Полина Рей – Седина в бороду, говоришь? (страница 11)
Дочь звонила мне регулярно и они с Вадимом собирались заехать на обед в воскресенье. Илья куда-то пропал, видимо, решив, что стоит немного дать мне выдохнуть, чтобы я забыла о случившемся. А Голиков в зоне видимости не появлялся. Вот и состояло моё свободное от работы время из сериалов по вечерам и болтовни с Варькой по телефону.
– Я закончила лепи-и-ить! – заверила Лёля, подняв руки и закружившись на месте. – Пойдём пить чай!
Серафима Ивановна какое-то время пораздумала, потом кивнула, выражая одобрение озвученной идеи. Мы направились к подъезду, при этом дочь Андрея бесперебойно рассказывала мне о том, что сегодня она налепила снеговиков, а завтра они растают, потому что будет хорошая погода.
В лифтовом холле, где работала одна кабина из двух, действительно обнаружилась прелюбопытная картина. Несчастные лифтёры выслушивали от Андрея, который был облачён в тёмно-синюю форму, что он им все руки повыдирает, если в следующий раз история с застрявшим во время задымления лифтом повторится.
При нашем появлении, однако, он мгновенно смягчился. А моё наличие рядом с его дочерью, которая шла возле меня, взявшись за пакет, и вовсе вызвало на лице Андрея улыбку.
– О, я посмотрю, нам в следующий раз уже не грозит погибель, – кивнула я на лифтёра, который принялся за свою работу.
– Уверен, что нет, – качнул Андрей головой. – Или погибель будет грозить уже кому-то другому. Добрый вечер.
– Добрый вечер, – откликнулась я. – Мы с Лёлей и Серафимой Ивановной планируем подняться ко мне и выпить чаю. Присоединитесь?
Согласие Андрея тоже стало для меня чем-то вроде жизненно важной вещи, получив которую я бы обрела тот трамплин, что будет опорой для меня в будущем.
– Конечно, присоединюсь. Минут через десять. Только номер квартиры скажите.
Он вызвал нам второй лифт, и я даже не стала сдерживать вдоха облегчения, который не укрылся от Серафимы Ивановны.
– Триста двадцатая, – сообщила я Андрею. – Мы будем вас ждать.
Дома, как только Лёля переступила порог и стала рассматривать всё с неподдельным интересом, мы с её бабушкой принялись за организацию чаепития. Я быстро соорудила из готового теста что-то вроде слоёных конвертиков с сахаром, пожалев о том, что у меня не было пары часов для быстрого пирога.
– А вы давно с моим зятем знакомы? – спросила Серафима Ивановна, сделав ударение на слове «зять».
Меня этим было не смутить. Во-первых, виделись мы с Андреем второй раз в жизни, чтобы о нас было можно подумать что-то двусмысленное. Во-вторых, даже если бы у Оли была мама, я стану последней женщиной, которая получит на лоб клеймо разлучницы.
– Нет, – покачала я головой. – С тех пор, как вместе с ним и Лёлей застряла в лифте.
Я отправила противень с выпечкой в духовку и, отряхнув руки, взглянула на Серафиму Ивановну с улыбкой. У меня в голове роились предположения о том, куда же могла подеваться её дочь из жизней Оли и Андрея, но я не торопилась их высказывать. Если вдруг это какая-то печальная история – мне вовсе не хочется причинять этой женщине новых моральных терзаний.
– Сейчас Андрей придёт и сядем чаёвничать. А пока, может, бальзамчика? У меня мама его очень любит и привезла из-за границы. Как раз очень приятно согреться зимним вечером, – предложила Серафиме Ивановне.
Однако ответить она не успела. В замке повернулся ключ, и этот звук яснее ясного дал мне понять, что к нам явился вовсе не Андрей.
И точно – на пороге, совершенно довольный собой и своим прибытием, стоял Голиков Матвей собственной персоной.
Что б его черти подрали!
– О, у нас гости, – хмыкнул муж, разуваясь.
Первый порыв подбежать к нему, прошипеть в лицо, чтобы даже не вздумал обустраиваться тут и мешать мне проводить время с моими гостями, а потом вытолкнуть прочь, пришлось унять. Лёля и Серафима Ивановна не заслужили того, чтобы стать зрителями настолько некрасивой сцены. Да и вряд ли Голиков просто кивнёт и свалит в туман, так что может получиться скандал… Потому я просто вышла к мужу, чтобы в случае чего минимизировать вред от его появления.
– Пливет! – поздоровалась с Матвеем Оленька, которая пришла посмотреть, кто же явился. – А ты кто?
На лице Голикова появилось недоумение, сплетённое с раздражением. Если сейчас он выдаст что-то вроде фразы о невоспитанности девочки, я его убью…
– А я Матвей, – всё же представился он после небольшой паузы. И добавил: – Хозяин этого дома.
Ну надо же! Выискался господин…
– У нас тут пока два хозяина, Оленька, – вмешалась я, взяв девочку за руку, чтобы увести в сторону кухни. – Но скоро мы эту квартиру поделим и разъедемся.
