Полина Ривера – Больше не люблю (страница 3)
В голову будто колокол замуровали. Щеки горят, перед глазами кружатся черные мушки. Я все-таки заболела… Почему все самое ужасное случается в неподходящий момент? Сваливается как сугроб на голову.
Юркаю в лифт и смахиваю со лба мокрую прядь. Надо бы такси вызвать, но я вылетаю на улицу и жадно вдыхаю прохладный, влажный воздух.
Стремлюсь изгнать поселившийся в легких концентрат из духов Карины… Кажется, он меня всю пропитал насквозь…
Наверное, я погорячилась, сказав, что не собираюсь искать новое место работы? Здесь ОНА… Если Алешу я вытерплю, то видеть каждый день его любовницу не смогу.
Втягиваю голову в плечи и торопливо направляюсь к автобусной остановке. Надо продукты домой купить, лекарства…
Учиться дышать без него… Есть и пить, радоваться мелочам. Видеть мужа, вдыхать его родной до ломоты в груди запах, осознавая, что теперь он принадлежит другой. Обсуждать с ним всякую ерунду, делая вид, что у меня тоже все хорошо – не болит, не мучит по ночам, не сжигает дотла…
Как вхожу в квартиру, понимаю плохо. Словно на автопилоте двигаюсь… Ставлю пакеты с продуктами на пол и приваливаюсь к стене.
– Машенька, детка, ты пришла? А зачем ты столько набрала всего? – всплескивает руками тетя Нина.
– Плохо мне, теть Нин, – сиплю в ответ. – Заболела. Теперь долго не смогу выйти в магазин. Верочка спит? Тишина такая…
– Уснула, егоза. Дома бардак, Маш. Я только в кухне прибраться успела. Она на руках все время. Хнычет, нос трет. А педиатр давно у вас был? – со вздохом произносит Нина Леонидовна.
– В пятницу. Горло болит, знобит меня… Еще и этих видела, – протягиваю, горько всхлипнув. – Она тоже теперь в его фирме работает. Приехала… Столько лет ее не было, а теперь явилась – любовь его давняя. Я как нищенка возле нее выглядела – седая, в старом пальто… Вы бы ее видели, теть Нин… Она…
– Я тебя вижу, Машенька. И ты красавица у меня. Вся в покойную Анюту. Поверь, дело не в седине… Лешка твой не мальчик поди, сам седой стал, как Дед Мороз. И все туда же… Развод обсудили?
– Не успели. Я в ванну пойду, ладно?
– А я капусту потушу с томатом.
Обнимаю тетушку, едва сдерживая рыдания. Ничего, мы справимся. Строить из себя несчастную брошенку я не собираюсь. И менять работу с неплохой зарплатой ради морального комфорта какой-то заезжей фифы не стану.
Через две недели одна из моих коллег уходит на пенсию. Клавдия Васильевна определит на ее место Алину, а я вернусь на прежнюю должность.
В квартире все напоминает об Алексее. Одеколон, дезодорант, оставленные им на полочке, банный халат, в который я кутаюсь. Везде он… Я сама так хотела… Думала, что он оттает со временем, согреется… А вышло наоборот – для меня он стал кровью и воздухом. Жизнью, без которой я подыхаю… Как теперь все вернуть? Себя прежнюю?
Из кухни доносятся ароматы тушеной капусты и чая с калиной.
– Верочка, смотри, мама наша пришла. Машенька, ты как? Получше?
– Привет, бельчонок. Иди к маме, милая, – подхватываю свою пухляшку на руки. – Она снова горячая, теть Нин. Может, мне в больницу поехать? Ну, сколько болеть можно?
– Так позвони Алеше. Почему ты должна на такси ездить?
– Ну… Не знаю.
В двери звонят. Глебушка писал мне утром, предупредил, что вернется домой в назначенный срок, а других гостей я не жду.
– Открой, Машенька. Это я, – стучатся в дверь.
Боже, только не это… Свекровь пожаловала. У нас нормальные отношения, ничего такого… Вежливо-терпимые, ровные. Она не испытала восторга, узнав, что ее сыночка женится по залёту. Но и отговаривать Алешу не стала. А ее воспитание и природная интеллигентность не позволили гнобить меня открыто. Наше общение никогда не выходило за рамки необходимого минимума.
А уж о спонтанных визитах и речи быть не могло…
– Здравствуйте, Галина Сергеевна. Проходите, – прочистив горло, произношу я.
– Здравствуй. Верусик как себя чувствует? Ой, Ниночка и ты здесь? Я только руки сполосну.
А Леша не так глуп… Обзавелся союзником, обладающим беспрекословным влиянием на меня.
Тетя Нина пожимает плечами и накрывает на стол. Я молчу, поглаживая дочку по голове. Пусть говорит, раз пришла…
– Что у вас стряслось, Маша? – спрашивает Галина Сергеевна, вытирая руки кухонным полотенцем.
– Мы разводимся. А Леша разве не сказал?
