Полина Ривера – Больше не люблю (страница 4)
Завариваю чай с калиной и медом и потираю плечи. Сейчас бы в горячую ванну… Но Веруся спать не собирается, а Алексей соизволил написать, что будет у нас через десять минут.
Общими усилиями в квартире… нормально. До идеального порядка далеко, но ему он и не нужен… Ничего больше не нужно от нас…
Минуту назад я была уверена, что встречу мужа равнодушно. А теперь сердце пускается в пляс и замирает от каждого звука… Я, что караулю его под дверью? Не дышу почти, прислушиваясь к шуму поднимающегося лифта?
Алеша звонит в двери, подчеркивая, что отныне он здесь гость.
– Привет, – сиплю, избегая его взгляда.
Сейчас бы обнять… Расслабиться в его руках, вдохнуть запах и впитать тепло тела. Почувствовать себя защищенной… Но нельзя… Вот так тоже в жизни бывает – вчера было все можно, а теперь нет. Чужой мужчина. Посторонний, хоть и отец моих детей.
Алеша все в той же сорочке. Значит, в новом гнездышке не был? Или приехал прямиком с работы и не успел переодеться. Господи, да плевать мне на все… Пусть забирает чемоданы и валит куда подальше.
– Привет, – расплывается в улыбке он, завидев топающую по коридору Верочку. – Дочка, иди к папе? Малышка моя…
Крошка доверчиво протягивает руки и падает в объятия Алеши, а я… В горле и так, будто иглы рассыпали, так еще и горький ком внезапно вырос…
– Алеша, забирай чемоданы и… Кхе-кхе, уходи.
– Маш, я прошу тебя… Я, как лучше хотел, потому и признался. Или надо было врать и юлить? По углам прятаться?
– Я тебе спасибо должна сказать за это, Голицын? Да, ты честный мужик, молодец. Герой. А теперь уходи, – выдавливаю хрипло.
Не готова я к разговорам… Лохматая, с красными глазами и распухшим носом – кроме жалости я не вызываю ничего…
– Маша, как мы будем жить дальше? – не унимается он.
Подходит ближе, усиливая витающее между нами напряжение. Зябко потираю плечи и отступаю. Поднимаю на мужа взгляд и прокашливаюсь.
– Леша, уходи, пожалуйста. Я… Сейчас не время обсуждать это.
Только жалости его мне нужно… Не хочу, чтобы его курица обвинила меня в хитрых манипуляциях. Отдаю я его тебе, отдаю… А то, что заболела – так это не специально вышло.
Леша возится с сумками. Пытается засунуть в боковое отделение теплую шапку, лежащую на антресолях. А я… Стремлюсь вдохнуть, но не выходит. И дело вовсе не в Голицыне. Набираю полные легкие воздуха и откашливаюсь, вцепившись в дверной косяк. Перед глазами черные мушки кружатся, а воздуха все равно мало… Неужели, снова обструкция? В детстве со мной частенько такое случалось.
Пусть он уйдет… Оставит меня одну. Не видит моей слабости, зависимости от него. Меня паника накрывает. Воздуха нет совсем… Руки слабеют, голова тяжелеет.
– Машенька, Маша! Я сейчас скорую вызову.
Падаю на диван и хватаюсь пальцами за горло. Вера орет, перепуганный Голицын бегает по комнате с телефоном в руках.
– Окно… – шевелю одними губами, но Алексей понимает – распахивает окно, впуская порцию свежего воздуха.
– Уходи, я сама справлюсь. Я ненавижу тебя, Голицын. Зачем ты пришел? Зачем? Уходя – уходи… Я сейчас тете Нине позвоню и… – сиплю, пытаясь успокоиться.
– Да. Женщина и ребенок. Нельзя в одно отделение? – деловито спрашивает он в динамик, не обращай внимание на мои слова.
Конечно, нельзя… Верочка должна лежать в детском отделении, а я в терапевтическом. Кто за ней ухаживать будет, господи?
– Тете Нине… позвони. Я не смогу с ней…
– Маша, я буду ухаживать за Верой.
– А как же работа? Бесконечные совещания, авралы? Ты в отпуске не был два года и… – немного отдышавшись, произношу я.
– Оформлю больничный.
– Не надо. Тебя дома ждут, Алеш. Не хочу, чтобы твоя любимая обвиняла меня… Передай ей, что я не собираюсь тебя возвращать. Ты мне не нужен. Я дарю тебя ей и…
– Передам обязательно. Маша, что нужно собрать для больницы?
