Полина Рей – Седина в бороду, говоришь? (страница 9)

Меня так и прорвало на смех. Она раздавлена и убита… Как будто именно Настю бросил муж ради какой-то молоденькой девки.

– Что-то ты не похожа на без пяти минут труп, – отсмеявшись, покачала головой. – Отойди, пока я еще держу себя в руках!

Она шагнула, но не вперед, а назад. В сторону двери, к которой мне уже очень хотелось добраться, чтобы оказаться дома и, позвонив Голикову, потребовать от него, чтобы он убрал свою маленькую дрянь навсегда из моей жизни.

– Мэтти от меня ушел! Он не появлялся рядом несколько дней. Но я сказала ему сразу, что вы его не примете. Это ведь так? Он живет не здесь?

Несмотря на то, что мне очень хотелось продолжать смеяться в ответ на то, что говорила Настя, я сделала рваный вдох и застыла. Она произносила такие фразы, которые окончательно убедили меня в том, что с этим сюрреализмом надо заканчивать.

Мэтти.

Не появлялся рядом.

Вы его не примете.

Господи, за что мне вся эта ахинея?

– А чего ты ожидала, когда ложилась с женатым мужиком в постель? Да еще и два года наблюдала за тем, как он возвращается домой? Ты думаешь, мы эти пару лет с ним не спали и жили как соседи? Отнюдь… И хоть не в моих правилах обсуждать личную жизнь, знай, девочка, свое место.

Говоря это, я всё же смогла открыть дверь, потому что Настя забилась в угол чуть поодаль, словно опасалась, что я в любой момент схвачу её и выкину в лифтовой холл. Или спущу с лестницы, по которой поднялась парой минут раньше.

Но мне не хотелось мараться и опускаться до уровня базарной бабы. Достаточно было, что муж своей изменой и без того вытащил наружу самые низменные мои эмоции и чувства.

– Я – жена Матвея. А ты так… проходной эпизод. Поэтому очень хорошо сопоставь в своей голове, кто из нас где находится. И брысь отсюда навсегда. Ещё мне не хватало время тратить на шлюх моего мужа!

Я почти переступила порог, когда до меня донёсся слабый голос Анастасии:

– У нас с Мэтти будет ребёнок.

И вроде бы я уже не должна была испытывать по данному поводу никаких эмоций, не так ли? Но меня будто смолой кипящей облили, а кожа содралась заживо. Совсем не просто, как оказалось, вырвать из жизни и сердца человека, который был твоей второй половинкой. Как бы банально это ни звучало…

– Поздравляю. И тебя, и этого… как ты сказала? Мэтти? Не имя, а кличка терьера, – усмехнулась я, надевая на лицо маску безразличия.

Вот бы ещё удалось такую же нацепить и на свои чувства…

Зайдя в квартиру, я потянула дверь на себя. Она вдруг показалась многопудовой, но причина тому отыскалась быстро. Настя вцепилась в ручку с той стороны и заговорила:

– Скажите ему, что он вас никогда не вернёт… Скажите, прошу! Я хочу воспитывать нашего ребёнка не как мать-одиночка. Ваши дети ведь уже взрослые, я не отниму у них отца. А вы ещё очень молоды, Инна, чтобы начать жизнь заново…

Слушать и дальше это было выше моих сил, я закрыла дверь, оставляя Настю за металлическим полотном, которое совершенно не казалось мне нерушимой защитой. А желание у меня было лишь одно – пройти через развод, раздел имущества и уехать куда подальше. Где не будет чужих баб, которые станут ходить ко мне домой как к себе. И где у меня действительно начнётся новая жизнь.

На которую пока сил не имелось вовсе.

Глава 7

Пришла в себя я довольно быстро. Возможно, это были какие-то защитные механизмы, которые включились, вставая барьерами на страже моей психики. А может быть, я действительно научилась восставать из пепла за считанные минуты.

Но я убедилась в том, что Настя всё же свалила ко всем чертям, и мне стало гораздо легче, а все душевные муки окончательно разрешились сами по себе.

У Матвея и его любовницы будет ребёнок, и уж теперь-то Голиков точно станет строить новую семью со своей принцесской.

С этими мыслями я отправилась в душ, где окончательно избавилась от остатков сожалений о том, что жизнь моя сложилась именно таким образом. Прошлое пусть останется в прошлом. У меня же впереди настоящее. Какое бы ни было, я принимаю его таким. И только в моих силах сделать так, чтобы в этом настоящем я была счастлива.

Когда же вышла из ванной, услышала, как в дверь раздался звонок. Грешным делом подумала, что это вернулась неугомонная Анастасия, но когда открыла, выяснилось, что ко мне приехала дочь.

Одна.

