Полина Ребенина – Россия XX века. Вехи и судьбы (страница 21)
Состоялся митинг перед дворцом (Родичев, Чернов), потом убедили латышских стрелков, что они не смеют не впустить депутатов Учредительного собрания в помещение. Однако большевик Урицкий объявил: в Таврический будут допускаться только те члены Учредительного собрания, которые получат удостоверения за его подписью, а удостоверения от Всероссийской избирательной комиссии для этого недействительны. Депутаты были возмущены, не хотят кланяться Урицкому; но по невозможности попасть в зал заседаний не состоялось и назначенное частное совещание членов Учредительного собрания.
Наконец, смогли войти внутрь, уже победа! С ними вошла публика и началось частное заседание депутатов. Признали, что хотя открыть Учредительное собрание пока неправомочны, за недостатком кворума, но и не будут считаться с диктатом Совета Народных комиссаров (СНК), который потребовал, что должно собраться 400 депутатов и открыть собрание может только сам СНК. Постановили собираться ежедневно в час дня, и депутаты сами решат, когда открыть Учредительное собрание.
На этот день 28-го предполагалось по городу много митингов в честь Учредительного собрания, но Военно-революционный комитет занял отрядами войск все театры и крупные общественные здания, где предполагались встречи. Митинги устраивали на улицах около тех зданий, но красногвардейцы пытались их разгонять. Вот резолюция решительно настроенных латышских стрелков, вызванных большевиками в Петроград: «Вызов нас в Петроград считаем выражением доверия к нам со стороны СНК; подтверждаем, что оправдаем все надежды!» Они, действительно, не остановились перед винтовочной стрельбой, в результате в Петрограде погибло около 20 человек, а в Москве как минимум в 2 раза больше.
Несмотря на эти трагические события, депутаты Учредительного собрания решили не отменять первого заседания. Оно открылось в Таврическом дворце с большим опозданием, только в пятом часу вечера: ждали представителей фракций большевиков и левых эсеров, составивших межфракционный союз. И с первых же минут стало очевидно, что рассчитывать на нормальную работу депутатам не приходится. Открывший собрание председатель ВЦИК Яков Свердлов в числе главных задач собрания назвал принятие внесенной большевиками «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа». Но первый пункт этого документа объявлял Россию республикой, что фактически лишало полномочий Учредительное собрание. Со всей очевидностью большинством голосов документ был отвергнут: его просто отказались обсуждать.
***
Такое решение депутатов Учредительного собрания сыграло на руку большевикам, которые, дождавшись резкого и критического выступления Владимира Ленина, покинули зал заседаний. Следом за ними после бурного и малопродуктивного обсуждения иных процедурных вопросов, сопровождавшегося не только скандалами и потасовками, но и угрозами оружием, что пару раз едва не привело к стрельбе, ушли и эсеры. Собрание лишилось кворума, тем не менее оставшиеся участники заседания решили продолжить работу и успели принять закон о земле, согласно которому она становилась общенародной собственностью, обращение к воюющим державам с призывом не допустить сепаратных мирных переговоров, и провозгласить Россию федеративной республикой. Впрочем, все эти решения уже ни на что не могли повлиять..
Во время принятия закона о земле произошла знаменитая сцена, вошедшая в отечественную историю под названием «Караул устал!». К этому времени покинувшие зал заседаний большевики провели в том же Таврическом дворце совещание Совнаркома, на котором обсудили основные тезисы декрета о роспуске Учредительного собрания. Там же было принято и решение принудительно прекратить работу Собрания, о чем нарком по военным и морским делам Павел Дыбенко дал соответствующее распоряжение начальнику охраны Таврического дворца матросу-анархисту Анатолию Железнякову.
В пятом часу утра тот вошел в зал заседаний, подошел к председательствующему эсеру Виктору Чернову и произнес (цитата по протоколу заседания): «Я получил инструкцию, чтобы довести до вашего сведения, чтобы все присутствующие покинули зал заседания, потому что караул устал». Обсуждение спешно свернули, назначив следующее заседание на пять часов вечера 19 января. Но к этому времени Таврический дворец уже был взят революционными матросами под охрану, и пришедших депутатов встречали дула пулеметов и стволы легких пушек. Учредительное собрание перестало существовать.
