надо. Раз уж у тебя теперь должность повыше, значит, пусть обращаются “госпожа Берта”.

- Да как-то оно и не ловко…

Сиделка смущалась, но в то же время такое обращение ей явно льстило. Я решила подбодрить её и пообещала позаботиться о том, чтобы у нее была отдельная уютная спальня. В общем-то, разговоры за столом мы вели в основном о хозяйстве, потому юный барон слегка заскучал. Поняв, что мы так и будем обсуждать какие-то шторы и покрывала, он вдруг заявил:

- А к маменьке на кладбище мы когда поедем? Я ей обещал, что обязательно каждый год на Святый день буду могилку навещать.

Я почувствовала себя неловко. Это у меня нет никаких душевных страданий по поводу смерти матери настоящей Эльзы. Я даже не помню эту женщину и не представляю, как она выглядит. А вот мальчишка действительно потерял мать, и для него это вполне может быть серьезной душевной травмой. Проблема была в том, что у меня не было ни лошади, ни коляски, чтобы свозить его туда. Поэтому я только вздохнула и ответила:

- Эрик, как только я немножко разберусь с делами по дому, обязательно свожу тебя на кладбище.

- А когда? Я маменьке обещал, – на его глаза набежали слезы. Впрочем, пролить их он так и не успел.

- Постараюсь на следующей неделе.

- Ну и ладно. Только не забудь, – покладисто ответил муж. - А можно мне еще пирожное?

Никаких пирожных у нас на столе не было. Зато Брунхильда приготовила очень вкусную шарлотку, которую обильно украсила взбитыми сливками. Пока юный барон ел добавку пирога, перепачкав щеки и нос воздушной массой, я с грустью думала о том, что совершенно не представляю, что с ним делать и как воспитывать. Слишком мало я знала об этом мире и абсолютно не представляла, чем занимаются взрослые серьезные бароны.

По-хорошему: его бы отдать в какое-нибудь училище , чтобы подготовить к институту. Только вряд ли здесь есть институты и подготовительные курсы. Придется что-то решать самой.

Глава 16

Первые дни моей семейной жизни прошли в непрерывных хозяйственных заботах. Прежде всего, пришлось озаботиться двумя вещами: обустройством комнат со спальными местами для Берты и для барона. А через два дня Брунхильда сообщила, что продукты подходят к концу и требуется закупка на неделю.

- Берта, что делать? Где взять повозку?

- Можно, конечно, госпожа баронесса, нанять кого-то, - задумчиво проговорила компаньонка. - А только все же без своей коляски и упряжки как-то и неловко.

- Дорого ли стоит конь?

- Смотря какой. Есть ведь и по сто золотых, есть и дороже. Высокородные господа скачки устраивают, из самой Арабии коней везут. Этаким и вовсе цену не сложить! Только вам такой и не надобен, госпожа. Если пожелаете, я поспрашиваю.

- А еще нужна коляска. Не верхом же я буду ездить.

- Нужна, даже и спорить не стану. А только сильно это дорого выйдет, если, например, заказывать у мастера.

- А подешевле? Так, чтобы не развалилась в первую неделю, но и не дурных денег стоила? - я с надеждой смотрела на Берту. Только её опыт и сможет выручить в такой ситуации.

- А вот я думаю, госпожа баронесса, что если взять уже пользованную? Что скажете? Такая завсегда дешевле получится, чем новенькая.

- Главное, чтобы ездить можно было. А уж новая или бэушная - неважно.

- Вот и ладно. Только ведь за конем-то уход нужен, госпожа, - Берта вопросительно глянула на меня и чуть смущённо добавила: - Есть у меня на примете один. Только выглядит он не больно авантажно*.

- В каком смысле?

- Деревяшка у него вместо ноги, госпожа баронесса. Зато меру свою знает и лишнего не просит.

Фраза показалась мне несколько туманной, и я запросила пояснения.

- Он, госпожа, никогда сверх нормы не пьёт. В обед кружку пива и к ужину кружку. Если день выходной, может и три употребить. Зато ни джина, ни вина в рот не возьмёт и завсегда свою работу делает. Выглядит, конечно, не сказать, чтобы красавцем, а только ловкий и работящий. Он и в саду может разное, и дров наколоть не откажется. Хромает при ходьбе, это правда, но без костыля ходит и даже без палки. И шляпа с пером имеется, а как же!

После всех этих славословий я заподозрила, что дело здесь не только в выдающейся работоспособности будущего конюха. Почему-то Берта не просто нахваливала его, но и вроде как стеснялась меня при этом. Может быть, у неё на конюха свои планы? Да и пусть, лишь бы мужик справный был.

- Как зовут его?

- Бруно его кличут, госпожа баронесса. Бруно Феркусс.

- Что ж, пригласи его сегодня, поговорю с ним.

- А мужа не изволите спросить? - с сомнением уточнила компаньонка.

- А смысл его спрашивать, если платить я буду сама? Да и толку-то от него... - я только махнула рукой.

- И то верно... - вздохнула Берта. - Так я сейчас сбегаю, да и велю ему после обеда зайти. Он, глядишь, и про коляску что дельное присоветует.

***

Бруно Феркуссу было около сорока лет, может, чуть больше. Но заметно было, что жизнь его потрепала: по лицу, прямо от виска до края рта, шёл грубый бугристый шрам, разбивая правую бровь. Левая нога отнята ниже колена, и из потертой укороченной штанины торчит толстая палка протеза. При ходьбе прихрамывает, но на ногах держится уверенно. Тяжёлые кисти рук со вздутыми жилами и чистая, но довольно потрепанная одежда. Оказался мужчина немногословен и как-то равнодушен к суетливо нахваливающей его Берте. Казалось, ему все равно, возьму я его на работу или нет.