И была она настроена, судя по её виду, очень решительно. А когда я отступила в сторону, давая возможность Женьке войти, она оказалась в квартире и проговорила:

– Мама… прости меня за всё, я очень тебя прошу. Я была дурой, когда попыталась сделать вид, что ничего не случилось. И я знаю, что сделала тебе очень больно. Но ты очень мне нужна… А я… Я надеюсь, что всё ещё нужна тебе…

Как часто мы забываем о себе и своей боли, думая о других? Задвигаем свои желания высказаться, пытаемся сгладить острые углы, потому что «мудрее, умнее, взрослее». Делаем это за счёт своих ресурсов, упуская из виду тот факт, что они не бесконечны. И что отнимаем у себя то, что могли бы использовать для собственной пользы?

А взамен нам не готовы отдавать столько же, сколько даём мы. Взамен с нас требуют всё больше и больше. Становится нормой – потребовать у матери понимания, чуткости, поддержки. Даже если в ответ не готовы ничего вернуть сторицей.

Да, Женя была ещё очень молоденькой, но она уже являлась мамой. И она обязательно столкнётся с тем же самым, что и я, пусть и в другой форме. Она тоже в какой-то момент должна будет проявить понимание, чуткость… даже жертвенность. Моя же задача показать ей, что всему есть предел. Чтобы она не потеряла самого ценного человека – саму себя.

– Проходи на кухню, пожалуйста, – попросила я её.

Не стала бросаться к ней, прижимать к себе. Если уж на то пошло – она не получила царапину, как в детстве, чтобы сейчас жалеть её и качать на руках. А вот у меня рана в душе размером с огромную пропасть. И Женя тоже поучаствовала в том, чтобы мне её нанести.

Мы устроились за столом. Суетиться и предлагать чай-кофе я не стала. Дочь была у себя дома – если захочет, сделает себе любой напиток, который пожелает.

Я сидела, чувствовала на себе пристальный взгляд, полный беспокойства, и не понимала, с чего начать. Бросаться обвинениями? Это была бы запоздалая реакция. Да и слышала уже от меня Женя всё, что я думаю по данному поводу.

– Знаешь, что ранило меня больше всего в произошедшем? – спросила тихо, посмотрев на дочь прямо. – Не тот момент, когда обнаружила в кабинете любовницу вашего с Ильёй отца. Не его жестокие слова, что наш брак, оказывается, стал пресным и лишённым эмоций. И даже не тот факт, что Настя беременна.

Я только успела сказать это, как увидела на лице Жени оторопь. Даже если окажется, что они с Анастасией общаются, молодая шлюшка ещё не рассказала ей про ребёнка.

– Меня ранили две вещи. Илья, который бросился защищать и прикрывать папу. И твоё молчание, чем бы оно ни было продиктовано.

Женя поджала губы, а на глазах её выступили слёзы.

– Ты же понимала, что ваш отец поступил со мной очень грязно и некрасиво, но молчала…

– Я не молчала! – перебила меня дочь. – Я постоянно ему говорила, что он обязан тебе всё рассказать!

Я усмехнулась и покачала головой.

– А когда прошло несколько месяцев, ты не поняла, что он не торопится признаваться в измене и крадёт у меня время? Когда прошёл год, тебя это не навело ни на какие размышления? Миновало полтора, ты тоже ни до чего не дошла мысленно, не так ли? А там уже и два года… Два года моей жизни, Женя!

Я всё же остановила себя – смысла в том, чтобы выливать свою злость на дочь, я не видела никакого. Да, скажу ей обо всём, что думаю, но сделаю это в мягкой форме. Хоть и доходчивой.

– Два года моей жизни Матвей крал у меня самое бесценное – время. Крал подло, втихую, зная, что если обнажится его предательство, я с ним не останусь. Надеялся на то, что пронесёт… не пронесло. Но даже если бы у него получилось скрыть… ответь мне, дочка… Ты бы хотела оставаться без выбора, который уже сделали за тебя? Ты бы хотела, чтобы любимый человек за твоей спиной решил, что твой удел – жить с изменщиком?

Женя тихо плакала. Только кусала губы и ревела.

– Я очень виновата, мам… Очень… Прости меня, я очень тебя прошу… Я не буду больше общаться с отцом, обещаю!

Она горячо заговорила совсем не о том, о чём я тут пространно изливалась перед нею несколько минут. Если сейчас окажется, что в её представлении у меня есть лишь желание запретить им с Ильёй видеться с Голиковым, я даже этому не удивлюсь. Но семена, которые я бросила, как я надеялась, упали в благодатную почву. И рано или поздно дадут свои всходы.

– Я не требую у тебя того, чтобы ты с ним не общалась, Женя. Он – ваш папа, что бы ни случилось. И после нашего развода им и останется. Ну а наши с вами отношения претерпят изменения, конечно, – пожала я плечами. – Может, станут ещё крепче, чем до этого, кто знает?

Дочь выдохнула с облегчением. Наверняка думала, что я могу прогнать её с порога. Я же предпочитала сейчас занять позицию наблюдателя с активными действиями. Стану смотреть со стороны за тем, что будет происходить, но при этом буду предпринимать всё, чтобы поскорее избавиться от этого брака.

– Расскажи мне лучше, как наш малыш, – кивнула я на живот дочери, переводя тему в то русло, которое было сейчас безопасным.