– Нет, Маш, – устало вздыхает Галина Сергеевна. – Пришел вчера ко мне с чемоданом. Хмурый, молчаливый… Что с ним происходит, Мишенька? Расскажи.
– Погодите, как это к вам? Он… Он сказал, что уходит к другой женщине. А сегодня я ее видела на работе. Это Карина Шадрина. Галина Сергеевна, разве вы не рады? Вы же мечтали, чтобы она вашей невесткой стала, так? Зачем вы пришли? Просить, чтобы я освободила квартиру?
– Да сядь ты, дурочка. Не тарахти. Не стану я просить о таком. Я на твоей стороне, Маш, – огорошивает она меня. – Не хочу я никого… В общем, я выгнала Лешу. Сказала, чтобы шел домой, к жене и детям. Так что жди его сегодня…
– Галина Сергеевна, вы наивно думаете, что сможете его напугать этим? Я видела их. Леша осуществил давнюю мечту – вернул любимую. Мы даже немного обсудили развод. Карина в курсе всего.
– Господи… Маш, как же так? – всхлипывает она. – Неужели, ты его вот так отдашь ей?
– А как надо? Унижаться, бороться? Ради чего? Они любят друг друга – примите уже это. А я… Я всегда была для него балластом. Запасным аэродромом, чем-то временным… Так, перекантоваться…
Господи, ну, зачем она пришла? Боль едва утихла. Внутри дыра, а горло теснят рыдания. И, кажется, у меня тоже повышенная температура…
– Неправда, Маш. Мне виднее, – не унимается Галина Сергеевна.
Смартфон вздрагивает, сигнализируя о входящем сообщении. Алеша… Со вчерашнего дня не писал.
«Маша, я могу заехать домой?»
«За оставшимися вещами? Куда тебе их собрать?», – отвечаю решительно.
«Я заберу костюмы и рубашки. Остальное можешь выбросить».
– Леша написал. Он заедет за вещами. Поможете все собрать?
Глава 6.
Мария.
Что мне делать теперь, не понимаю? Почему не придумали инструкций? Что делать после расставания с мужем? Как жить, общаться? Дышать одним на двоих воздухом, смотреть в холодные, равнодушные глаза?
Как перестать любить? Оторвать от себя человека, выкорчевать его из сердца, как сорняк?
И что делать с греющими душу воспоминаниями? Куда спрятать их, неустанно терзающих душу?
– А это куда класть, Машенька? – тоскливо вздыхает Галина Сергеевна.
Она вынимает из глубин шкафа рыбацкие сапоги Алексея, непромокаемый костюм и саквояж с туристическими принадлежностями.
Воспоминания обрушиваются, как сугроб с крыши… Лешка тогда взял три дня отпуска без содержания. Глебушку забрала Галина Сергеевна, а мы поехали в рыбацкий поселок.
Зажмуриваюсь, проваливаясь в прошлое… Я варила уху на костре, любуясь рассветом и стоящим на берегу мужем. Жадно вдыхала ароматы влажных листьев, ила и костра. Была самой счастливой на свете… Принимала объятия мужа и дарила свои. Там мы и зачали нашу Верочку…
– Не думаю, что рыболовные снасти понадобятся Алексею в ближайшее время, – отвечаю сухо. – Хотя… Будет лучше, если его вещей здесь не будет. В сумку пихайте все, Галина Сергеевна. Пусть молодуха разбирается с ними сама.
– Господи, Машенька… Может, вы поговорите?
– Он мне все сказал, понимаете? О чем говорить? Он любит ее. Любит…
– Да блажь все это. Почему ночевать к ней не пошел? Маша, ты как себя чувствуешь? – со вздохом спрашивает она, касаясь моего лба ладонью.
– Знобит немного. Но это пройдет… Нам с Верой отлежаться нужно.
Я хочу поскорее покончить со всем этим. Остаться одной, зарыться в подушки и отоспаться. Но как это сделать, если наша кровать кажется теперь огромной? Неуютной, холодной, пахнущей мужем?
– Машенька, мы с Галей пойдем, наверное? – предлагает тетя Нина. – А вы с Верусей отдыхайте, ладно?
Ответить не получается. В горле растекается режущая боль, в висках пульсирует. По-хорошему надо вывалить его барахло в подъезд и сделать вид, что так и было. Пусть сам собирает. Или потоптаться на выглаженных мной рубашках, добавив его молодухе забот.
Тетя Ниночка и Галина Сергеевна спешно уходят. Подозреваю, что обе не желают встретиться с Алексеем и помешать нашему разговору. Спорить нет сил… Видит бог, я не хочу вызывать у него жалость. Пожалуй, это самое никчемное, что можно придумать…
Я взрослая женщина, умная, образованная… Не уродина и не калека. Выпрашивать любовь точно не буду… И строить из себя невесть что тоже.
К вечеру мне становится хуже. В квартире тепло, а меня знобит, как выброшенного на мороз котенка. Надеваю футболку, поверх нее – хлопковую водолазку, затем толстый, вязаный свитер. Почему Голицыну вздумалось приезжать сейчас, когда я на Бабу Ягу похожа?