Полина Рей – Седина в бороду, говоришь? (страница 10)
Если уж на то пошло – я всё Жене сказала. А сделает ли она выводы, или нет – только её дело.
Дочь снова выдохнула с облегчением и начала свой рассказ. И я переключилась на то, что сейчас выйдет на первые позиции.
У меня самой осталась прежде всего я. А ещё есть дети и скоро появится внук. Вот это и будет лейтмотивом моей будущей жизни.
***
Мысли о Насте как-то сами по себе покинули голову Матвея. Он был сосредоточен на том, что придумывал, как всё же сохранить брак с Инной, и на это уходили все силы. И всё время.
Пока Голиков отступил, дал возможность жене немного прийти в себя и побыть в одиночестве. Но планировал вернуться и доказать ей, что между ними ещё всё возможно.
Он станет самым заботливым мужем. Они поедут в длительное путешествие, наладят отношения… Станут наслаждаться каждым мгновением, и всё у них запылает ещё пуще прежнего.
Так он думал и этим жил вплоть до того момента, который случился очень внезапно. В его офис приехала Анастасия, хотя между ними было чёткое правило: она рядом только когда он позовёт.
Она вошла в его кабинет с решительным видом, положила перед ним на стол деньги и заявила:
– Возвращаю. Их действительно взяла я, чтобы вся эта ситуация начала раскручиваться. И теперь, когда твоя престарелая тётка обо всём знает, я хочу, чтобы ты жил со мной. Потому что жду от тебя ребёнка, Мэтти.
Если бы сейчас разверзлись небеса и Матвея поразил гром Господень, он бы и тогда не был бы настолько шокирован произошедшим. Прямо перед ним стояла незнакомая женщина, которая, как оказалось, за его спиной вела свою игру.
Но как она умудрилась залететь, если они постоянно предохранялись? Или здесь сработала та самая карма, которой принято пугать людей, что ведут себя не очень достойно? Как говорится, один раз в год и палка стреляет. И, видимо, случилось это в самый неподходящий момент…
– Ну что ты так на меня смотришь, Матвей?.. – растерянно спросила Настя. – Я же только что призналась в том, насколько сильно тебя люблю…
Голиков прикрыл глаза и невесело рассмеялся. Он потешался прежде всего над самим собой, потому что именно его персона заслуживала самых очевидных насмешек. Но и над признанием Анастасии похихикать хотелось.
– Ты называешь это любовью? – насмешливо приподнял он бровь, поднявшись из-за стола. – Сначала сделать всё, чтобы моя жена о нас узнала, несмотря на наши договорённости об обратном. Затем лгать, глядя мне в глаза, что тебя просто хотят очернить. А потом залететь, хотя я уже сказал тебе, что дети мне не нужны. Тем более – от тебя.
По правде говоря, Матвей был в полнейшей растерянности. Он не понимал, что ему дальше делать. Настя ведь откажется от аборта, в этом и сомневаться не приходилось. Иначе бы она не пришла к нему и не заявила о ребёнке так, словно это было совместно принятое решение, и сам Голиков до одури желал завести от любовницы малыша.
– Вообще-то, я забеременела ещё до того, как мы с тобой говорили в последний раз! – заявила она. – Даже если это случилось в ту последнюю нашу ночь, ты должен помнить, что это не я тебя соблазнила. Ты сам на меня набросился…
Как же он жалел о том, что был несдержан. Но корить себя было поздно. Да и не помогло бы это делу уж точно.
– Я не буду с тобой жить, Настя, – устало откликнулся он, пройдясь по кабинету.
Сам же мысленно прикидывал, как убедить любовницу оставить эту беременность в секрете ото всех. Пообещать ей участвовать в жизни ребёнка? Это он сделает в любом случае. А потом, когда они с Инной помирятся, он со временем расскажет ей про малыша. Но он боялся, что Анастасии этого самого участия будет мало.
– Твоя почти бывшая жена уже в курсе… – шепнула она, и глаза Голикова полезли на лоб.
Он обернулся так резко, что показалось, будто шея лишь чудом не сломалась в нескольких местах. Что она натворила? Что сделала за его спиной? Настя разрушила его жизнь… вот, каких дел она наворотила…
– Что ты сказала? – рявкнул он и двинулся на любовницу.
Она стойко дождалась его приближения, но стоило только Матвею схватить её за затылок и потянуть голову к себе, пока их лица не оказались в миллиметрах друг от друга, уверенности Насти как не бывало.
– Мэтти, послушай… я борюсь за своё счастье! – пискнула она. – Ты не оставил мне выбора…
Анастасия называла это счастьем… Отоварить его ненужным ребёнком и заставить жить с той, кого он не любит. А хотя, с другой стороны, как она может вынудить взрослого мужика делать то, чего он не хочет?
– Я не буду с тобой жить, даже если ты вынашиваешь тройню, – отчеканил он. – Подавай в суд, хотя, от алиментов я не отказываюсь. Но пойдём мы именно таким путём. Суд, определение отцовства, назначение выплат… Вот и всё, чего ты сможешь от меня добиться.