Голиков фыркнул, а от меня не укрылся взгляд Серафимы Ивановны, которым она наградила сначала Матвея, затем – меня. Я отчасти её понимала. Они с внучкой попали в ситуацию, в которой напряжение было зашкаливающим и чувствовалось во всём. Но и сказать Оле, что у нас отменяется чаепитие, было бы неправильным…
Если так дело пойдёт, Матвей вообще мне жизни не даст, пока не разведёмся. А жить я хочу здесь и сейчас, а не когда-нибудь в будущем, в отложенном состоянии.
Ситуацию разрядило появление Андрея. Голиков дверь за собой не закрыл, чем и воспользовался отец Лёли, придя следом за ним. Я даже застыла на месте, когда мне показалось, что сейчас это всё может вылиться в то, что не понравится всем присутствующим.
– Всё, лифтёры всё сделали, больше не застрянем, – констатировал он.
Подошёл к Голикову, протянул руку и представился:
– Андрей.
Матвей, как нарочно, взял паузу, которую Андрей с честью выдержал. Затем муж нехотя пожал ладонь и уточнил:
– Матвей. Вы застревали в лифте? С моей женой?
Теперь мне не только вытолкнуть его захотелось прочь, но для начала – приложить чем-нибудь тяжёлым. Он делал это намеренно, прекрасно понимая, что тем самым мне знатно вредит. Хоть просто приятель рядом со мной будет, хоть потенциальный ухажер – Матвей потерял право на свои претензии.
Я закрыла дверь на кухню, чтобы Оля и Серафима Ивановна нас не слышали, и проговорила тихо прежде, чем Андрей бы ответил:
– Твоя без пяти минут не-жена может застревать хоть в лифте, хоть на балконе, хоть на необитаемом острове с кем угодно, Голиков. А тебе бы я посоветовала заняться беременностью своей невесты, а не моими делами.
Пожалуй, стоило при Андрее всего этого не говорить, ведь окажись я на его месте, у меня бы появилось лишь желание схватить дочь и тёщу в охапку и сбежать куда подальше.
Однако мой новый знакомый меня удивил. Ну и Матвея тоже.
– Тем более, что ты говорила, будто тебе нужно что-то починить, – заявил Андрей, посмотрев на меня со значением во взгляде. – Чаю попьём, и я готов.
Он скинул бушлат, повесил его на крючок, пока я мысленно подыскивала причину, по которой Андрей останется и приведёт нечто эфемерное в порядок. И у меня, естественно, такая вещь нашлась.
– В ванной плафон сначала сломался, а потом светильник вообще перестал работать, – вспомнила я о том, как уже с полгода я просила Матвея заняться этим вопросом.
Искренне считала, что подобного рода проблемы должен брать на себя мужчина, но, как оказалось, Голиков решил, будто обещанного можно три года ждать.
– Я сам всё починю! – рявкнул муж.
– Ты уже начинился! – парировала я в ответ и, подхватив Андрея под руку, увлекла его в сторону кухни, по пути бросив через плечо: – Этим вопросом займётся настоящий мужчина.
Как только мы оказались в компании Лёли и Серафимы Ивановны, меня будто обесточили. Я упала на стул и очень тяжело вздохнула.
– Извини за это, – обратилась к Андрею, неопределённо помахав в воздухе рукой. – Как ты понял, мы в стадии развода.
Лёля уже сидела за столом и, болтая ножками, пила чай. Пока все эти взрослые разговоры были для неё чем-то вроде китайской грамоты, и я ей даже завидовала в этом плане.
– Тебе не за что извиняться, – пожал плечами Андрей. – Серафима Ивановна, давайте-ка стол накроем.
Он достал из духовки выпечку, которая уже зарумянилась, стал разливать всем чай. Выглядел при этом так, словно только и делал, что организовывал подобное. И даже, положа руку на сердце, на лице Андрея как будто бы облегчение было.
Оно передалось и мне, так что я почувствовала себя гораздо спокойнее. А когда мы всё же уселись пить чай, Андрей сказал:
– Вообще я не шутил, когда говорил про то, что починю то, что тебе нужно. С электрикой я на «ты», так что можешь на меня положиться. Только Серафиму Ивановну и Лёлю домой отправим, а то тут может заискрить… – подмигнул он мне.
Тёща Андрея поджала губы, пока Оля вовсю отдавала дань сдобе. Мгновением позже оказалось, что искрить стало уже сейчас. Сначала свет несколько раз моргнул, затем погас. Следом из ванной донеслась отборная ругать Голикова, от которой захотелось зажать уши ребёнка руками.
А затем мат прекратился, а на смену ему пришёл такой грохот, что я грешным делом подумала, будто обвалилась стена…
Мы с Андреем переглянулись в ужасе, после чего вскочили и, как по команде, ринулись на помощь Матвею…
Муж лежал в ванной на полу, рядом с ним валялся молоток, который, упав, повредил кафель.
– Матвей, Господи, ты жив? – вопросила я первое, что пришло мне в голову, пока Андрей, опустившись на колени перед Голиковым, очень чёткими и скупыми действиями производил первичный осмотр.
«Наверное, их там в пожарной охране учат оказанию первой медицинской помощи», – мелькнула в голове мысль.