Полина Ривера – Больше не люблю (страница 5)
– Нам сейчас обязательно о ней нужно говорить?
– Да, нужно! Она теперь неотъемлемая часть нашей жизни. Кстати, вы обсудили мое предложение? По каким дням вы готовы принимать у себя Верочку? Вторник или четверг? А если она заболеет? А…
У меня конкретно так подгорает… Слишком много сегодня мужа… Все еще любимого, но чужого. Не могу я быть холодной и равнодушной. Не получается… Хочется ранить в ответ. И я раню, как могу… Неуклюже, неловко, неумело. Он-то счастлив с ней, ему мои подколки до одного места. А мне как теперь? Как жить и дышать, зная, что губы мужа целуют другую? Его руки, обнимающие нашу дочь, так же обнимают совершенно чужую, постороннюю женщину?
– Маша, мы обсудим все позже, ладно? Тебе нужен покой и лечение. Верочке тоже. Сейчас не время обсуждать развод.
Он прав, не время. Наверное, мои жалкие опусы – банальный способ удержать мужа рядом… Еще чуть-чуть… Минутку, еще одну…
– Хорошо, я согласна повременить с обсуждением.
– Маша, я перевел тебе немного денег. Закажи все необходимое, кажется, я много чего забыл положить, – как ни в чем не бывало, протягивает Леша. – И ужин закажи.
– Да? Не видела, – оживляю пальцами экран смартфона.
И правда, перевел… Сумма крупная, мне на новое пальто хватит. И на сапоги… Выпишусь из больницы и обновлю гардероб. Надо бы Клавдию Васильевну предупредить, что я не явлюсь на работу…
– Спасибо, Леш.
– Ну… Мы пошли к себе. У нас пятая палата, если что, – произносит Алеша. – Верочка, помаши маме ручкой. Идем гулять?
Дочка улыбается и радостно кивает.
Глава 8.
Мария.
Тишину нарушают тихий стук дождевых капель и торопливые шаги персонала. Переворачиваю страничку книги, поймав себя на мысли, что меня отпустило…
Стадия принятия, или как там говорят психологи? Теперь нас с Алешей объединяют дети, и только…
Хочу ли я вернуть все? Попытаться исправить? Наверное, да… Но желание так и останется несбыточным, потому что…
Себя я люблю больше. И уважаю тоже…
Я ведь подарила мужа Карине? А подарки не забирают… Как бы больно ни было…
Да и не из тех я, кто выпрашивает любовь… Скорее, я старалась ее заслужить. А свою отдавала без остатка…
По-настоящему любящая женщина всегда встречает мужа с горячим ужином и сверкающими от чистоты полами, скажете вы? Возможно. А я знаю другое изречение: в любви всегда сто процентов. Если сегодня я могу дать всего десять, то супруг должен добавить остальные девяносто… Это не игра в одни ворота. И не пятьдесят на пятьдесят – такие отношения бывают лишь у коллег…
Почему же в минуты его слабости я выворачивалась наизнанку? Давала и девяносто, и все сто процентов любви. Но стоило мне устать и сломаться, Леша просто… ушел?
Не хочу думать о причинах, слишком больно… Не так, как было вчера или неделю назад, уже легче, но… все равно больно…
Надо привыкать жить по-другому… Интересно, смогу я влюбиться в кого-то? Вот так как в Алешу – безрассудно и глубоко?
– Машенька, привет, я вернулась, – протягивает Галина Сергеевна, распахивая дверь палаты. – Ты как?
– Хорошо. Книгу вот читала, – вздыхаю я, поднимаясь с кровати.
– Выписку после обеда принесут. К Алеше с Верочкой заходила, их тоже домой отправляют. По больнице вирус какой-то ходит… Новый, – со вздохом протягивает свекровь. – Врач боится, как бы не было ре…реин…
– Реинфекции, Галина Сергеевна.
Мне отчаянно хочется знать, как ко всему этому относится его любовница? Она предъявляет претензии? Требует, чтобы любимый порвал с прошлым и вернулся под ее крыло?
Но больше всего я хочу знать, как Алексей справился с нашей малышкой? Да, он помогал мне с детьми, но его помощь не была значительной. Леша никогда не заменял меня полностью.
– Леша, наверное, сразу туда поедет? – не справившись с любопытством, спрашиваю я. – Молодуха извелась, небось?
– Маш, оставь это, ладно? Мне кажется, Лешка и сам не рад, что ушел, – дрожащим шепотом протягивает Галина Сергеевна. – Не живет он у нее. И я слышала их разговор, Маруся. Он так ответил ей… Резко, холодно. Я за дочерью ухаживаю. Вот так ответил.