За мгновение Анастасия из растерянной девочки-ромашки превратилась в фурию.
– Да ты хоть понимаешь, что эта старушка тебя на порог теперь не пустит, а? И кому ты будешь нужен? Жены нет, раздел имущества не за горами! А ещё у тебя будет ребёнок на стороне, о чём я обязательно расскажу твоей новой пассии!
Ах, вот, как она заговорила… Голиков буквально рухнул на угловой диванчик и ослабил узел галстука. Всё это зашло уже очень и очень далеко. Настя перестала быть скромной девочкой, которой было достаточно встреч в постели без обещаний. Ей нужен был Матвей, хотя, он уже и начал подозревать, что интересует эту барышню в первую очередь его достойное финансовое положение, а вовсе не он сам. Но, честно говоря, на данный факт ему было плевать.
– Мэтти… ну послушай же меня, – взмолилась Настя.
Она подошла, опустилась перед ним прямо на пол, попыталась взять за руку, но Голиков не дал ей этого сделать. Он откинулся на спинку и теперь взирал на любовницу сверху-вниз.
– Я очень тебя люблю… Правда. И ты мне очень сильно нужен, клянусь. А ещё у нас будет малыш… И начнётся новая жизнь. Только ты и я… а потом наш сын. Или дочь. Ты же полюбишь её… Крошечную девочку, которая будет очень на тебя похожа. Которой ты будешь так нужен… Ведь даже представить невозможно, что она, например, пойдёт в школу, где у неё станут спрашивать, почему за ней никогда не приходит папа…
Слушать и дальше эти бредни, которые сама Настя использовала, видимо, в качестве запрещённых приёмов, очень скоро стало выше всяческих сил. Обхватив любовницу за плечи, Матвей поднял её с пола и сам встал на ноги. А после потащил к выходу из кабинета.
– Мэтти… Мэтти, что ты делаешь?! – вскричала Анастасия, предпринимая бесплодные попытки не позволить ему вывести её прочь.
Но как только он добрался до двери, выставил её за порог и процедил:
– Ты сказала, что я никому не буду нужен… Вот на этом и сойдёмся. Пока проваливай вынашивать ребёнка, а я стану искать тех, кто скажет, что я им жизненно необходим. Встретимся в суде!
Он захлопнул дверь перед носом Насти, надеясь, что доходчиво объяснил ей свою позицию.
Отчаянный стук в деревянную преграду раздался через мгновение и стал самым красноречивым ответом на то, куда Матвею стоило засунуть свои надежды.
Глава 8
– Инна, Инна, Инна!
Трижды моё имя, да ещё и милым детским голоском не кричали уже очень давненько.
Я инстинктивно раскинула руки в стороны, когда увидела, что ко мне бежит Лёля. Она узнала меня с довольно ощутимого расстояния, бросила свои занятия, которые состояли в том, что девочка лепила крохотных снеговичков, и помчалась мне навстречу.
– Оленька! Оля! Господи, куда же ты?
За Лёлей бодро припустила сухая пожилая женщина, подскочившая со скамейки мгновением позже. Но когда она добралась до нас, Оленька уже ухватилась за мои ноги и вцепилась в них с такой силой, будто опасалась, что я исчезну.
– Добрый день, – поздоровалась я с незнакомой женщиной. – Меня зовут Инна.
Она смотрела на меня исподлобья, очевидно, мысленно прикидывая, кто же я такая, и почему её внучка так ко мне устремилась.
– Серафима Ивановна, – представилась она. – Я бабушка Оленьки, – добавила, подтверждая мои предположения.
– А я соседка Андрея и Лёли, – потрепала я девочку по макушке под тёплой шапкой, сбившейся набок.
Заодно и поправила данный предмет одежды, пока Оля не получила отит.
– Мы в лифте заст’яли! – с восторгом проговорила Лёля. – Я тебе же сказала!
Она светилась восторгом, глядя на меня, а я стояла и совершенно по-дурацки улыбалась, потому что ощущала нечто вроде умиротворения, которого давно не испытывала.
– А, я помню. Андрей мне коротко поведал, – нахмурилась Серафима Ивановна. – Он как раз сейчас третирует лифтёров, – махнула она в сторону подъезда.
Я поудобнее перехватила пакет с продуктами, которые как раз закупила впрок аж на неделю. В последнее время очень много работала, отвлекаясь мыслями от предстоящего развода, так что времени на готовку не было. Да и как-то странно было наваривать себе супы и запекать, скажем, курицу, когда я осталась одна.
– Тогда давайте посмотрим, выжили ли лифтёры, если Лёля уже закончила лепить свою армию. А потом попьём чаю.
В том, чтобы просто посидеть на моей кухне не в одиночестве, а в компании малышки Оленьки и её бабушки я увидела чуть ли не своё спасение на сегодняшний вечер. Хоть к мысли о жизни, которая теперь для меня потекла в таком ключе, я уже начала привыкать, всё равно нет-нет, на меня и нападала какая-то меланхолия.