Формально первое и последнее в истории России Учредительное собрание было ликвидировано декретом, принятым ВЦИКом в ночь на 20 января. Десять дней спустя этот документ был одобрен на III съезде Советов, тогда же было принято решение исключить из всех советских документов упоминание об Учредительном собрании и указание на временный характер советских органов исполнительной власти. Сделано это было потому, что в первые дни после Октябрьской революции большевики, еще не уверенные до конца в прочности своего положения, включали оговорки «до созыва Учредительного собрания» во многие свои законодательные акты, и теперь их надо было привести в соответствие с действительным положением дел.
Разгон Учредительного собрания фактически обозначил начало Гражданской войны в России. У русской интеллигенции, которая много лет боролась за демократию, а это означало – отмену самодержавия и выборы в Учредительное собрание, у этой интеллигенции украли мечту! Большевики не только перехватили власть у Временного правительства, но и, что самое ужасное, разогнали Учредительное собрание! А ведь эта революционная организация, как и все остальные революционеры, боролась за власть под лозунгом «Вся власть Учредительному собранию»! Но все оказалось лицемерием и обманом, на деле эти революционеры боролись за собственную власть и свои тайные идеи, которые ничего общего с национальными идеями не имели.
Сторонники разогнанного большевиками Учредительного собрания отказались принимать это решение и стали одними из лидеров формирующегося Белого движения. В зоне восстания Чехословацкого корпуса в течение четырех месяцев действовал Комитет членов Учредительного собрания, который избрал своим военным министром адмирала Александра Колчака – будущего Верховного правителя России. Отдельные бывшие члены Собрания участвовали в Белом движении и в других регионах, а после окончания Гражданской войны практически все вынуждены были покинуть страну. К этому времени погиб каждый десятый из 707 избранных в декабре 1917 года депутатов Учредительного собрания. Это касалось и большевиков, и их оппонентов: в огне Гражданской войны сгорали и те, и другие. Но если среди первых погиб каждый второй, то среди вторых число погибших насильственной смертью составляло 85%.
Патриарх Тихон
Большевики не скрывали, что их целью является не просто социальное переустройство общества, а полное изменение его сознания, воспитание человека «свободного» от каких-либо, как они говорили, «религиозных предрассудков». Вместо этого народное сознание заполнялось надуманными идеями о мировой революции и строительстве «рая на земле» – коммунизма.
В. И. Ленин, как и другие большевистские вожди, ещё задолго до захвата власти высказывались о своей открыто богоборческой позиции. Вот цитата из письма Ленина Горькому, написанного еще в 1913 году: «Всякий боженька есть труположство – будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, всё равно. Всякая религиозная идея, всякая идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье даже с боженькой – есть невыразимейшая мерзость, это самая опасная мерзость, самая гнусная зараза». Неудивительно, что, придя к власти, Ленин и его единомышленники начали с первых же дней бороться с тем, что считали «мерзостью» и «гнусной заразой».
Поэтому дело было совсем не в какой-либо оппозиции Церкви по отношению к новой власти. Любая религия, с точки зрения большевиков, отвлекала народ от коммунистических идей и была проявлением контрреволюционности.
***
Вспомним о жизни и судьбе первого патриарха советского времени – Тихоне.
Василий Иванович Беллавин (так звали Тихона в миру) родился в семье потомственного священника Псковской губернии в 1864 году. С детства он отличался религиозностью и спокойным, добродушным нравом. С детских лет он пошел по стопам отца, выучившись сначала в училище, потом – в семинарии, а затем – в Петербургской духовной академии. Его сверстники почему-то в шутку называли Василия «архиереем», «епископом» и «патриархом», хотя сам юноша даже не помышлял о монашестве. Однако в 26 лет он все-таки сделал судьбоносный выбор и был пострижен в монахи с именем Тихон.
Уже в 1897 году он был назначен епископом Люблинским в Царство Польское, а через год Тихона направили в Северную Америку. Здесь он занимался просвещением коренного населения Аляски, часто преодолевая пешком многие километры тяжелого пути. Он, будучи по жизни человеком добродушным и шутливым говорил впоследствии, что ему приходилось «вести кровавую, но не всегда победоносную борьбу с комарами». В Северной Америке (США и Канада) епископом Тихоном были открыты десятки православных церквей и первая духовная семинария, переведены на английский язык все богослужебные тексты.