– Звонила, значит? – мямлю я, вперившись немигающим взглядом в оконное стекло.
– Машенька, я выгнала его, приказала в семью возвращаться. Но…
– Не нужен он мне, теть Галь, – вспыхиваю я. – Захотел – ушел, передумал – вернулся! Я же не половая тряпка? Не бродяжка с помойки, кого он отмыл и привел в дом. И не…
– Машенька, успокойся. Сам дров наломал, пусть теперь разбирается…
Господи, а Глеб ведь не знает еще ничего… Для сына мы – образцовая, дружная семья. Мы с Алешей условились не говорить пока парню о грядущем разводе, пока мы не вернемся домой.
Но сегодня придется это сделать…
Галина Сергеевна помогает мне упаковать вещи в сумку. Суетится, опасаясь что-то забыть в палате (не дай бог я вернусь сюда!), сетует на медлительность медсестричек, а после убегает в ординаторскую, чтобы самолично забрать выписку.
Заплетаю волосы в пучок и натягиваю свитер, когда Алеша с Верой входят в палату.
– Готова, Маш? – спрашивает он, окидывая меня придирчивым взглядом.
Вижу, что он устал с дочкой… Кажется, даже похудел немного…
В груди снова что-то мучительно щемит. Мой человек… Мой единственный… Тот, кого разум уже отпустил, а сердце не хочет – ноет, капризничает, на части рвется. Кровоточит… Борется за свое.
– Да. Сейчас твоя мама выписку принесет, и поедем. Леш, Глеб уже три раза спрашивал, что твои чемоданы делают в коридоре? Пожалуйста, давай объясним все сыну сегодня? – предлагаю я, забирая дочку из рук мужа.
– Хорошо, Маш, – зависнув на секунду, отвечает он.
Ну, хоть что-то скажи еще. Где вы живете? В доме или квартире? Сколько в твоем новом жилище комнат? Я ведь имею право знать, в каких условиях мои дети будут находиться, приходя к тебе в гости? Достаточно ли у твоей молодухи комплектов постельного белья или посуды?
Боже… Ну, о чем я думаю, а?
Я отдала ей самое ценное… Того, кем дорожила. Остальное – не моя проблема.
Домой добираемся быстро. Верочка сладко сопит, пригревшись в автокресле. Тянусь, чтобы забрать спящую малышку, но Алеша опережает меня:
– Я сам, Маш. Отдыхай. Сумки я тоже возьму.
– Я уже выздоровела, Голицын. Не развалюсь, – фыркаю, подхватывая пакеты с торчащими из них пластиковыми контейнерами.
Сердце замирает, когда мы поднимаемся в квартиру. Бедный мой сынок… Как он переживет это? Найдет ли Алеша нужные слова? Как объяснит свой уход? Господи…
– Слава богу, вернулись, – расплывается в улыбке Глеб. – Веруська, привет, сестричка. Мамуль, ты так похудела… Бледная и… седая.
Ну, спасибо, сыночек. В яблочко. Да, я такая. И твой папа променял меня на другую… Она не сильно меня моложе, но… Он ее любой любит, в этом все дело.
Галина Сергеевна звонко целует внуков в щеки и прощается, выдумав уважительную причину. Какая-то тетя Валя пришла в гости и ждет ее в подъезде. Потому она и вынуждена срочно бежать.
– Мам, а что вы такие кислые? – спрашивает Глеб, помогая мне освобождать сумки.
– Сынок, мы с папой разводимся, – выпаливаю я. – Твой папа полюбил другую женщину и съехал от нас к ней. И его чемоданы, они…
Откуда во мне столько смелости и решимости? Уверенности, что я все делаю правильно?
– Маша, я ушел, но не к ней! Черт возьми… Ну, зачем ты так… Он же ребенок еще, – бессильно протягивает Алеша.
Глаза Глеба расширяются, губы дрожат и раскрываются… Он качает головой, а потом закрывает лицо ладонями.
– Пап, это правда? Как ты мог? Наша мама ведь самая красивая. Она ведь самая… Самая… Я тебя ненавижу, уходи! Как ты мог бросить маму?
Глеб убегает в комнату, а Леша подходит ко мне почти вплотную и вымученно произносит:
– У меня нет любовницы, Маша. Я ушел, потому что не могу разобраться со своими чувствами, посчитал, что так будет честнее. Зачем ты вывалила на него все это?
– Я не верю тебе, Леш. Карина бы не вела себя так нагло, не будь между вами отношений. Иди теперь к сыну и найди в себе смелость все объяснить.