– Я… Сама. Сейчас еще подышу немного и…
– Лежи. Я все соберу. И не надо звонить тете Нине или моей маме – мы сами справимся.
Глава 7.
Мария.
Верочка таращится на отца и молчит. Не рыдает, только обиженно всхлипывает, утирая пухлые щеки рукой.
Алеша кружится по квартире, с легкостью упаковывая вещи дочери в сумку. Подгузники, пижамы, детское питание. Он, оказывается, без моих подсказок справляется.
Интересно, а что ему раньше мешало помогать? Бесконечные совещания или встречи с поставщиками? А, может, эта Карина давно здесь? А Леша только сейчас решился во всем признаться?
А я-то, дура, наивно верила его отговоркам. Все за чистую монету принимала… Работа, аврал. А все дело в ней оказывается…
Хватаю ледяной воздух, струящийся из окна, вспоминая о случившемся со мной в детстве приступе. Я тогда до чертиков испугалась, увидев окровавленную маму… Она потеряла беременность и загремела в больницу на «скорой». А следом за ней и я с таким же приступом, как сейчас. Значит, дело не в простуде? У меня нервный срыв. Обычный такой, банальный… Тысячи женщин проходят подобные испытания с достоинством, а я не смогла.
– Маша, давай я помогу тебе одеться, – предлагает Алексей, усаживая Верочку в кресло.
– Сама оденусь, ты… С Верой помоги. И… Леш, давай все-таки попросим тетю Нину побыть с ней в больнице? Тебе сейчас точно не до этого. Медовый месяц и все такое…
– Я сам в состоянии решить, что для меня важнее, – отрезает он.
Врач скорой помощи осматривает меня, настоятельно рекомендуя продолжить лечение в стационаре. Сыплет умными фразами, от которых глаза Алеши округляются и наполняются ужасом… Не хватает еще, чтобы он остался со мной из жалости.
Господи, ну, почему исполняется то, чего я отчаянно не желала?
Алеша не спускает Верочку с рук. На вопросы врача приемного отделения отвечает четко и без запинки. На какой неделе беременности она родилась, у каких специалистов наблюдалась? Откуда ему-то об этом знать? Алексей нечасто ходил с нами в поликлинику. Неужели, все замечал? Запоминал?
Мне даже не пришлось открывать рот и хрипеть, отвечая доктору.
– Больничный нужен? – спрашивает доктор.
– Да, – уверенно отвечает Леша.
– А вам, Мария Николаевна?
– Н-нет… Я в декретном отпуске.
Странно все это… У него же медовый месяц? Или я чего-то не понимаю? Карина наверняка ждет его дома с горячим ужином, а Алексей здесь, вынужден ухаживать за ребенком из бывшей семьи. Интересно, он успел предупредить ее?
Подхватываю свою сумку, собираясь попрощаться с дочкой и отправиться в палату, но Алеша решительно забирает ее из моих рук. Окидывает меня взглядом из-под тяжело опущенных век и шагает к лифту.
Решил проводить? Покорно иду следом, удивленно вскидывая брови, завидев палату повышенной комфортности.
– Платная? Зачем? Я все равно не собираюсь лежать здесь долго.
– Маша, тебе нужно обследоваться. Ты же слышала, что сказал врач? Не торопись уходить.
– Боишься, что я скоропостижно умру и нарушу твои планы? Пусть Карина не волнуется – ей не придется растить моих детей. Есть тетя Нина, мой двоюродный брат Сергей и… Найдутся опекуны.
Меня распирает возмущение. Что Голицыну от меня нужно? Не стану я вешать собственных детей на его бабу.
– Хватит, Маш. Давай оставим это до твоего выздоровления. Разговоры эти…
– Алеша, ты предупредил Карину? Не понимаю, зачем тебе это? Хоть убей… Больничный, забота о дочери, обо мне? Я всегда была у тебя… Я… Чего ты добиваешься? Скажи лучше сразу, не юли. Хочешь из квартиры нас выгнать потом? Или что? А куда я пойду с детьми? Ты об этом подумал?
Не знаю, куда деть руки… Заламываю их, растираю плечи, словно удерживая себя от падения. А раньше я его обнимала. Без разрешения или страха быть отвергнутой…
– Маш, не ищи скрытого смысла. Не стану я вас выгонять никуда. Если тебе будет спокойнее, давай я дарственную оформлю на тебя? Согласна?
– Д-да… Согласна. Ты не врешь?
– Такими вещами не шутят.
– А Карина… Она…