Полина Рей – Седина в бороду, говоришь? (страница 8)

Илья тоже зыркал исподлобья, но хотя бы не только на меня, а ещё и на отца. В общем, картина маслом – мама, которая никак не хочет войти в положение несчастных домочадцев.

– Инна, я чётко сказал Насте, что мы больше не вместе. Я знаю, что ты сейчас не хочешь давать мне даже шанса, но прошу… позволь нашим детям хотя бы попытаться наладить с тобой отношения!

Я повернулась к мужу и сложила руки на груди. Цветочки-именинки, и вуаля – всё позади. Так он считал?

– Я буду восстанавливать связи со своими детьми, но только не подобным образом. Не когда вы тут все делаете вид, словно ничего не произошло. А что касается твоей Насти – это не моё дело! Вообще! Ты будешь свободен сразу после нашего развода и можешь встречаться хоть с этой барышней, хоть с десятком других. Если, конечно, седина в твоей бороде не идёт в комплекте с мужской немощью!

Оставаться и дальше на этом искусственно созданном празднике, когда для лёгкости и веселья не было ни повода, ни шанса их ощутить в обозримом будущем, я не могла. Промчалась мимо Матвея, оставив накрытый стол и своё семейство то ли отмечать мои именины, то ли поминать наш с Голиковым брак.

Заперлась в комнате, потому что мне совершенно не хотелось больше никаких контактов с предателями. И не хватало ещё стать причиной тому, что у Жени случатся, например, преждевременные роды. Тогда Вадим будет рвать и метать, но, полагаю, под горячую руку попаду именно я, а не истинный виновник всех событий.

Какое-то время их кухни доносились приглушённые голоса. Я не прислушивалась к ним. Во-первых, было не особо интересно, что там обсуждают Матвей и дети. Во-вторых, сейчас я была не готова к дальнейшим разговорам в принципе. Так что если они предпримут ещё одну попытку со мной побеседовать – их ждёт фиаско. И я надеялась, что все это понимают.

– Инн…

Сначала раздался деликатный стук в дверь, затем – голос мужа.

– Мы поедем… не обижайся на нас, пожалуйста. Мы действительно хотели, как лучше.

Он замолчал, ожидая ответа, но всё, на что я была способна, сказать:

– Всего хорошего!

Через пять минут в прихожей закрылась дверь. Голиков, как я искренне надеялась, тоже покинул квартиру. И хоть он, конечно же, вернётся обратно уже вот-вот, сейчас мне нужна была передышка.

Посидев немного наедине со своими ощущениями, каждое из которых проходилось серпом по натянутым до предела нервам, я вышла из комнаты. Все блюда, приготовленные для праздника, так и стояли в тарелках на столе, но Женя или кто-то другой затянули их пищевой плёнкой.

А на подоконнике обнаружился красивейший французский сервиз на шесть персон, о котором я давно мечтала, но который стоил, как крыло от боинга.

Буквально рухнув за стол, я закрыла лицо руками и разрыдалась. Можно было позвать Варю и устроить себе праздник живота, но меня словно обесточили.

Поэтому пока позволю себе то, в чём я так нуждалась и что могло избавить меня от ужасного ощущения, будто жизнь моя кончена.

Слёзы… Целый водопад слёз в тишине и одиночестве.

На большее у меня сегодня попросту не осталось ни сил, ни желания.

Глава 6

Тишина, которая образовалась вокруг и внутри меня, стала очень быстро похожа на вакуум. И в нём я стала задыхаться тоже очень быстро. Силилась сделать спасительный глоток кислорода и не могла.

То сидела, уставившись в одну точку, то вскакивала и начинала нервно бегать по квартире. При этом ничем особо не занималась. Хваталсь за какое-то дело и тут же его бросала.

На работе тоже почти не отвлекалась мыслями – они всё крутились и крутились вокруг предательства, и не было им ни конца, ни края.

Возвращаясь домой вечером, я невольно думала о том, как же быстро и безвозвратно поменялась моя жизнь. А ещё то и дело думы мои концентрировались на том, что Матвей врал мне, глядя в глаза. Он не приезжал домой, а это значило, что ничего у него с Настей не закончено. Но какая мне, к черту, разница? Это меня вообще никак не должно волновать.

– Подождите нас, пожалуйста! – раздался мужской голос, когда я вошла в лифт и уже собиралась нажать кнопку своего этажа.

Мгновением позже в кабине оказался сначала весьма внушительный тип, метра под два ростом, а следом за ним – девочка лет пяти.

– Здавствуйте! – глотая букву «р», поздоровалась она и улыбнулась мне, демонстрируя ямочки на щеках.

– Добрый вечер, – не пренебрегла и я правилами приличия.

Двери лифта закрылись, он поехал наверх. Какое-то время кабина двигалась куда ей полагалось, но вдруг дернулась и замерла. Даже свет погас, и вся иллюминация, которая имелась в нашем распоряжении, теперь сводилась к тому, что над кнопками загорелась крохотная синяя точка.

– Вот тебе раз! – не удержалась я от восклицания. – Ваша дочь не боится темноты и застрявших лифтов?

Глаза привыкли к мраку, и теперь фигура мужчины, который уже достал телефон и принялся кому-то звонить, выделялась посреди лифта огромной громадой.

– Я не боюсь! – заверила меня малышка.

– Она у меня смелая, – поддержал дочь незнакомец. – Кстати, меня зовут Андрей. А это – Лёля.

– Инна, – представилась я и заметила: – Вряд ли вы здесь связь поймаете. У нас как в лифт зайдёшь – всё. Ни до кого не дозвониться.

Андрей свёл брови на переносице, повернулся к кнопкам и стал вызывать помощь через специальное устройство. Не сразу, но нам ответил диспетчер.

– Абрамова двенадцать? – поинтересовалась она, когда услышала краткое резюме от Андрея, в котором он изложил все обстоятельства нашего внезапного заточения. – Сейчас уточню.

Я стала мысленно перебирать в памяти, не опасно ли надолго оказаться запертыми в кабине повисшего в шахте лифта. На ум приходили только какие-то страшилки о том, что можно задохнуться.

– У вас задымление на восьмом этаже, сейчас я вызову лифтера.

Как только она договорила, случилось чудо. Свет в кабине загорелся, а сам лифт поехал наверх снова. Однако когда я победно посмотрела на Андрея, мне захотелось отшатнуться. Он был дико, просто до одури зол.

– Инна, вы не могли бы выйти со мной, какое-то время побыть с Лёлей, пока я сделаю один звонок? – спросил он меня, когда лифт добрался до этажа, на котором и нужно было выходить моим новым знакомым.

Я с недоумением посмотрела на мужчину, потом – на его дочь. Интересно, что такого случилось, отчего он выдал такую странную во всех отношениях просьбу?

– Хорошо, Андрей. Конечно, я побуду с Лёлей. А потом от греха подальше поднимусь к себе по лестнице, а то мало ли застряну, но уже одна.

Я сопроводила слова улыбкой, однако она ни капли не разрядила того напряжения, что внезапно появилось между нами. Но я ума не могла приложить, что же такого произошло с Андреем.

Мы покинули лифт и остались с Лёлей в холле, пока её папа ушёл в коридор звонить.

– Папа у меня пожайный, – пояснила девочка. – А мамы у меня нет…

Она вздохнула, и я инстинктивно сжала крохотную ладошку. А потом до меня стали долетать обрывки фраз, потому что Андрей, видимо, уже не сдерживался, чехвостя кого-то по телефону. Даже проскакивали матерные слова, отчего мне хотелось зажать уши Лёли ладонями. Но девочка, словно понимая больше, чем следовало, стала напевать песенку.

Наконец, её папа вернулся к нам. Он уже не выглядел так, словно был готов взорваться на атомы.

– Лифт был обязан спуститься вниз и открыть двери, – пояснил мой новый знакомый. – Уже через полчаса приедут и будут его как-то перенастраивать. Я возьму это на свой полный контроль.

Он всё ещё пылал негодованием, но это ни в какое сравнение не шло с тем, как злился Андрей, пока не дал нагоняй по поводу заглючившего лифта.

– Спасибо вам, – просто поблагодарила я его, так и держа Лёлю за руку. – Я всё же пойду домой по лестнице.

– Мы можем вас проводить, – вызвался Андрей, но я помотала головой.

– Спасибо, здесь всего два этажа.

На лице его проступило нечто вроде разочарования. Он помялся с ноги на ногу, затем подхватил дочь на руки.

– Всего хорошего, Инна. Будем рады увидеться снова, – проговорил Андрей.

– И я с вами тоже, – ответила им и, махнув рукой, ушла в сторону чёрной лестницы.

А когда поднялась на свой этаж, меня словно ледяной водой окатили. Я не сразу поняла, почему мне так отчаянно не хочется появляться в коридоре и идти к квартире. Когда же пересилила себя и пересекла небольшое помещение, где располагался мусоропровод, поняла, что это вопили инстинкты.

Потому что прямо возле двери в мой дом, мою нерушимую крепость, стояла принцесса Анастасия.

И смотрела на меня со смесью мольбы и дикой злобы.

Первым порывом было схватить ее за шкирку и хорошенько встряхнуть. Припереться сюда – это было нечто за гранью добра и зла. Верх какой-то наглости и дикого цинизма.

– Инна, не прогоняйте! – взмолилась Настя.

И запрятала агрессию поглубже, да так, что теперь я видела перед собой лишь несчастную девицу, которой жизненно важно было со мной поговорить.

Прониклась ли я ее состоянием? Нет. Пошла она к черту со своими потребностями!

– Отойди от двери и больше здесь не появляйся. Иначе я вызову полицию, – процедила, двинувшись на Анастасию.

Она зажмурилась, сжала руки в кулаки и замотала головой.

– Нет… Инна, вы не понимаете… Я раздавлена и убита…